Талант быть женой
Солнечное утро глянуло в окно спальни. Марье было грустно. Она увидела кое-какие картинки о Романове из будущего, от которых ей сразу поплохело. Лежала на боку с широко открытыми глазами и изо всех сил крепилась, чтобы не пустить слезу..
Она научилась в присутствии мужа сдерживать эти солёные дождинки, которые он терпеть не мог. Она знала, что он тоже проснулся и о чём-то напряжённо думал. Вставать было слишком рано, видимо, надеялся ещё поспать.
Марья всё же закопошилась, перевернулась на спину, разбросала руки по подушке. Не решаясь обратиться к мужу, молчала. Но всё же не выдержала и еле слышно, своим вечно извиняющимся тоном спросила:
– Святик, ты не спишь?
Он сонным басом, не поворачиваясь к ней, ответил:
– Нет.
– Можно с тобой поговорить?
– Коротко.
– Спасибо. Мне кажется, пришла пора поднять тему обживания планеты, но не стихийного и беспорядочного, а организованного. Надо подготовить управленцев именно для дальних земель. Надеюсь, ты понимаешь, что назрела необходимость решить: всю планету сделать Россией или дать возможность появиться новым государствам, а значит, заполучить потенциальную угрозу нашему спокойствию. Я предлагаю привлечь к обсуждению этой темы широкую общественность, а затем и весь народ – через референдум.
– На фига?
– Пойми, освоение уже идёт. Пока что оно происходит диким образом благодаря путешественникам, авантюристам и романтикам. Молодёжь группами и парочками отправляется в безлюдные места, разбивает там лагерь и ведёт себя в этих стерильных местах весьма нерегламентированно. Мусорят – это меньшее из зол. Пресечь подобное нереально, но можно хотя бы научить людей вести себя грамотно. Рано или поздно начнётся более массированная миграция. Необходимо срочно создать рабочую группу из борзых, шустрых студентов Академии управления, чтобы они занялись проблемой освоения новых территорий. Иначе дело приобретёт неуправляемый характер.
Романов, наконец, зашевелился и тоже лёг на спину, подложив сцепленные руки под голову.
– Вечно панику наводишь. И что там эта малышня может придумать? Здесь нужны аксакалы.
– Так точно, нужны мудрые. Но аксакалы долго раскачиваются, и если им поручить это дело, они затянут его на годы, а молодые сделают всё на раз-два. Энергичная молодёжь при необходимости привлечёт стариков как специалистов и экспертов в этой области. И у меня уже есть кандидат на руководящую должность.
– В чём суть дела-то? Что ты всё детали мне втираешь?
– А суть вот в чём. У нас живут миллионы этнических иностранцев. Это и добровольные верующие переселенцы, успевшие перебраться к нам до Стены, и сто сорок четыре тысячи праведников, спасённых нами.
– Тобой спасённых. Меня к этой афёре не приплетай.
– Эти люди своими корнями происходят из разных мест обитания. Они могли бы осваивать эти территории более органично и бережно, ведь это их родные места. Конечно же, строго под нашим контролем. И нам было бы легче. Ведь те земли нам чужие, а они там всё знают.
– Прикормила пятую колонну и теперь собираешься выпустить её на пастбища? Ловко!
– Эта никакая не пятая колонна! И они в своей массе более патриотичны в отношении России, чем некоторые наши сограждане. Ты ведь не общаешься с ними. Считаешь ниже своего достоинства посетить их анклавы и к себе руководителей землячеств ни разу не пригласил для предметного разговора.
– Ага, с утра начались обвинения. Что тебе от меня конкретно надо, заноза в заднице?
Марья посчитала до десяти и успокоила вставшие на дыбы нервы. Мягко продолжила:
– Устроить опрос в анклавах, есть ли среди новых россиян желающие вернуться в родные места и осваивать их заново. И довериться им, ведь они уже наши люди. Их есть кому возглавить: старец Патрик, который много лет живёт в «Соснах» и практически стал мне родным человеком, неистовый боголюбец копт Давид, ну и, конечно же, Джозеф Смит, свояк: его дочь – наша невестка, у нас с ним – общие внуки. Если же люди не захотят срываться с насиженных мест, то пусть дозревают. А освоение предложим специально обученным группам россиян-энтузиастов.
– Тебе заняться нечем? Чего ты опять лезешь в политику?
Марья помолчала, сдерживаясь. Потом сказала:
– Я догадываюсь, чем вызвана такая твоя беспрецедентная грубость в общении со мной! Но положила себе за правило терпеть во имя спокойствия в семье и в стране.
– Эк куда замахнулась! В стране! Может, ещё во вселенной? Гордыня у тебя космическая. А ты всего лишь баба, которая должна сидеть у моей ноги.
Марья опять помолчала, кусая губы. Ей хотелось треснуть его между глаз, аж кулак зачесался, но она мысленно прочла девяностый псалом и, успокоившись, тихо сказала:
– У твоей ноги? Может, повыше, хотя бы у ребра? Ну ладно, это лирика. Всё ж предупреждаю тебя, Романов, это последний раз, когда я сохраняю самообладание в ответ на твоё демонстративное хамство. Или ты соскучился по войне со мной? Так ты её получишь. Однако я этого очень и очень не хочу!
Романов заинтересованно приподнялся на локте:
– О, из миленького ротика посыпались угрозы! И что ты сделаешь? Затопишь мой дом слезами? Тогда возвращайся в своё поместье и лей их там, повышай уровень воды в озере.
– Так и быть, вернусь туда, поскольку ты сам меня отсылаешь. Только на прощанье ответь на вопрос: чем вызвана такая резкая перемена в твоём отношении ко мне?
– А зачем ты на белых песках у океана обнималась с Андреем?
– Ну так тебе же лень было меня искать. Ты послал его, а он захотел оплату своего труда. Взял объятием. И ничем более. Сказал, что не допустит новой казни для меня. Огнев ведь не раб твой и не шестёрка, он считает, что его услуги должны конвертироваться. Новую валюту придумал: обнимашки. И таки да, твоё величество, не за горами время, когда объятия повсеместно станут единой валютой для человечества: формой благодарности и способом передачи энергии тем, кто в ней остро нуждается.
Точно так же местоимение «вы» будет отменено в отношение одного лица. Обращение будет только одно: ты! Исконно русское. Богу ведь мы говорим не вы, а ты: «Прости и помилуй, спаси и сохрани».
– Не съезжай с темы и зубы мне не заговаривай. Зачем вообще надо было куда-то на острова смываться? Тебе уже за пятьдесят, а ведёшь себя как пацанка.
– Таков мой психотип: когда мне больно, я прячусь. Ты вчера меня унизил. И если раньше ты делал это преимущественно когда мы оставались наедине, то теперь перешёл на публичную порку. Хорошо хоть свидетелями твоей хамской выходки стали только Иван да Огнев. Но уже завтра-послезавтра ты возьмёшь за правило унижать меня на виду у всего народа.
– Так, девушка. Сейчас ты встаёшь и вещи собираешь. И духу твоего чтобы не было в моей резиденции.
– Спасибо.
Марья села, подтянула дрожащие колени, обняла их и сказала примирительно:
– Романов, охлаждение чувств –это нормально. Я заранее проявляю понимание. Если у тебя пропало ко мне чувство, так и быть. Я охотно освобождаю место в твоём сердце для свежих порывов. Однако мы всегда были с тобой соратниками и действовали заодно. И после развода я надеюсь остаться в твоей команде, если позволишь.
– Какого развода?
– А разве ты не пришлёшь юристов? Уже дважды отправлял и требовал подписать бумаги. Ну так заранее говорю: я согласна. Как видишь, это уже традиция.
Романов протянул руку и схватил её за горло. Подержал так с десять секунд и отпустил. Глаза у него были белые. Марья долго откашливалась. Хотела вскочить, но он повалил ей на постель и придавил ей грудь коленом.
– Слушай сюда, ядовитая моя. Сейчас ты будешь тихо лежать и слушать мужчину. Мне дана свыше власть над этим миром и над тобой. Я делаю то, что требует от меня Господь в текущий момент! А ты всё время лезешь, куда не просят, вмешиваешься, путаешься под ногами и творишь всё, что взбредёт в твою башку. Меня это и раньше раздражало, а теперь просто выбешивает. Ты – всего лишь за мужем! Повторяю: за му-жем-м-м! А не муж за женой. Ты за моей спиной. Как сыр в масле катаешься, живёшь на всём готовом. Тебе доступны любые развлечения и наслаждения, и главное из них – это доступ к моему телу! Ты должна знать своё место, женщина! Ты не дирижёр в оркестре и не первая скрипка, ты всего лишь подаёшь дирижёру написанные композиторами клавиры. Ты никто! Ты женщина, с которой я сплю, благодаря чему ты родила десять детей. За это получила холодильник с едой, одежду, поместье, лес и прочие блага. Но в политику я тебе отныне запрещаю соваться раз и навсегда! Ты много лет портила мне жизнь своими финтами. Больше этого не будет. Живи себе в «Соснах», где я по-прежнему буду оплачивать охрану, коммунальные счета, провизию, уход за домом и садом и прочие расходы. Воспитывай близнецов, дари им материнскоую любовь. А я сам решу, что делать дальше. В том числе, нужен ли мне развод с беспутной бабёнкой или попробовать как-то по-иному избавиться от источника моих бессмысленных страданий.
Он убрал с неё колено. Марья лежала тихо, с закрытыми глазами. Он прислушался. Приложил руку к её носу. Она не дышала. Романов надавал ей затрещин, она открыла глаза, словно после глубокого сна.
Романов вгляделся в неё и спросил:
– Ты всё расслышала, что я сказал?
Марья ответила надломленным голосом:
– В общих чертах.
– Повтори.
– Сидеть тихо, как мышь, и ждать твоего решения: развод или смерть. А можно спросить?
– Да.
– Мы больше не муж и жена? Обязательства сняты?
– В смысле, продолжу ли я с тобой спать?
– Да.
– Это будет зависеть от настроения.
– Чьего?
– Моего.
– А если я откажусь?
– Ну так тебе ж хуже. Я найду тебе замену. А ты мучайся. У тебя ведь табу на секс вне брака.
– А у тебя разве нет?
– Хорошо, дам тебе развод! И пришлю юристов. Катись на все четыре стороны.
Романов встал и пошёл в ванную. Марья надела халат и тут же исчезла. Он вернулся, сел на кровать, взял подушку с отпечатком её головы, оглядел внимательно, заметил колечко рыжего волоса. Злость его внезапно улетучилась. Он оделся и тоже перенёсся в «Сосны».
Марья лежала на кровати в спальне вниз лицом и плакала, сотрясаясь всем телом. Он присел рядом и положил руку ей на спину. Она крупно вздрогнула и перестала слезоточить. Резко подняла голову, увидела его. Вытерла рукавом халата своё лицо. Процедила сквозь зубы:
– Возьми подушку, так следов не останется! Заканчивай уже быстрее. Свалишь преступление на старца, в усадьбе больше никого нет. Сделай уже то, о чём давно мечтаешь! Ты же за этим сюда явился!
Романов всмотрелся в её опухшее от слёз лицо. Веснушки на носу и щеках проступили явственнее. Длинные, просоленные ресницы слиплись, среди чёрных белели несколько седых. Шея – такая лебединая! Земляничные губы сейчас – точно солёные. Ему захотелось попробовать их на вкус. Он попробовал. Нет, сладкие.
Марья изумлённо открыла глаза. Да, он её поцеловал. Она хотела вскочить, он повалил её обратно.
– Отстань, Романов!
– Ты как с царём разговариваешь? Я тебя хочу!
– А я нет.
– Поговори мне! Ты моя жена.
– Которую ты постоянно обесцениваешь.
– Слова такие знаешь...
И он запечатал её рот долгим-долгим поцелуем. Тело Марьи отреагировало предательски – завибрировало от его ласк. Романов привычно и методично сделал своё мужское дело, а она привычно отзеркалила ему протяжным финальным стоном.
Когда они лежали, не в силах разлепиться, он, прежде чем провалиться в сон, устало пробасил:
– Ладно уж, занимайся своим дурацким проектом, осваивай новые территории. Даю тебе карт-бланш. Но под моим контролем. Будешь отчитываться о каждом шаге.
Марья победно улыбнулась и легонько куснула мужа за мочку уха. А он ущипнул её за мягкое место.
Вернувшись в резиденцию, они помыли руки и тут же сели обедать. Марья, намазывая гренку маслом, спросила:
– Святик, а что по моей депортации в «Сосны»? Она в силе?
– Отмена.
– А юристы?
– Тоже. Андрей только того и ждёт! Круги пишет и облизывается, как бы тебя сцапать. Нет уж, ты по-прежнему моя. И я никогда и никому тебя не отдам. И вычеркни уже из своего словаря слово «развод». Я его ненавижу!
Марья мельком посмотрела на жующего мужа. Он мило ей улыбнулся. Она в ответ светло улыбнулась ему. В душе её всё пело, ликовало, щёлкало и свистало. Любимый человек позволил ей быть рядом с ним, и мир вокруг наполнился сиянием. Она не выдержала, выскочила из-за стола, подбежала к нему, обняла его голову и поцеловала в лоб. Пританцовывая, вернулась на место. Он перестал жевать.
– Так сильно любишь меня?
– Блин, Романов, разве не понятно?!
– Я ведь мучаю тебя.
– Видимо, есть за что…
– Вот и будь такой всегда кроткой. Именно этого я от тебя и добиваюсь.
– Ага, смирнёхонькой. И тогда разонравлюсь тебе. Драйв исчезнет.
– Знаешь, я уже объелся драйвом. Хочу полной покорности и безгласности! Чтобы ты стала вьюнком вокруг моего колышка. Чтобы каждое моё желание выполняла без ропота и возражений.
– Каждое?
– Не переживай, ничего гадостного я тебе не предложу! Так что за сковородку хвататься тебе не придётся. Но меня кое-что неприятно зацепило.
– Выкладывай.
– Ты намедни бормотнула, что догадываешься, почему я стал таким с тобой грубым.
– Ага.
– Аргументы?
Марья тяжко вздохнула и перестала уплетать изыски кремлёвских поваров. Сфокусировалась на поиске деликатных слов.
– Святослав, тебя ведь самого беспокоит раздражение, которое в тебе возникает в моём присутствии. Поэтому ты больше не зовёшь меня на праздники и стал меня стесняться. Поэтому и на юбилей Управленки типа забыл захватить, а на самом деле просто не хотел, чтобы я мозолила тебе глаза. И теперь я попробую объяснить это твоё состояние.
– Ну-ну.
– Ты человек очень честный и притворяться не умеешь. А и не надо. Говорю это без детской обиды, по-взрослому. Ты меня, Свят, разлюбил. Вернее, любви и не было как таковой, той самой, настоящей, к той самой единственной, к твоей. Ты с ужасом осознал, вернее, не вполне осознал, а находишься на этапе осознания, что на микрон промахнулся и взял не ту. А та, твоя, она где-то есть, и ты как человек порядочный, активно её не ищешь, а просто пассивно ждёшь, что она появится, та, твоя, настоящая. А грубостью ко мне ты заранее интуитивно готовишь почву для нашего быстрого расставания, когда она, единственная и настоящая, к тебе подойдёт и тебя зальёт счастьем узнавания: вот оно, моё!
Романов обречённо молчал. Марья приняла это как сигнал к разворачиванию темы и погнала дальше:
Однако ты спокоен на мой счёт: когда ты меня бросишь, скандалов не будет и есть кому подхватить. Ты уже устроил несколько репетиций и знаешь: расставание пройдёт в штатном режиме. Но есть более весомый повод для переживаний.
– Хм!
– Романята! Вот кто могут в штыки принять твою будущую новую женщину. Да, загвоздка в них, и больше ни в ком. Но тут всё ясно: у романят есть коллективное чувство самосохранения. Ты женишься, пойдут наследники, коих ты захочешь много. И начнётся битва кланов за престол. Наши романята – миролюбивые и покладистые, а вот кем окажутся будущие твои чада? А если они сочтут себя более достойной сменой тебя? Ну и захотят извести, вырубить первоочередников, причём под корень? Такое в истории бывало бессчётно раз и именно в династиях. Вот как раз будущее сопротивление десяти твоих детей тебя и беспокоит. А не пойдут ли они дальше и не скинут тебя с трона исключительно из желания жить, не быть вырезанными? И в этом раскладе я, по твоему справедливому мнению, предсказуемо займу сторону романят. Поэтому-то заранее и вызываю в тебе отторжение.
Романов сидел, как в воду опущенный. Сразу как-то постарел и обрюзг. Марья попала в самый нерв и объяснила то, что смутно бродило в нём. И теперь, вытащенное на свет из глубин подсознание, оно показало свою ужасающую, оголённую суть.
Он вдруг увидел в Марье не жену, а подругу, дружбанку, которая всё понимает и не против помочь. Она ведь всегда и всем помогает. Марья прочла этот посыл и улыбнулась:
– Свят, уже сейчас готова помочь. Тебе просто надо будет выбрать между новым прекрасным чувством и громоздким, разросшимся престолом. И если ты выберешь любовь и добровольно откажешься от трона в пользу Вани, то твоей новой жизни ничего не будет угрожать. Пусть любовь расцветает. А власть? Ну так ты баснословно богатый человек, у тебя холдинг и куча других производств, так что будет где свою властность потешить.
Он ещё немного посидел, помолчал. Сил на слова не было. Встал, собрался и ушёл.
А мысли у Марьи уже зашуршали и потекли по прокладываемой колее: надо срочно искать нужных людей и сбивать команду для управления процессом освоения территорий, собирать совет, накидать предварительную смету для минфина, разработать детальный проект, изложить идею на подпись Романову. Работы предстоит выше крыши. Но она уже накопила достаточно для этого опыта.
Продолжение Глава 114.
Подпишись – и будет тебе счастье.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская