Мы пересекли улицу, присели за столик в небольшом кафе, заваленном цветами в горшках, где пахло свежими круассанами и клубничным джемом. Лида велела принести ей «двойной экспрессо с толикой любви» — так она сказала официанту, и тот лишь улыбнулся в ответ. Я вспомнила, как она всегда умела разговорить людей. — Ну и что у нас происходит? — спросила Лида, разглядывая меня узкими прищуренными глазами. — Почему ты выглядишь, как будто на тебе пять мешков картошки висят? Я тяжело вздохнула, сделав глоток кофе. И вдруг всё высказала — про Олега, про моё подозрение насчёт квартиры, про постоянные упоминания наследства. Даже про вчерашний скандал. Лида хмыкнула, стуча ногтем по краю керамической чашки.
— М-да. Как же всё это знакомо. Знаешь, когда мама умерла, отец был убеждён, что мы получим с ней (то есть со мной) долю от квартиры бабушки... но всё сложилось иначе. И вот я уехала в Германию. Я почему-то начала крутить в руках салфетку, беззвучно её рвать. Слова Лиды прозвучали для меня как на