— Не понимаю, почему ты опять задерживаешь перевод, — голос матери в телефоне звучал с привычным оттенком упрека. — Ты же знаешь, у отца лекарства кончились, а до пенсии еще неделя.
Анна прижала телефон плечом к уху, продолжая стучать по клавиатуре. Квартальный отчет должен быть готов к пяти, а начальник уже дважды заглядывал в кабинет с недовольным видом.
— Мам, я же объяснила — зарплату задержали. Переведу, как только получу.
— А Максим говорит, что у тебя должны быть накопления, — не унималась мать. — Ты же всё на еду не тратишь.
Анна невольно вздохнула. Конечно, у нее могли бы быть накопления, если бы она не отправляла родителям половину зарплаты каждый месяц. Если бы не брала кредит, когда отца сократили, чтобы им было на что жить. Если бы не продала бабушкино кольцо — единственную ценную вещь, которая у нее была, — чтобы оплатить мамину операцию три года назад.
— Все накопления ушли на ваши счета за квартиру, помнишь? — она старалась, чтобы голос звучал ровно. — В прошлом месяце у вас была задолженность.
— Да-да, — мать вздохнула. — А что нам делать? Твой брат все еще ищет работу, сама знаешь, сейчас с этим сложно.
Анна знала. Максим «искал работу» уже пятый год. С тех пор, как бросил институт на третьем курсе, чтобы заняться «перспективным бизнесом». Тот бизнес, как и все последующие гениальные идеи брата, просуществовал ровно столько, сколько хватило родительских сбережений.
— Я переведу деньги завтра, — сказала она, открывая очередную таблицу с цифрами. — Сейчас правда не могу говорить, на работе аврал.
— Ну хорошо, — протянула мать. — Ты заедешь в воскресенье? Папа скучает.
Анна посмотрела на свои руки с обкусанными ногтями. Воскресенье — единственный день, когда она могла бы выспаться, постирать, прибраться в квартире. Или сходить наконец в тот новый торговый центр, на который уже полгода смотрела из окна маршрутки.
— Конечно, мам. Буду к обеду.
...
Родительская квартира встретила ее привычным запахом жареной картошки и стиранного белья. Мать суетилась на кухне, отец дремал в кресле перед телевизором. Максим, судя по звукам из его комнаты, рубился в очередную игру.
— Анют, ты пришла! — мать вытерла руки о застиранный цветастый фартук и чмокнула ее в щеку. — Проходи, я картошечку пожарила, твою любимую, с луком.
Анна поставила на стол пакет с продуктами. Яблоки, которые любил отец, творожные сырки для матери и, конечно, пенное для брата. Всё, как обычно, выверено за годы до мелочей.
— Максим дома? — спросила она, снимая куртку.
— Да, он вчера с собеседования вернулся, — мать суетливо расставляла тарелки с голубой каемкой, которые Анна помнила с детства. — Говорит, почти взяли, но в последний момент нашли кого-то с опытом.
«Конечно», — подумала Анна. У Максима всегда находилась идеальная отговорка. То резюме потеряли, то начальник оказался идиотом, то зарплату предложили смешную.
— Слушай, а помоги мне с бумагами разобраться, — вдруг попросила мать. — Тут от ЖЭКа что-то прислали, я не понимаю ничего.
Анна кивнула. Бумаги родителей — счета, квитанции, договоры — давно были ее негласной обязанностью. У нее, как у бухгалтера, это получалось лучше всех.
Мать открыла ящик потертого комода в коридоре и достала пачку документов.
— Вот, где-то здесь было... А, еще вот это посмотри, — она протянула Анне потрепанную папку с выцветшей надписью «Документы». — Тут наши с отцом документы на квартиру и все такое.
Анна устроилась за столом в гостиной, начала перебирать бумаги. Счета за свет, за воду, квитанции из банка об оплате кредита, который она взяла на их ремонт... И вдруг — плотный конверт, который она раньше не видела.
Внутри оказался сложенный вдвое лист бумаги. «Завещание», — прочитала Анна и замерла. Сердце пропустило удар. Она никогда не задумывалась о том, что родители могут... уйти. Они всегда казались ей вечными, как и ее обязательства перед ними.
