Как ханбок стал вторым языком актёра Ли Джун Ги. Король и Шут

2000–2012-х исторические дорамы (сагыки) переживали золотую эру в Корее, став мостом между традицией и современным кинематографом. Для Ли Джун Ги этот жанр оказался судьбоносным. В 2005-м году он снялся в фильме “Король и шут”, где сыграл странствующего артиста Гонгиля времен серединного Чосона, спустя два года закрепил свой успех в образе благородного разбойника Ильчжимэ, а позже расширил психологическую и визуальную палитру своих персонажей образами вестрнезированного чосонца Пак Юн Гана, готишного вампира Ким Сонёля и короля драмы эпохи раннего Корё Сошеньки. После “Алых сердец” Джунги в историческое пока не облачался и даже кажется поклялся, что вот уж теперь больше ни-ни (но это не точно).

У Ли Джун Ги нет «нейтральных» костюмов — каждая складочка работает на роль.

Зрительницы, между тем, обожают Джунечку в исторической дораме, постоянно желают ему отрастить волосы и снова надеть ханбок. Ну, и как бы сам Джунги не относился к широкополым гатам, затянутым сангту и многослойным одеждам, он не может не признать, что больше других внес в развитие жанра сагыка, в том числе и его визуального наполнения. Если сразу резюмировать - Ли Джун Ги превратил исторический костюм в зеркало души персонажа — будь то боль, месть или любовь.

Но сразу не интересно, мы хотим с доказательствами. Так что погнали. Текст придется разбить на несколько частей, иначе я буду оформлять его вечность.

ГОНГИЛЬ: невинность, страсть и бессмертие

Белый, отглаженый, воротничок "гит" как бы намекает нам, что Гонгиль, хоть и на низшей социальной ступени, но чист помыслами и душой.

Впервые Джунги надел ханбок в главном фильме своей жизни - “Мужчине короля” (“Короле и Шуте”). Бюджет у фильма был небольшой, разгуляться некуда, и как следствие - именитого художника по костюмам режиссёр Ли Джун Ик себе позволить не мог. Поэтому для создания визуальных образов шутов, чиновников и королей был приглашен Шим Хён Соб, ранее выступавший ассистентом художника по костюмам в парочке сагыков.

Ли Джун Ик кажется метил снять исторический артхаус и не особо заморачивался с визуалом. Но Шим Хён Соб оказался парнем ответственным и даже в рамках скромного бюджета придумал отличную концепцию. Позже он так комментировал свой замысел.

Сагыки на тот момент были уже довольно популярны. В дорамах на них тратили какие-то сумасшедшие деньги. Например, на костюмы высокорейтингового “Джумона” было потрачено 3,5 млрд. вон. А у нас кажется, бюджет всего фильма был близок к этой цифре. Однако в дорамах тогда наблюдалась тенденция создавать костюмы близкие к китайскому стилю. Он был узнаваем, благодаря популярности жанра “уся”. Но мы же снимали про корейский народный театр, поэтому, как только я получил сценарий “Мужчины короля”, я сосредоточился на том, чтобы костюмы персонажей выглядели как можно более корейскими. И это неожиданно сыграло. То, что после просмотра кино никто даже и не вспомнил про китайский стиль, говорит, что кое-чего нам удалось добиться.

Шин Хён Соб сделал ставку на лапидарность, скромность и естественность корейского повседневного костюма, сосредоточившись на мягких и пастельных тонах. Таков у него Гонгиль в первых сценах. Свежий лицом юноша в хлопчатобумажном ханбоке приглушенно-персикового цвета.

Персиковый цвет - цвет бессмертия. Запомним это.

Этот цвет выделяет его среди остальных бордячих артистов, облаченных в что-то грязновато-бежевое. Но так и должно быть. Гонгиль же не про всех, не для всех и совсем не тут, где все. Но его одежда все равно сохраняет “естественную мягкость” народного ханбока.

Гонгиль выделяется на фоне "серой массы" оборванцев "персиковым" цветом одежд, но мягкая скромность и неяркость народных ханбоков присуща и его ханбоку.

Театральные костюмы труппы Чансена создавались в сотрудничестве с консультантом по бурлеску (вот прямо так должность и называлась). В сценических образах Гонгиля мы видим и героиню корейского театра масок (он носит маску Наложницы), и исполнителя танца масок талчум (с барабаном).

Театральные образы травести Гонгиля менялись: от соблазнительной, поддатливой Наложницы и разбитной женушки, до добродтельной госпожи. Также не забываем, что он выступал в роли акробата и исполнителя народного танца талчум. Разностронний артист, одним словом.

В финальном своем представлении Гонгиль и вовсе появляется в нехарактерном для корейского искусства образе хуашань (добродетельной возлюбленной). Хуашань - это амплуа пекинской оперы, и Ли Джун Ику задавали вопросы, как этот образ появился в серединном Чосоне, ведь даже в Китае он оформился лишь к середине 19 века.

