Я не зоозащитник. Не ветеринар. Просто человек, который однажды не смог проехать мимо. Это было осенью. Асфальт был серый, как небо, а вдоль дороги что-то белое. Я притормозил. Подошёл. Лежит. Пятнистая. Лапы поджаты, рёбра торчат, один глаз заплыл. А в другом — ни страха, ни надежды. Только тишина. Я присел и сказал вслух, сам не зная зачем: — Ты чего здесь… замерзнешь же. Собака не шевельнулась. Только глаза чуть сжались. Всё. Это было не прошение о помощи. Это было… смирение. Я снял куртку, укутал её и понёс в машину. Она не сопротивлялась. Даже не дышала глубоко — будто не хотела мешать. В ветклинике врач посмотрел на неё и вздохнул. — Далматинка. Возраст — лет пять. Запущенная онкология. — Лечится? — Теоретически — да. Практически… долго, дорого. Он замолчал. А потом добавил, глядя прямо: — Её не лечили. Её использовали. Я кивнул. В горле было сухо. Первое время она жила у меня. Не ела при мне. Не подходила. Спала, уткнувшись в угол, будто боялась занять слишком много пространства
Она лежала у дороги. Пятнистая. Тихая. Брошенная.
3 мая 20253 мая 2025
63
2 мин