А вы ощущаете в книге “Пеппи Длинныйчулок” вызов привычным для вас взглядам на систему взаимоотношений между взрослыми и детьми? Не раздражает вас дух самодостаточности и непривязанности героини к реалиям мира? Революционное пренебрежение «традиционными ценностями»?
Давайте поговорим об этом.
Книга появилась ещё до моего рождения, но узнал я о ней уже будучи достаточно взрослым, когда её перевели на русский язык. Однако и тогда я не сподобился восполнить очевидную лакуну в своем знании детской литературы.
В жизни почти всех взрослых наступает момент, когда они заходят на второй круг знакомства с книжками для самых юных. Не буду кривить душой: то, что прочитано моими детьми, запечатлелось в памяти только в привязке к самому началу их самостоятельного чтения.
Несколько по-другому обстоит дело, когда начинают читать внуки! Тут твоя приобщенность к литературным интересам малышей возрастает. Хочешь не хочешь, а когда ты оказываешься у них в гостях, малышня использует в своих корыстных интересах приход дедушки и бабушки - «молодого», так сказать, пополнения - с не меньшим энтузиазмом, чем «деды» в армейской казарме. Внуки, чувствующие себя в данном случае «дедами», немедленно вовлекают нас, «молодых», в общие игры. А игры эти крутятся вокруг эпизодов прочитанного ими в незнакомой для тебя, новой литературе, с участием неведомых тебе героев.
Совсем недавно подошел к концу период совершенно тотального увлечения внука эпопеей Гарри Поттера. Я в восхищении от своей жены: она прочитала все семь книг поттерианы. Мной осилены лишь семьсот страниц из первой книги, и потому в ходе игры я постоянно обнаруживал потрясающую нормального человека неосведомленность в деталях происходящего. Этим доставил не одну минутку веселья и удовольствия внуку и жене, потешавшимся над моим незнанием. Даже внучка, не успевшая прочитать книгу, давала мне фору благодаря увиденному ею фильму.
Я знаю, что книга «Пеппи Длинныйчулок» в личной библиотеке у моих есть, и я уверен, что по крайней мере, старший её прочитал. Игр, связанных с её содержанием, у нас, к счастью, не было. Похоже, увлекла она моих малышей меньше, чем Поттер, да и господствующие в детском коллективе общие интерес и мода в их впечатлительном возрасте всегда сказываются. Я хорошо это помню по собственному детству.
А затеял я разговор о данном произведении в связи с тем, что мне попалась в «Эль Паис» статья, посвященная восьмидесятилетию выхода «Пеппи» в свет. В материале, в частности, рассказывается, что пять дней назад в Болонье, где проходит международная ярмарка книг для детей и юношества, состоялась конференция, посвященная знаменитой повести Астрид Линдгрен.
И стоило мне взглянуть на фотоиллюстрацию к статье, как я понял (а вы, несомненно, давно знаете), что Пеппи вовсе не Пеппи, а Пиппи. Причину, которая и сама по себе сразу же угадывалась, мне услужливо подтвердил интернет. Первый переводчик книги на русский язык Лилианна Лунгина изменила имя своенравной девчонки в интересах его большего благозвучия на русском.
А по мне, «Пиппи» звучит много органичнее в приложении к характеру и поступкам юной шведки. Но это «по мне» я, с вашего позволения, легко похороню внутри себя. И прошу вас поверить на слово в моё искренне уважительное отношение к переводческой профессии.
Впрочем, как же так? Старпер только что признался, что книгу не читал, а тут начинает вальяжно рассуждать-рассусоливать…
Не читал. Но так получилось, что не слышать о ней не мог. Не мог пропустить где-то упоминания, где-то цитирования отрывка, где-то фрагмента из фильма... История вошла в культурный слой жизни разных народов мира, а Пиппи (у нас – Пеппи) стала «девчонкой из нашего двора» как для живущих в этих странах детей, так и для взрослых, познакомившихся в своем детстве с успевшей уже стать трилогией книгой или с фильмом об очаровательном непоседливом ребенке. И ещё для одних взрослых она стала своей - для номинально ставших таковыми, но не уставших от окружающего мира и не прекративших его познание через собственный опыт.
За свою долгую жизнь (94 года) малышка Астрид Линдгрен (154 см) вволю успела накупаться в земной славе. В компании, занимающейся творческим наследием писательницы, хранятся более 200 тысяч писем от благодарных читателей. А её правнук Юхан Палмберг уверяет, что в своей памяти Линдгрен хранила, например, такой, казалось бы, малозначащий эпизод. Однажды во время её прогулки по парку к ней приблизился человек, присутствия которого она даже не заметила. Только позже она обнаружила в своем кармане записку, в которой было написано: «Спасибо Вам за то, что трудное детство Вы сделали легче».
Палмберг рассказывает, что странное - в том числе и для Швеции - имя героини придумала его бабушка Карин. Когда в 1941 году семилетняя Карин лежала в кровати с воспалением легких, девочка попросила мать рассказать какую-нибудь историю об этом персонаже. Спустя годы, когда уже сама Астрид оправлялась от вывиха лодыжки, она воспользовалась временем вынужденного нахождения на излечении для того, чтобы переложить на бумагу выдуманную ранее историю.
Успех пришел немедленно. К настоящему моменту продано почти 170 миллионов экземпляров на 85 языках. ЮНЕСКО поставила автора книги на 18 место среди самых популярных в мире писателей в списке, возглавляемом Агатой Кристи.
Несомненно, успеху книги способствовала материализация реальной детской мечты, родившейся в вымышленной книжной жизни маленькой героини - мечты о полной независимости от взрослых. «Она затронула какую-то струну, зародила ощущение освобождения от противонаправленного настроения, только что вызванного реальностью», - размышляет правнук автора. Книга вышла в ноябре 1945 года, и Палмер подчеркивает особенно острое в тот период неприятие писательницей авторитаризма. Он отмечает влияние на Линдгрен самогó исторического момента, когда ещё не зажила память о Гитлере и Муссолини и продолжали безгранично править Сталин и Франко. Линдгрен не случайно назвала Альфредом циркового силача, которого высмеивает Пеппи.
Саму Линдгрен никогда не покидала внутренняя связь с детством. Палмберг вспоминает рассказы отца о том, что среди готовых забраться на какое-либо дерево Астрид неизменно была первой. Во время семейных встреч она всегда принималась играть с детьми, чем нередко сердила присутствующих взрослых. Правнук вспоминает, что она ни ему, ни другим детям никогда не задавала традиционных для взрослых вопросов типа «Как дела в школе?». «Если она видела у тебя в руке палку, она хотела знать, что ты собираешься с ней делать», - рассказывает он.
А вот что сказала о Пеппи, литературной близняшке реальной Астрид, о её влиянии на юных читателей одна из литературных критиков, выступившая на упомянутом мероприятии в Болонье. «Она дает им силы. Она ведет их в мир, где они могут быть одни. Они наслаждаются возможностью избавиться от постоянной необходимости выслушивать указания, как им следует поступать. Они чувствуют важность того, что они говорят и могут решать, что им делать. И она придает им силы, потому что существует в мире несовершенная девочка, которая, что бы с ней ни происходило, найдет возможность справиться с судьбой».
А сейчас давайте вот как. Абсолюта в реальном мире не существует ни в чем – даже в самом абсолютном. Мне не близки рассуждения людей, всегда видящих прямую связь между поступками людей и нравоучениями, полученными теми от родителей.
Как говорящий, так и слушающий по своим человеческим свойствам и качествам, по образу жизни, по воспитанию, по накопленному опыту и т.д. могут занимать фантастически неодинаковое место в собственной для данного случая линейке: один – в линейке говорящих, а другой – в линейке слушающих. И в каждой из них слово будет как произнесено, так и услышано фантастически неодинаково.
В определенном смысле я скептически отношусь к упованию на изреченное слово как на решающий элемент детского воспитания. Куда более значительной мне представляется сила примера. А пример – это куда более сложное и комплексное явление. Пусть и включающее в себя периодически и к месту произносимое слово.
То же самое относится к художественной литературе, о которой стало модным говорить, диссонируя с прежними речами, что она «ничему не учит».
Не знаю, как в вашей практике, но у родителей моих внуков бóльшим доверием пользуется детская книга зарубежных авторов. Мы с женой, конечно, пытаемся подтянуть собственную читательскую квалификацию, но её нам катастрофически не хватает. Хорошо хотя бы то, что внуки скупо, но делятся впечатлениями о прочитанном и своими мнениями о литературных героях. И всё равно, этого не хватает. Одно дело, если бы разговор шел о хорошо знакомых всем его участникам сюжете, героях, настроениях. В предоставленной нам с женой схеме общения с внуками мы ощущаем нехватку знания деталей, оттенков, наличествующих в оригинале полюбившихся им произведений. А данные детали в любом художественном произведении всегда играют важную, а порой и определяющую, роль.
С какой-то стороны это всё же не важно: ведь внуки делятся своим отношением, своими впечатлениями, своим пониманием. Всё так. Но этого оказывается достаточно, только если ты воспринимаешь себя старшим, воспитателем, шефом. И тогда тебе не нужно ничему учиться у них, недомысливающих и недопонимающих. Твоя прерогатива – учить.
Тогда тебе совсем не нужно спорить, выдвигать резоны. Ведь смысл спора в большей мере состоит не в том, чтобы убедить собеседника. Спор полезен тем, что позволяет на зубок проверить истинность или достаточность собственных представлений. А без спора всё определенно: "Кружка ляминиевая, раз я так сказал".
Но я пока ещё не устал учиться и считаю, что научиться чему-то полезному для себя можно почти у каждого. И тут же будто бы слышу от кого-то из вас готовое продолжение «… и научиться принимать наркотики…».
Да, и этому можно научиться. Но кто мешает для себя решить, чему тебе учиться, а чему нет? Есть ли надежный метод уберечь от этого - от наркотиков? У меня, как, наверное, и у вас, есть примеры хорошо знакомых мне родителей, столкнувшихся с данной проблемой. Родители разные, и даже судьбы разных детей одних и тех же родителей разные.
А пока, как в сказке о лисице и журавле, мы с внуками напитаны тем, кому что из нас дано Богом. Вот и в этом случае, читая статью о Линдгрен, я, как ни странно, вспомнил книги Гайдара о Тимуре. Их-то, небось, внуки ну никак не читали.
Согласен, забавно. Гайдар с его повсеместной, безукоризненно советской дидактикой - и Линдгрен. К тому же книги писателя имели личную, узко утилитарную цель педагогического воздействия на собственного сына, действительно носившего имя Тимур. И прошу: не плюйтесь, вспоминая из произведения картинно отрицательного Мишку Квакина. Этот образ и на самом деле изваян в виде дурно слепленного грубого шаржа. Не будем его трогать.
Но при этом как талантливо написаны обе гайдаровские повести о «летнем» и «зимнем» Тимуре! Не убеждайте меня, что вы не мечтали в детстве и не рисовали на лето планы о таком же чердаке (со штурвалом!), как у Тимура, или на зиму - о такой же, как у него снежной крепости. Не поверю.
И ведь не сразу всесоюзное педагогическое войско ухватилось за вожжи пресловутой тимуровской работы, дающей важные очки в штатной деятельности по «правильному воспитанию». Вначале юный читатель, вдохновленный примером самостоятельной благородной и посильной, не афишируемой подростками деятельности, сам принимал решение совершать полезные поступки на благо окружающих его людей. Потом это даже вошло составной частью в отечественный фольклор: кто сосчитает старушек, переведенных туда-сюда в наших бесчисленных байках и анекдотах!
Из детства также вспомнилась книжка, по-моему, чешского автора, имени которого я не помню. Не помню и её названия. Да и интернет, как оказалось, за ненадобностью его не помнит. Там школяры соревновались в совершении ежедневных полезных для людей дел, присваивая за каждое из них в соответствии с его значимостью соответствующие очки. И тоже это проходило в форме самодеятельности, без взрослых.
Я где-то слышал, что вселенная безгранична. Другие знакомые с подробностями её жизни написали, что она имеет пределы. Так и самостоятельность ребенка не может быть безграничной. Вернее, вполне может, но нам приходится принимать меры для "разумного ограничения". А где границы этого разумного? Вы знаете? Я - нет. Сконфузясь, сошлюсь на то, что Старпер в определенной мере продукт того самого "традиционного", "скрепного" воспитания. В какой мере - не знаю. Да и не мне об этом судить. А вот вы, как вы смотрите на эту сторону существующего - по вашей ли воле или против неё - своего родительского или профессионального участия в воспитании ребенка?
Я понимаю, что в ходе бурного развития отечественного скрепного начала слову Линдгрен суждено постепенно умолкнуть и исчезнуть. У Гайдара, если о нем помнят (я не знаю), потихоньку предадут забвению вредную для дела детскую отсебятину и выпятят полезное чувство государственности. Каковы времена, таковы и … не только нравы, но и потребности в них.
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 1730 ДНЕЙ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"