Дань — это любая женская роль в пекинской опере. Роли дань изначально делились на пять подтипов. Пожилых женщин играли лао дань, воинственных женщин — у дань, молодых женщин-воительниц — дао дань, добродетельных и знатных женщин — цин и, а жизнерадостных и незамужних женщин — хуа дань. В середине 19 века оформился и новый типаж — хуа шань. Этот тип роли сочетает в себе статус добродетельной цинъи и чувственность хуадань. Роль Гонгиля - близка к ней, в том числе и по части оформления костюма.

Мы помним, что благодаря ангельской внешности и силе таланта Джунечки, “Король и шут” вместо артхауса стал самым кассовым кинофильмом 2005 года. Концепцию “Короля и шута” тут же стали объяснять в угоду коммерции и хайпа, а там уж трава не расти в интерпретациях.

Джунечку одевают в одежды добродетельной госпожи

Например, вот как объясняли концепцию смены одежды у Гонгиля:

Естественно-натуральный Гонгиль, прилежный ученик Чансена. Свободный артист.

Этап первый: странствующий, нищий артист. Бесформенная, потрёпанная одежда, но персиковый цвет чогори выделяет Гонгиля как белую ворону. Типа мужчины в Чосоне таких цветов не носили.

"Униформа" придворного артиста не слишком "села" на Гонгиля, но еще хуже она "села" на Чансена. Оба чувствуют себя в ней неуютно и вспоминают себя в одеждах "свободы".

Этап второй: дворцовый шут. У Гонгиля, как и у его товарищей, появляется некий полуаристократический стиль. Им выдают яркие одежды, которые вытканы узорами, у Гонгиля появляются акссесуары: заколки и ленты. Но Гонгиль в этих одеждах чувствует себя скованно, как кукла, которую наряжают и дёргают за веревочки. Не по душе новая одежда и его наставнику Чансену.

У Гонгиля появляются алые банты, а Чансен облачается в свое старое, блёклое.

Этап третий: фаворит короля. Гонгиль во всю светит своей андрогинной элегантностью, уходит кукольность, появляется некоторая смелость в движениях и кажется он уже со вкусом носит дорогие одежды.

Гонгиль хоть и плохо сидит на лошади, но уже хорошо носит шелковый мятный ханбок.

На этом этапе утверждается, что Гонгиль близок к потере себя самого. Чансен же здесь на контрасте с Гонгилем “возвращается к себе”, одевается в народное землисто-серое.

В интервью Ли Джун Ги говорил, что играл «объект одержимости, а не любви», и в этой сцене отказался от подкладки костюма, чтобы тот "кусался". Связь Гонгиля с королём балансирует между преданностью, одержимостью и трагедией. Костюм здесь — не просто одежда, а зеркало его трансформации от свободного артиста до дворцовой игрушки.

И наконец четвертый этап: жертва власти. Разорванные одежды, кричащее сочетание алого и белого. Распахнутые рукава — символ выставленной напоказ уязвимости.Тревожный беспорядок в облике. Этот образ, кстати, продюссерами раскачивался особенно активно.

На одной из киноафиш Гонгиля показали в костюме матери короля (хуашань), но без массивного головного убора и грима. Намёк на его амплуа травести. Чансен, между тем, изображен в костюме императора. То ли это оммаж фильму "Прощай, моя наложница", то ли не пойми чего хотели сказать.

Джунечке даже потом устроили пост-фотосессию в костюме Гонгиля (с размазанной тушью), в который добавили парчи и дорогих шелков. Джунги рассказывал про этот костюм как про клетку, в которой сидит Гонгиль. Кажется и сам Джунги себя в какой-то мере ощущал себя пленником и костюма, и образа. Невзирая на болезненность этой роли, Джунги до сих пор остаётся предан ей. Гонгиль - особенный для него персонаж, определивший, в какой-то мере, и выбор миссии самим Джунги.

Гонгиль в роли безмолвной игрушки или полной и безоговорочной метафоры красоты. Толковать можно как угодно, реж этому только рад будет. Но для Джунги этот костюм - символ клетки.

В финале Гонгиль возвращается к себе самому, и мы видим его в компании Чансена и труппы артистов, уходящего за горизонт. Его нет не здесь и не там. А может, его и вовсе не было. Метафоры они такие.

Я понимаю, что далеко не все образы Гонгиля тут показала, но если вы поделитесь ими здесь, буду только рада. В любом случае, ханбок как маркер характера Джунги начинает понимаеть еще в юном возрасте и уже в "Короле и шуте" мы видим как он делает свой костюм инструментом сторителлинга. Дальше будет только круче!

В следующем тексте разберу гардероб Ли Ёна, больше известного как Ильчжимэ. А если хотите поговорить, напоминаю, что у меня для этих целей имеется телеграм! где мы, например, обсуждаем что написано на попе Гонгиля 😑

вход в телегу: