- Бабуль, а что у вас с Матвеем дальше было? Закончила ты вчера так хорошо!
-А дальше, милая, была Война!
Голос бабушки дрогнул, и на лице отразилась печаль. Но она продолжила свою историю.
- Узнали мы о Войне не сразу. Сама видишь, как к нам из Чертухино добираться, а раньше и вовсе новости долго шли. Мы еще удивлялись, что к нам за лето никто не приходил, радовались, что никто не болеет в деревне. После медового спаса поехал Матвей мёд другу отвезти, да и узнал страшную новость. В Перми в это время вторую волну солдат набирали, так мой милый и ушёл с ними.
Наказала я ему всё время рубаху обережную носить, чтобы могла его через неё защитить. Он уже в силу моей рубахи верил, и обещал, что не будет её снимать. На прощание он поцеловал в макушку Коленьку, а меня обнял и шепнул на ухо: «Ты только жди меня, как ты умеешь, и я обязательно вернусь!» Так распрощались мы с ним на долгие годы.
Каждый день, каждую минуту я о нём думала. Как могла, защиту ему ставила. Представляла, как будто над головой Матвея купол был крепкий, непробиваемый, и кто рядом с ним был, тоже были в безопасности. Сил на это много уходило, но я только так могла ему помочь. А еще благословения других людей я на мужа переводила. Вылечу я кого-нибудь, человек меня благодарит, а я прошу помолиться за Матвея. А больных и увечных в годы войны много было. Зная мою силу, ко мне даже из Перми раненых привозили. Я всех на ноги ставила. Предлагали мне в город перебраться, но я им объясняла, что в городе силу теряю, и помощи от меня там не будет.
Удивительно, как люди в годы тяжелые в Бога верить начинают, в силы светлые. Не было почти никого в те года неверующих. Хоть и считался Советский Союз страной атеистов, но даже власти разрешили церкви открывать и священников на фронт отвозили.
А меж тем сорок пятый год пошёл. Уже был ясен исход войны. Возвращались домой солдаты. Кто раненый, кто контуженный – здоровых ни одного не было. Много мужиков из Чертухино и не вернулось совсем. Много жён получило похоронку. А я уже полгода ни одной весточки от любимого не получала. Почтальона и ждала, и боялась. А в феврале сорок пятого принесли извещение, что муж мой пропал без вести и, скорей всего, находится в плену. Я в тот миг поседела вся. Но все равно твердила одно: «Он вернётся! Моя защита сильней! Он вернётся!» Со мной не спорили, то ли решили, что с ума сошла, то ли верили в мою силу.
И вот пришел май. Победа! А о Матвее так никаких вестей. Коленька – сыночек наш, всё меня пытал: «Мамочка, а почему наш папа не пришел еще? Война ведь закончилась!» А я только плакала…
Не пришел Матвей с войны ни в сорок пятом, ни на следующий год. Я плакать перестала, но закаменела вся внутри, зачерствела. Физической работы было много, а есть нечего. Не могла я с чёрствым сердцем лечить людей – весть об этом быстро разлетелась. Поток больных иссяк, а с ним и поток продуктов.
Именно в этот тяжелый для меня год, услышала я впервые голос своей внутренней ведьмы. Надия! Я не испугалась её, а обрадовалась как Мария Благой Вести. Знала от матери, что это голос древней души нашего Рода, и что скоро она в дочери моей обретет плоть. Для меня её появление означало только одно – Матвей жив и скоро вернется!
Надия означала «надежда»! Она нашептывала мне, что там, где живым путь еще закрыт, приходят души погибших на войне. И души эти твердят, что видели Матвея живым, но в очень далёкой стране. Он не мёртв, но и не жив. Часть его души умерла, а что именно случилось – Надия не могла точно сказать. Сказала только, что он придет, если буду его и дальше ждать. Только если я обессиленная буду, не получится нить путеводную для любимого сотворить.
Стала я силу свою восстанавливать. А откуда женщина силу черпает? Из стихий природных да из любви к себе.
Себя любить – это не значит во всех капризах и прихотях потакать. Это значит радовать своё тело и душу красотой, движением и словом добрым. Как мне Надия поведала – каждое слово, сказанное или помысленное,– сразу осуществляется. Обзываешь себя недотёпой безрукой – так всё из рук еще больше валиться будет. А если привыкла себя умницей да красавицей называть, хоть и в мыслях своих, – так и будет.
Вот и стала себя холить и лелеять, как дитятко малое. Баньку для себя топила каждый день, ладила в ней своё тело и душу. Завсегда лучшую одежду на себя надевала да косу цветами и лентами украшала. В доме уют наводила, всё отмывала да каждый уголок улучшала. На стол всегда скатерть стелила и блюда готовила вкусные, хоть и продуктов много не было. Вспомнила все премудрости своей матушки, как можно в лесу пропитание найти. Лес ведь не только ягоды и грибы дарит, но и орехи, и коренья разные.
Сыночек мой, Коленька, уже большой к тому времени был, мне очень сильно помогал. В лес со мной ходил за припасами, все мужские дела делал, как взрослый. В девять лет начал работать в колхозе на ферме, так и оттуда то зерна принесет, то маслица. Как ни жалко его было – дитя еще, но знала я, что мужчина в труде и заботе крепнет. Я его хвалила за всё, а он и рад был, что я оживаю потихоньку.
Постепенно и люди ко мне за помощью приходить снова стали. В основном те, кто знал меня раньше, старожилы местные. Молодёжь меня стороной обходила. Ведьма, да еще и умом тронулась, так они считали. Странно им было, что я вдова, а веду себя и выгляжу, как девица на выданье. Бабы особо меня не любили. Мужиков осталось всего ничего, и все они, как один, на меня заглядываются.
Стал ко мне захаживать местный агроном, Фёдор Петрович. Жена у него во время войны от чахотки умерла, так он теперь был первым женихом на деревне. Каждая овдовевшая баба и девка незамужняя мечтали за него замуж пойти. А он окромя меня никого не замечал. Почти каждый день ко мне приходил, да с подарками.
Я его не выгоняла, а подарки обратно возвращала. Сразу сказала, что не пойду за него, что мужа жду. Я-то знала, что Матвей вернется, хоть никто в это и не верил. Фёдор, однако, отступать не желал. Он был хорошим человеком, добрым и честным. Против воли не хотел, чтобы я за него пошла. Я пообещала, что если в течение года Матвей не вернется, то стану его женой. На том и порешили.
Тут баба Катя вдруг прервала свой рассказ и стала прислушиваться к чему-то. Со двора доносились мужские голоса и храп лошади. Бабушка снова была права – на большой праздник гости сами пришли.
Год, который дал мне Фёдор на ожидание Матвея, уже к концу подходил. Я не то чтобы ждать мужа перестала, но уже и поверила людям, что ждать больше нет смысла. Фёдор меня любил, за ним бы я была как за каменной стеной, и я уже не отметала такую возможность, чтоб за него выйти.
К концу назначенного года пригласили Фёдора на научную конференцию сельскохозяйственную, да не где-нибудь, а в Германии. Фёдор был не простым деревенским агрономом, он был учёным, специалистом по улучшению почвы. Перед отъездом он уговорил меня сфотографироваться, чтобы он мог с собой мою фотокарточку носить.
Я отправила жениха в дальнюю страну, а сама стала готовиться к свадьбе. Больше морально готовилась, привыкала к этой мысли. Всё равно сердце моё было не на месте. А бабы смеялись надо мной и сильно завидовали. Злились даже, что мне такой шанс выпал, а я не рада.
Через месяц вернулся Фёдор, но не один – с ним приехал Матвей! Я не могла поверить своим глазам, и для всех это было настоящее чудо. Все жители Чертухино сбежались посмотреть на это чудо. Каждый подходил, спрашивал, что да как, а Матвей лишь улыбался да говорил, что и сам не понял, как дома оказался. А я сидела возле него ошалевшая от счастья и не видела никого вокруг.
А как мы наедине остались, исчезло для меня всё на этом свете, только глаза своего ангела и видела. Ночь была самая сладкая в моей жизни. Видимо, в ту ночь во мне и зародилась Надия.
История Матвея, как он войну прошел и ко мне вернулся, – это надо в сказках рассказывать. Говорит, что жив на войне остался, только благодаря мне и рубахе моей обережной.
Всю войну прошли, уже до Европы немного оставалось. Вошли в Украину и начали освободительные бои. Однажды после тяжелого боя, бойцы решили устроить себе баню и постирушки. Грязные были все, весенняя распутица началась, и дороги превратились болота. Матвей помылся вместе со всеми и одежду свою постирал. Рубаху обережную тоже снял, и спать лёг в казенном белье. Ночью на них напал отряд немецких разведчиков, и всех застали врасплох. Почти всех бойцов убили во сне, а Матвея почему-то схватили и увезли с собой.
Оказалось, среди местных жителей были добровольцы СС, они передавали стратегическую информацию в немецкую базу. Про Матвея тоже доложили, что боец особенный, нужно разобраться, почему он без единого ранения всю войну прошел.
Так он попал в концлагерь Дахау. Его постоянно водили на допросы и пытали. На вопрос, как его отряд так долго и эффективно сражался, он ничего не говорил. Допросы продолжались больше месяца. Часто его били по голове, и он с ужасом стал понимать, что с каждым разом забывает что-то из своей жизни. Это была защитная реакция, он не хотел, чтобы в чем-то проговорился про жену с чудесными способностями. Все знали, что немецкие военачальники использовали магические средства в войне. Найти одинокую женщину не было бы большой сложностью.
К апрелю 1945 года, когда Дахау освободили, Матвей уже всё стёр из своей памяти. Он не помнил ни меня, ни Коленьку. Помнил только своё имя, и то, что он русский солдат.
Почему-то он не отправился на Родину вместе с войсками СССР, а остался в Германии. В те годы много русских оставалось в ГДР, чтобы помочь немецким друзьям восстановить страну.
В 1947 году Матвей узнал о научной конференции и что там будут русские учёные. На саму конференцию он попасть не смог, но пришел к зданию, где она проходила. А там его увидел в толпе Фёдор. Они были знакомы еще до войны, и Фёдор узнал Матвея, хоть и с трудом.
Фёдор окликнул земляка, сам подошел к нему. Когда он узнал, что Матвей ничего не помнит, у него было желание скрыть правду, ничего не говорить ему о жене и сыне. Но русская душа будет страдать, если поступить против совести. Фёдор показал Матвею мою фотографию, и в этот момент стена, которую Матвей выстроил в своей памяти, рухнула. На Родину Матвей возвращался в компании нового друга, рассказывая каждому свою чудесную историю.
Фёдор потом, уже через несколько лет, рассказал мне, что понял свою роль в этой истории. Каким-то образом моё желание вернуть мужа притянуло его, и он нужен был, чтобы вернуть Матвея ко мне. Кстати он ни о чем не жалел, потому что в тот же день, когда нашелся Матвей, он встретил свою будущую жену среди русских ученых на той конференции.
Это отрывок из моего романа "Я и моя Ведьма". Продолжение здесь
Если вам интересно прочитать весь роман, то найти его можно здесь