Строчки плыли перед глазами. «...квартиру завещаю сыну, Максиму Сергеевичу Климову... автомобиль марки Хёндай... банковский счет в размере...»
А про неё ни слова.
Анна перечитала эти строки трижды, не веря своим глазам. Что-то внутри нее скрутилось тугим узлом и оборвалось. Двенадцать лет она отказывала себе во всем, чтобы помогать им. Отдавала последнее, брала кредиты, которые до сих пор не погасила.
Пожертвовала отношениями с Денисом, который устал ждать, когда же они наконец съедутся и начнут копить на свадьбу — потому что все ее деньги уходили родителям. Работала на двух работах, чтобы оплатить отцу лечение.
И всё это время... они планировали оставить всё Максиму?
— Мам, — Анна не узнала свой голос — такой тихий и чужой, — что это?
Мать обернулась от плиты, увидела бумагу в ее руках и побледнела.
— Ты не должна была это видеть, — она нервно вытерла руки о фартук. — Это так, на всякий случай.
— На всякий случай? — Анна поднялась на ноги, чувствуя, как внутри поднимается волна чего-то горячего и яростного.
— Анют, ты же понимаешь, — мать прижала руки к груди, — Максиму нужна поддержка, он еще не встал на ноги... А ты самостоятельная, справишься сама как нибудь.
— А я что, по-вашему, на ноги встала? — голос Анны неожиданно для нее самой сорвался на крик. — Я живу в съемной однушке на окраине! У меня три кредита, которые я взяла для вас! Я продала единственную ценную вещь, которая у меня была — бабушкино кольцо, чтобы оплатить твою операцию!
Из комнаты выглянул отец, разбуженный ее криком. Из-за его спины показалась заспанная физиономия Максима.
— Чего орешь? — недовольно спросил брат, потирая глаза. — Всю игру испортила.
Анна развернулась к нему, потрясая бумагой:
— Тебе квартиру, машину и счета, а мне — «ты справишься»?! Я двенадцать лет отдаю вам половину зарплаты! Я отказалась от института, хотя проходила на бюджет на дизайн интерьера — помнишь, мам? — чтобы пойти работать и помогать вам! А ты, — она ткнула пальцем в сторону брата, — что ты сделал за эти годы, кроме как профукивал родительские деньги на свои «гениальные идеи»?
— Анна! — отец повысил голос. — Следи за языком!
— Да пошли вы все! — выкрикнула она, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я вас содержала столько лет, а вы меня вычеркнули из наследства? Как будто я вам ничего не должна была! Как будто все эти годы были... были...
Она не смогла закончить. Горло перехватило спазмом, дышать стало тяжело.
— Доченька, — мать шагнула к ней, — ты не понимаешь...
— Всё я понимаю, — Анна отшатнулась, хватая свою сумку и куртку. — Я была вам нужна только как банкомат. Но знаете что? Хватит! Больше ни копейки от меня не ждите! Максим теперь наследник — вот пусть и заботится о вас!
Она выскочила из квартиры, оглушенная собственной смелостью. За спиной раздавался встревоженный голос матери: «Аня, вернись! Мы всё объясним!»
Но она уже бежала по лестнице вниз, перепрыгивая через ступеньки, словно спасаясь от чего-то страшного.
...
В следующие недели телефон разрывался от звонков. Мать плакала в трубку: «Мы не то имели в виду, вернись, давай поговорим». Отец угрюмо ворчал: «Ты совсем совесть потеряла? Мы тебя растили, а ты?..» Максим писал обидные сообщения: «Ну и где твои хваленые переводы, сестренка?»
Анна не отвечала. Впервые за долгие годы она чувствовала странную легкость. Она погасила один из кредитов — тот, что брала на отцовское лечение. Купила себе новые сапоги вместо старых, с потрескавшейся подошвой. Записалась на курсы дизайна интерьера — сбылась мечта, отложенная на двенадцать лет.
Каждое утро, просыпаясь, она ждала, что ее накроет чувство вины. Но его не было. Только облегчение и тихое удивление: как она могла столько лет не видеть очевидного?
...
Звонок раздался, когда она сидела за компьютером, работая над финальным проектом для курсов. Незнакомый номер. Анна подумала сбросить, но что-то заставило ее ответить.
— Алло?
— Анна? — хриплый голос был смутно знаком. — Это Михаил Петрович, ваш сосед сверху. Вы... вы давно у родителей были?
Сердце пропустило удар.
— Что случилось?
— Да понимаете, — замялся сосед, — квартиру вашу вроде как продать собираются. Риелторы ходят. Я спросил вашу маму, она расплакалась только. Может, приедете, разберетесь?
Она примчалась через час. Дверь открыла мать — осунувшаяся, с потухшим взглядом.
— Анечка, — прошептала она, прижимая дочь к себе. — Ты пришла...
В квартире пахло затхлостью. На кухонном столе — пустые пакеты из-под лапши быстрого приготовления, грязные чашки. В углу комнаты — коробки с вещами.
— Что происходит? — спросила Анна, оглядываясь. — Где папа? Где Максим?
Мать опустилась на стул, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого груза.
— Папа у соседей, ему плохо было... А Максим, — она сглотнула, — Максим уехал. Две недели назад. Сказал, что в Краснодаре ему предложили работу. Собрал вещи и уехал.
— А деньги? — тихо спросила Анна, уже зная ответ.
— Он взял всё, что было на счету, — мать беспомощно развела руками. — И машину продал. Сказал — на первое время, пока не обустроится. Обещал перевести, как получит первую зарплату... Но телефон отключен уже неделю.
Анна медленно подошла к окну. За стеклом — тот же двор, те же деревья, те же скамейки, на которых она играла в детстве. Всё такое знакомое и одновременно — чужое.
— А квартира? Сосед сказал, вы продаете?
— Нам пришлось, — мать тихо всхлипнула. — Максим еще до отъезда взял на нас кредит под залог квартиры. Мы не знали... А теперь банк требует платить. Мы не можем, пенсии не хватает. Они грозятся забрать...
Анна закрыла глаза. Внутри было пусто. Ни гнева, ни злорадства, ни даже разочарования. Словно последняя нитка, связывавшая ее с этим домом, с этой прошлой жизнью, наконец оборвалась.
— И что вы хотите от меня? — спросила она, не оборачиваясь.
— Помоги нам, Анечка, — мать подошла сзади, осторожно коснулась ее плеча. — Ты всегда была умной, всегда знала, что делать. Мы без тебя пропадем.
Анна медленно повернулась к ней.
— «Ты сама справишься», — процитировала она слова матери. — Помнишь?
— Доченька, — мать заплакала, — мы были неправы. Мы не понимали...
— Нет, мам, — Анна мягко, но решительно сняла ее руку со своего плеча. — Вы всё правильно написали. Я действительно справлюсь. А вот вы... вы выбрали его. Теперь разбирайтесь сами.
Она вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Не хлопнув, не в ярости — просто закрыв. Как закрывают дверь в комнату, где больше никогда не будешь жить.
...
Вечером, вернувшись домой, Анна долго сидела за компьютером, дорабатывая свой дизайн-проект. Это была гостиная — светлая, с мягкими креслами, с книжными полками вдоль стен и большим окном, выходящим на реку. Комната, которой никогда не было в ее жизни, но которая, может быть, когда-нибудь появится.
Она добавила несколько штрихов — настольную лампу с абажуром, плед на кресле, маленький столик с чашкой чая. И вдруг поняла, что улыбается. Впервые за много дней — а может, и лет — она по-настоящему улыбалась.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от матери: «Доченька, помоги, пожалуйста. Нам некуда идти».
Анна посмотрела на экран, потом перевела взгляд на свой проект, на комнату своей мечты. За окном начинался дождь, капли медленно стекали по стеклу, размывая огни города. Она отложила телефон, не ответив, и продолжила рисовать.
В углу экрана мигало уведомление о новом курсе повышения квалификации. «Дизайн жилых помещений: от идеи до воплощения». Двухмесячный интенсив, по окончании которого можно было получить должность младшего дизайнера в крупной строительной компании.
Анна кликнула «Записаться» и ввела данные своей карты. Впервые она тратила деньги на себя, не ощущая укола вины.
«Я справлюсь», — подумала она.
И это была не горькая констатация факта, не проклятие судьбе — а спокойная уверенность человека, наконец взявшего жизнь в свои руки.