Софья, пусть и была совсем маленькой девочкой, по сей день прекрасно помнит, как постоянно беременная матушка с вечно распухшими ногами и отекшим лицом, молилась о рождении наследника. Как истово поклоны била и какие щедрые милостыни нищим раздавала, чтобы они тоже помолились.
Понять ее было можно. Старший царевич Дмитрий умер в младенчестве, а потом на свет подряд пошли одни девки: Евдокия, Марфа, Алексей, Анна да она, Софьюшка, любимица отцовская. После нее родились Екатерина и Мария. Тут будет отчего молиться и переживать!
Царь-отец в открытую матери говорил:
– Трон сыновьями укреплять надо. Зачем мне столько девок? Какая от них польза?
Родительница опускала голову и тихо соглашалась. Она вообще никогда с батюшкой не спорила, хотя Софья часто замечала, как изредка утирает слезы, что градом катились из ее необыкновенно красивых, темно-медового цвета глаз. Ох, как же Сонечке ее жалко было! Девочка видела, как ей эти беременности тяжело давались. И она очень боялась, что когда вырастит, ее такая же участь будет ждать.
Однажды призналась матушке, она в ответ грустно улыбнулась и крепко прижала ее растрепанную голову к своей груди. В тот момент не стала ничего объяснять, лишь промолвила ласково:
– Ничего не бойся, ладушка моя! У каждого свой путь начертан!
Гораздо позже поняла смысл сказанного. Сколько раз потом в бессилии стучала кулачком по стене, вопрошая в гневе небеса:
– Пошто так Господь посмеялся? Дал ум, красоту, да позабыл дать самое главное, что бабе требуется: мужа любимого да деток здоровых? Боярские дочери, пусть порой и выдаваемые замуж насильно, могли рассчитывать на счастливый брак. Нам, царским дочерям, в этой жизни ничего хорошего ожидать приходится! Путь всегда один начертан!
Никому, даже своему духовнику, никогда не призналась на исповеди, что именно поэтому билась за свою свободу до последнего! Хотела царскую дочь равной с царским сыном сделать, не дать ей гнить в монастыре дальнем. Жаждала всему миру показать: царевны на многое способны!
– Да только по всему выходит, – с трудом сдержала вздох горький, чтобы тюремщица проклятая не услышала, – не полагается багряннородным даже капелька счастья. Все ногти изломала, локти изодрала, ноги подвернул, когда шла, и на ту попу и села...
Видимо, матушка с того света почувствовала насколько велика злость дочери, ибо, как живая предстала рядом и ласково, как в детстве прижала ее голову к груди. Как же сразу легко стало...
Софьюшка очень любила свою матушку и всегда о ней беспокоилась. Пусть и была мала, но понимала, что эти бесконечные беременности не прибавляют ей здоровья. Видела, как покачивали головой дворцовые лекарки, в очередной раз осматривая матушку, слышала тихие разговоры ближних боярынь и сердито думала про себя:
– Как же запретить отцу посещать ее покои?
За двадцать лет брака Мария Ильинична умудрилась родить аж тринадцать детей! Почитай, постоянно тяжелой ходила. Не удивительно, что от этих постоянных беременностей женщина жутко подурнела, постоянно болела, потеряла почти все зубы. Особенно жаловалась на ноги, которые к концу дня сильно отекали, порой на два столба делались похожими. Смотреть было страшно, как под кожей вены, словно гроздья виноградные, набухали.
Удивительное дело, она никогда не жаловалось. Была уверена, что ее жалобы никто слушать не станет. Службы в церкви несла как полагалось и за батюшкой, когда он отправлялся в поездки по святым местам, беспрекословно следовала. А он, пусть грех подобное говорить, совсем ее не жалел. Самому-то ничего, а ей с пузом каково? При этом умудрялась еще и делами заниматься, за порядком во дворце следила, всегда с улыбкой супруга встречала и самолично вкусный ужин ему подавала….
Немного выдохнула, когда царевичи один за другим стали на свет появиться. Можно было спокойно жить: будущее престолу обеспечено. Только теперь Мария Ильинична беспокоилась за жизнь своих долгожданных сыновей. Она жутко боялась, что мальчиков постигнет участь первенца, царевича Дмитрия, неожиданная смерть которого стала большим ударом.
Пока родительница жива была, братьям бояться было нечего. Умирала, завещала Софье братьев беречь. Будто чувствовала, что как ее не станет, все беды на дом Романовых обрушатся… Лично Софья уверена, все они паскуды, Матвеевы-Нарышкины ради своей выгоды колдовали да отвороты-привороты делали. Иначе как объяснить его брак с глупой Наташкой? Да ладно бы только женился, так он ее выше всех вознес и любую прихоть исполнить спешил! Ничего вокруг не видел и не слышал...
А неожиданную смерть царевича Алексея, в котором все видели достойную смену батюшке, как ее понять? Бояре, да что там они, даже Европа знала: из этого образованного юноши получится хороший правитель, который поднимет свое государство выше других стран. Среди его учителей был Симеон Полоцкий, преподававший ему латинский и польский языки. Науки царевичу давались легко. Он изучал славянскую грамматику, арифметику и философию. Для него из-за границы выписывались книги и так называемые «детские потехи».
Софья очень завидовала способностям брата к учению, его прекрасной памяти и любознательности. Ему никогда не было лениво учиться. Государь спокойно оставлял его вместо себя, когда покидал столицу и разрешал подписывать официальные грамоты своим именем. Уже планировался его брак с племянницей короля Яна II Казимира, что должно было укрепить государство. И что же? Скончался внезапно, не дожив до шестнадцати лет. Лег и не проснулся более, словно сглазили царевича…
А ежели не сглазили, а отравили? Кто же теперь правду скажет?! Службу по усопшему, которого похоронили в Архангельском соборе Кремля, провел патриарх всея Руси и несколько восточных патриархов, находившихся на тот момент в столице. Софья старалась стойко держаться, понимала: на ней ответственность за батюшку, который рыдал безутешно, лежит. Если с ним плохо станет, кто плечо подставит? Только она...
Едва оплакали Алешеньку, новая беда. Теперь она свои черным крылом второго брата, царевича Федора коснулась. Этот мальчик тоже был достойным сыном своего отца. Он обожал ездить с отцом на охоту, вместе с ним спешил на богомолье. Алексей Михайлович был счастлив, когда видел сына в своей свите. И вновь, словно порчу навели.
Неизвестно почему зимой подросток вдруг решил прокатить теток и сестер на санях и попытался сам запрячь жеребца, чего, кстати, никоим образом наследнику делать не полагалось. Для этого имелись обученные люди. Животное внезапно испугалось и сбросило царевича на землю. Как только Федор жив остался, сказать трудно. Но разбился очень сильно. Не взирая на все старания докторов, вылечить его не удалось. До последнего своего дня передвигался с тростью и страдал от сильных болей, а когда они становились невыносимыми, приходилось пользоваться обезболивающими и передвигаться на носилках. Даже на похоронах батюшки-государя его в них несли...
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 31
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке