Я сижу на полу в нашей — нет, уже моей — комнате, прижав к лицу его старый свитер. От него почти не осталось запаха, разве что лёгкий, едва уловимый аромат его парфюма, вперемешку со стиральным порошком. Я стараюсь вдохнуть глубже, словно пытаясь сохранить в себе то, что когда-то связывало нас. Но понимаю, что это просто волокна ткани, немного пропитанные воспоминаниями. И всё же не могу отложить свитер в сторону.
Он ушёл неделю назад, или чуть больше. Мне трудно вспомнить точное число. Сказал как-то за завтраком, между глотками чая и укусами бутерброда: «Мне нужно подумать». И всё. Собрал пару вещей, закрыл дверь. Когда я проснулась на следующее утро, в прихожей уже не было его ботинок. Я долго смотрела на тот пустой угол, где они обычно стояли, оставляя неизменную кучу песка после его прогулок. И почему-то сильнее всего меня задело отсутствие этого мусора на полу.
Я пытаюсь собрать мысли. Ощущаю, будто все события прошедших лет смешались в странную мозаику, из которой выпал центральный фрагмент. В квартире тихо: раньше по утрам он иногда напевал под нос, открывая холодильник, спрашивал, не хочу ли я тост. Теперь тишина стала почти физической — ею заполнены все комнаты, коридор, кухня. На подоконнике в гостиной стоит завядший кактус, который он подарил мне на прошлую весну. Я не помню, почему именно кактус: он говорил, что ему понравились острые иголки и стойкость этого растения. «Мы ведь тоже умеем выдерживать засуху», — шутил он тогда. Но теперь я ничего не поливаю. Пусть всё застынет.
Иногда мне кажется, что всё происходящее — дурной сон, и вот-вот он вернётся, спросит: «Ты чего тут сидишь на полу?», улыбнётся и скажет: «Я тут придумал, куда поедем летом». Но я ведь знаю, он не вернётся так просто. Если бы хотел, уже бы постучал. Несколько дней назад я получила от него короткое сообщение, буквально два слова: «Прости. Думаю.» Я не стала отвечать. Что можно ответить на подобную пустоту? Я просто пролистала его старые фотографии на телефоне, закрыла галерею и разрыдалась в ванной.
Не скажу, что у нас всё было идеально. Мы ссорились, мирились, говорили о будущем — иногда с энтузиазмом, иногда с опаской. Но я не ожидала, что он в один прекрасный день просто встанет из-за стола и уйдёт. Это кажется неправильным: так не принято. Разве нужно бросать дом, человека, с которым разделял ночи и дни, ради какой-то смутной паузы в отношениях? Но, видимо, он решил иначе. И теперь я мучительно пытаюсь понять: где мы ошиблись?
У меня в памяти всплывают сцены из прошлого. Как-то, вскоре после того, как мы стали жить вместе, он вошёл в комнату, где я читала книжку, и, улыбаясь, протянул мне в ладони горсть клубники. «Попробуй, сейчас сезон, она сладкая», — сказал он. Я тогда не хотела ягоды, была занята чтением, но он настаивал, и я пошутила: «Ты как ребёнок, приносишь неожиданности». И он ответил: «Пусть в нашей жизни всегда будут маленькие сюрпризы». В тот момент я почувствовала, что в отношениях действительно главное — мелкие радости. А теперь, много месяцев спустя, сюрприз оказался другим: он исчез без чёткого объяснения.
Свитер, который я держу, появился в моём гардеробе случайно. На заре нашего знакомства ему стало холодно, он купил этот тёмно-серый свитер в спешке, в какой-то непопулярной торговой точке, и потом носил повсюду. Грелся в нём, когда вечерами мы гуляли у реки. Позже он «прописался» в нашем доме: я стирала его, гладила, ругала за то, что свитер уже выглядит затёртым. Но он повторял: «Обожаю именно этот, не знаю почему». Теперь я прижимаю его к себе, стараясь уловить хоть крупицу утраченного тепла.
Странно, как всего за неделю квартира успела покрыться слоем необжитого воздуха. Кажется, будто он отсутствует уже года два: настолько всё кажется безжизненным. Мои подруги пытаются меня поддержать, зовут на прогулки, в кино, но я пока отказываюсь. Мне будто нужно вариться в этой тоске, чтобы дойти до конца. И странным образом мне не хочется с кем-то делиться своими эмоциями — кроме, может, блокнота, куда я строчу бессвязные слова.
Ночью часто не сплю. Встаю, брожу по комнатам, иду на кухню, включаю свет над мойкой. Там стоит чашка, которую он не успел помыть в день своего ухода. Интересно, зачем я её берегу? Как будто боюсь потерять ещё что-то. Однажды я попробовала её вымыть, но тут же накатила волна слёз. Смахнула пену, поставила обратно. Пусть стоит. Может, это глупо, но по-другому я не могу.
Иногда я сажусь за компьютер и машинально захожу в соцсеть, смотрю его профиль. Он не выкладывает ничего. Последний пост — месяц назад, про какой-то концерт, на который мы собирались вместе пойти. Чувствую щемящее раздражение: почему он пропал, почему молчит? Ведь если «думает», то мог бы делиться хоть чем-то. Но, может, в этом и есть логика его затворничества: он решил от всего отключиться.
Каждый день я живу в двух временных отрезках: прошлом и настоящем. Прошлое всплывает вспышками: его смех, наша поездка на велосипедах за город, первое знакомство с моими родителями, когда он дарил моей маме конфеты, а она смеялась: «Ну, парень, угодил». Настоящее же более буднично: я встаю на работу, работаю, вечером возвращаюсь, готовлю простой ужин. Порой забываю, что в шкафу висят его рубашки. Потом случайно открываю дверцу — вижу их, меня будто током бьёт.
Иногда впадаю в апатию: могу минут десять сидеть и смотреть на экран телефона, не желая ничего. С работы приходят письма, подруги пишут: «Как ты?», а я не отвечаю. Запускаю сериал, но перестаю воспринимать сюжет. И вдруг, в середине ночи, просыпаюсь в холодном поту от того, что мне снится: он позвал меня на вокзал, сказал, что едет в другой город, что я опоздала, и поезд уже ушёл. Я пытаюсь бежать по перрону, кричу, но вагон уносится вдаль. Такой сон повторяется уже несколько раз. Просыпаюсь — долго глотаю воздух, как после рывка.
Когда-то мы ходили вместе в кино по субботам. Перед последним его днём здесь мы купили билеты на новый фильм, но сходить не успели: он же ушёл. Билет так и лежит в кармашке моего кошелька, будто напоминание: «Мы планировали будущее, но всё отмениось.» Я не выбрасываю этот билет, хотя понимаю, что фильм уже, наверное, сняли с проката. Может, в этом весь мой мазохизм.
Утром, на работе, мне трудно сосредоточиться. Шеф как-то насторожённо спросил: «Всё в порядке? Ты выглядишь усталой.» Я ответила, что просто плохо сплю. Коллеги, видя мою замкнутость, не лезут с расспросами, но сочувственно смотрят. Я боюсь, что если кто-то меня спросит напрямую: «Что случилось?», я не сдержусь и разревусь, опершись на офисный стол. А ведь не хочу на глазах у всех демонстрировать слабость.
Однажды вечером, листая общий чат, я заметила, что он был онлайн всего минуту назад — почему не написал мне? Смешно, ведь я сама могла написать, но чувствую, что не хочу быть той, кто бежит за ним. Да и что сказать: «Привет, как там твоё “мне нужно подумать”? Надумал уже что-то?» Может, он ждёт, что я проявлю инициативу. Или наоборот, рад, что молчу. Такое беспокойство разрывает меня. И при этом я осознаю: даже если он решит вернуться, не факт, что я смогу забыть, как он однажды всё бросил.
Однажды, среди ночи, пришло от него короткое сообщение: «Привет. Ты как?» Я замерла, глядя на экран — три часа ночи, почему в такое время? С одной стороны, сердце подпрыгнуло: он проявился! С другой — обида: как ни в чём не бывало, два слова, будто мы приятели, у которых всё хорошо. Я не ответила, заблокировала телефон, всю ночь крутилась без сна. Утром нашла в себе силы только написать: «Жива. Спасибо.» И тут же почувствовала укол: зачем так холодно? Но по-другому не могу.
Вскоре после этого у меня в голове вырисовался план: «Может, куплю билет в кино на тот же фильм, вдруг он ещё идёт, и позову его?» Но потом поняла: это смешно. Не хочу быть в позиции умоляющей. И всё же какое-то необъяснимое движение заставляет меня проверить афишу. Выясняется, что фильм действительно ещё крутят в одном небольшом кинотеатре на окраине. Купила билет онлайн. В глубине души надеялась, что он догадается, что я туда пойду. Конечно, я не сообщала ему. Но где-то внутри теплилась фантазия: «Вдруг у нас telepathy?»
В тот день, когда состоялся сеанс, я пришла в кино чуть пораньше, села в фойе, глядя на двери. Как будто ждала, что вот-вот он появится, скажет: «Ты думала, я забыл? Никогда», — и мы вместе зайдём в тёмный зал, сядем рядом, будем делить попкорн. Но он не пришёл. Я вошла в зал, устроилась на своём месте, вокруг почти никого. Фильм шёл, а я почти не воспринимала сюжет, всё смотрела на пустое кресло рядом. В груди болела тишина, и я сдавленно дышала, пытаясь не разрыдаться. В какой-то момент поняла: «Это и есть точка осознания, что он действительно ушёл.» Когда вышла после показа, чувствовала себя оглушённой. Как будто именно в этот момент проклятый узел лопнул.
Пришла домой, выбросила тот билет, что лежал в кошельке — тот самый, с которого мы планировали начать «грядущее». Теперь все иллюзии о встрече рассыпались, как пыль. Я включила на ноутбуке тихую музыку и смотрела на отражение своего лица в чёрном экране, пока компьютер загружался. Представляла, как всё могло быть иначе, если бы он не сказал «Мне нужно подумать», а просто поговорил со мной о своих сомнениях. Поняла: возможно, это и к лучшему. Пусть «думает» где-то вдали. Я не могу больше зависать в подвешенном состоянии.
Следующие дни прошли немного легче: я как будто выговорила себе право продолжать жить. Меньше плакала, но уныние всё же не отпускало до конца. Однако однажды, собирая в квартире вещи, я решилась убрать его свитер — тот, который всё время таскала по комнатам. Мне показалось, что пора что-то менять. Я аккуратно сложила свитер в пакет и поставила в дальний угол шкафа. Прикасаясь к нему в последний раз, я снова уткнулась на секунду, поймав легчайший аромат его лосьона. Но потом решительно убрала. И знаете, мне стало чуть свободнее дышать.
В соцсетях он так и не появлялся активно: пара лайков на чужие фотки, одна репостнутая ссылка. Никакой личной информации. Ощущение, что он специально скрывается. А я привыкала к тому, что мы теперь, видимо, незнакомцы. Интересно, что скажут общие знакомые, когда поймут, что нас «уже нет»? Но, наверное, это не так уж важно. Я стараюсь не думать о сплетнях.
На работе начальник неожиданно предложил мне повысить ставку, потому что «ты отлично справляешься». Я робко улыбнулась. В другой ситуации, будь я прежней, побежала бы радоваться к нему, делиться новостью. Но теперь просто кивнула, сказала «спасибо», внутри понимая, что радоваться некому. Но постепенно чувство гордости всё же просачивалось: возможно, я в чём-то побеждаю.
Однажды вечером пошла в супермаркет, чтобы купить продуктов. Проходя мимо полок со сладостями, увидела его любимые шоколадные печенья, которые мы часто брали для совместных чаепитий. Замерла, держась за упаковку, чуть ли не готовая разрыдаться прямо в отделе. Но тут глубоко вздохнула, положила пакет обратно на полку и пошла дальше. Поняла: «Всё, он не часть моей рутинной жизни, зачем мне эти печенья?» Взяла другие — с совсем другим вкусом — чисто из принципа. Это, казалось бы, мелочь, но для меня важный символ: я выбираю по-другому.
Иногда мне снятся сны, где мы снова вдвоём на реке, он подставляет лицо ветру, я держу его за руку. Просыпаюсь с мокрыми ресницами. Ещё во сне всё кажется правильным, но реальность другая. И всё же день за днём я чувствую, что постепенно отпускаю его из своего пространства. Наверное, и он делает то же.
Прошло несколько недель. Погода стала постепенно теплее, дни длиннее. Я замечаю, как по утрам больше света льётся сквозь шторы. Порой ловлю себя на том, что пою что-то тихо, хотя раньше мне хотелось только плакать. Видимо, рана заживает. В один из вечеров я, стоя у окна, подумала: «Если он так и не вернётся, я смогу всё равно жить? Да, смогу. Тяжко, но жизнь продолжается.»
Внезапно пришло от него сообщение: «Привет. Я решил, что нам надо поговорить. Могу зайти?» Я долго смотрела на экран, чувствуя, как сердце бьётся в бешеном ритме. Потом написала: «Зачем? Мы ведь всё сказали.» Он ответил: «Мне важно кое-что объяснить.» Я колебалась, грызла губу, но всё же написала: «Хорошо. Приходи завтра в шесть.» Целую ночь думала, стоит ли вообще это затевать, но любопытство и остатки чувств брали верх.
На следующий день к шести я сидела в кухне, вымыла ту самую чашку, заварила чай. Но он не пришёл. Не позвонил, не написал. Я осознала, что сижу в ожидании человека, которого, возможно, уже нет в моей жизни. Через час собрала посуду, погасила свет и поняла: «Всё. Конец. Он даже не извинился и не предупредил.» Какая-то часть души оборвалась окончательно. И странное дело — я не рыдала. Лишь ощутила ледяное спокойствие.
Таким образом, этот «приговор» не произнесён словами, но я услышала его. Он не пришёл, потому что «передумал» или «пожалел». В любом случае, я не собираюсь бежать за объяснениями. Положила телефон на тумбу, выключила интернет и легла спать. И впервые за много времени уснула без тяжести на сердце. Как будто последняя ниточка, связывавшая меня с его «надо подумать», исчезла.
Утром встала, почувствовала, что внутри больше нет той болезненной пустоты — а есть тихая ясность. Возможно, я не до конца осознала, что произошло, но уже примирилась: человека, который был рядом, больше нет в моей сегодняшней реальности. Я пока не знаю, сумею ли полностью отпустить воспоминания, но уже не хочу держаться за них с такой истерической силой. Пусть будет так: иногда люди уходят, и это нормально.
Сегодня, придя с работы, я вытащила из шкафа пакет с его свитером и другими оставшимися вещами. Сложила аккуратно в коробку, подписала его именем. Пока не стану выбрасывать, но пусть лежит в кладовке, подальше от глаз. Затем зашла в интернет — увидела, что он в сети, но не прочитал мой старый вопрос «Зачем приходить?». Я не стала писать новое. Просто закрыла вкладку, пошла и приготовила себе горячий шоколад. Сладкий, густой, как я люблю, без поправок на чужие вкусы.
Наверное, я всё ещё буду вспоминать о нём, когда-то жалеть, может, спрашивать себя, почему всё сложилось именно так. Но теперь уже без безумного желания вернуть то, что нельзя вернуть. В конце концов, жизнь состоит из этапов: наш этап подошёл к концу, и я должна найти в себе силы начать другой. Пусть даже этот новый этап — в одиночестве. По крайней мере, я ощущаю, что способна жить сама, дышать без постоянного страха потерять его. Ведь я уже потеряла. И, похоже, выживаю.
Вечером, заложив коробку в кладовку, я заметила у себя внутри тихое освобождение, словно сняла слишком тесные ботинки. Включила музыку, какую-то лёгкую мелодию, и потанцевала пару минут, улыбаясь своему отражению в зеркале. Конечно, впереди могут быть новые печали, новые люди, возможно и новые встречи. Но на данный момент я впервые за долгое время почувствовала себя самой собой — без привязки к чужим «мне нужно подумать».
Ложась спать, вспомнила, как мы однажды стояли на мосту, он показывал мне огни ночного города. Тогда казалось, что весь мир освещён нашей связью, что никуда это не исчезнет. Улыбнулась сквозь лёгкую грусть: всё ведь течёт и меняется, как говорил тот философ. «Прощай, мой ночной город, у нас был общий свет, а теперь разойдёмся по разным улицам», — подумалось мне.
И, закрывая глаза, уже не чувствовала прежней острой боли. Лишь небольшую тоску, которую, вероятно, время сгладит. А потом придёт весна, придёт другой человек, или, может, я буду радоваться одиночеству. Главное — я не хочу застывать во вчерашнем. Пусть память о нём будет, но это уже не моя судьба. Я готова к новому солнечному дню. И если когда-нибудь он появится на моём пороге, я, пожалуй, просто улыбнусь и скажу: «Я уже не та, что ждала и плакала. Но заходи, если есть что сказать. Только не обещай ничего нового, ведь новые дороги мы прокладываем сами». И, возможно, тогда даже его старый свитер не будет мне больше нужен, чтобы согревать сердце.
Конец