Таня знала, что Саша пьян. Его перекошенное лицо, заплетающиеся ноги и запах перегара говорили сами за себя.
- Ты пьян. Не смей садиться за руль, - резко сказала она, преграждая ему путь к двери.
Ответом стал мощный удар в живот. Таня отлетела на кровать, согнувшись от боли. Из кухни на шум выбежала ее мать, Люба.
- Саша, что ты творишь?! - крикнула она, бросаясь между дочерью и зятем.
Саша схватил тещу за голову и резко дернул назад. Хруст шейного позвонка прозвучал, как треск сломанной ветки.
- Не лезь туда, куда тебя не просят, - прошипел он, хватая ключи от машины.
Дверь захлопнулась. Люба, побледнев, опустилась на пол.
Белые "Жигули" стали семейным приобретением, купленным на сбережения Любы и приданое Тани. Хотя машину официально оформили на дочь, за рулём по доверенности ездил зять. Чтобы расплатиться с долгами, семейная пара торговала на столичном рынке овощами, выращенными своими руками.
Каждый год в квартире Любы начинался особый цикл подготовки к сезону. С ранней весны в ящиках бережно проращивали семенной картофель, а с приходом мая аккуратно, боясь повредить хрупкие ростки, высаживали его в землю. Огород щедро засевали зеленью, кабачками и огурцами - всем, что могло принести доход.
Дважды в неделю Люба помогала с подготовкой товара к продаже. Еще до рассвета она собирала свежие кабачки и огурцы, а затем под ледяной струей воды уличной колонки мыла зелень и салат. Руки от холодной воды немели и болели, но женщина стоически переносила неудобства, не жалуясь и не ропща.
А теперь вот - этот удар. Месяц больничного, шея болела невыносимо.
"Какая же подлость!" - с горечью размышляла Люба, вспоминая зятя. - "Мог ведь и жизни лишить... А я-то, дура, горбатилась на них: зелень в ледяной воде полоскала, овощи к рынку готовила. Всё для них, всё ради них... А он вот как отблагодарил – чуть шею не сломал!."
Её руки, привыкшие к тяжёлой работе, сжались в кулаки. Самая чёрная неблагодарность, какую только можно представить. Да разве после этого можно верить людям?
Но заявление в милицию не подала - чтобы не навредить дочери.
Вскоре Таня с Сашей получили квартиру и съехали. Долг вернули, купили мебель, завели собаку. Но Саша не менялся: пьянки, драки, ночные скандалы.
- Разводись! - умоляла Люба.
Но Таня терпела.
Их сын Женя заканчивал девятый класс и мечтал поступить в юридический колледж. Проблема была только с математикой - предмет никак не давался. По совету подруги Таня пригласила репетитора - учительницу Веру.
Три раза в неделю Вера занималась с Женей алгеброй и тригонометрией. Поскольку жила она далеко, Саша вызвался подвозить её после занятий до дома на машине. Вскоре пошли слухи, что между ними роман. Таня отмахивалась: у Веры же семья - муж и две дочери.
Но когда Таня напрямую спросила мужа об измене, он бросился на неё с кулаками. Женя заступился за мать - и получил от отца пощёчину. Это стало последней каплей: на следующий день Таня подала заявление на развод.
После развода им пришлось жить вместе в одной квартире: Таня с сыном в большой комнате, Саша - в спальне. Так продолжалось, пока не случился тот странный случай с собаками.
Однажды Саша выгуливал своего кокер-спаниеля, и, вдруг, на собаку набросился ротвейлер без намордника. Попытка оттащить свою собаку обернулась для Саши травмой - разъяренный ротвейлер переключился на него, оставив глубокие укусы на руках. После травмпункта он вернулся домой с перебинтованными кистями - и не один, а с Верой.
Идти ему было некуда: к Вере - нельзя (муж-алкоголик и две дочери), к матери - не захотел. Так в квартире Тани поселилась... вторая жена. Вернее, бывшая любовница, а теперь - фактическая сожительница её экс-мужа.
Целый месяц Вера жила здесь, ухаживая за Сашей: готовила ему, стирала, даже кормила с ложки, ведь его руки были изранены.
Представьте эту картину: бывшая жена и новая пассия мужа на одной кухне. Две женщины, которые по логике вещей должны были ненавидеть друг друга. Но - удивительное дело - они не ссорились. Не кричали, не устраивали скандалов. Просто существовали, будто так и надо. Возможно, Таня уже настолько устала, что даже эта абсурдная ситуация не вызывала у неё эмоций.
Так или иначе, месяц спустя, когда руки зажили, Саша с Верой наконец-то съехали. Но этот странный период, когда под одной крышей жили «две жены», навсегда остался в памяти как один из самых нелепых и поучительных эпизодов их неудавшегося брака.
Позже Саша выдвинул Тане ультиматум: "Заплатишь четыре тысячи долларов - выпишусь из квартиры". Эти деньги должны были стать его билетом в новую жизнь - крохотную комнатку в коммуналке.
Таня, стиснув зубы, приняла условия. Она урезала все расходы до предела, обошла всех родственников и друзей, собирая по крупицам нужную сумму. Когда пачка долларов наконец оказалась в руках Саши, он выполнил обещание - забрал вещи и выписался.
Подавать на алименты Таня не стала - какой смысл требовать деньги с человека, который давно сделал безделье своим ремеслом? Лучше уж окончательно разорвать с ним все связи. Квартира наконец стала только её, и Таня впервые за долгие годы вздохнула свободно.
Через год раздался телефонный звонок. Вера, та самая учительница математики, которая когда-то увела Сашу из семьи, теперь жаловалась Тане:
- Ну и разбаловала ты его! - в голосе Веры звучало раздражение. - Саша даже носки не постирает, хлеба не купит, целыми днями на диване валяется и работать не хочет. Лежит, как барин, а я прыгаю вокруг него!
Таня едва не рассмеялась в трубку. Женщина, разрушившая их семью, теперь предъявляла ей претензии. Ирония судьбы была очевидной: Вера, мечтавшая о «настоящем мужчине», получила беспомощного иждивенца, которого сама же и идеализировала.
- Значит, мой "подарок" тебе не понравился? - только и смогла ответить Таня.
Она молча положила трубку. Справедливость восторжествовала.