Валентина Федоровна, конечно, была в шоке от услышанного, но, все же, ей в это не верилось. Она долгие годы знала Нину Тимофеевну. С чего бы той скрывать правду? Она за собачками приютскими ходила, как за детьми родными, неужели бы она внучку свою бросила?
- А как Вы оказались в детском доме? – спросила женщина.
- Как и все. Приехали, забрали. – ответила Оксана так, как будто это общеизвестный факт.
- А родители?
- Отец умер рано, я его даже не помню, а мама вела образ жизни, не совместимый с воспитанием ребенка. Хорошо хоть еще не нарожала. – усмехнулась Оксана.
- Ее лишили родительских прав?
- Не успели. Она тоже умерла, по пьянке угорела. А чего это Вы у меня все расспрашиваете? О! Вы, наверное, думаете, что я мошенница? – предположила Оксана и засмеялась.
- Оксана, поймите меня правильно. Я просто хочу разобраться. Я столько лет дружила с этим человеком, а потом оказывается, что я про нее ничего почти не знаю. По крайней мере, таких важных вещей.
- Ну, да. Понимаю. Мать рассказывала мне, что для всех бабка – божий одуванчик. Я это с детства отлично помню. Еще она мне говорила о том, что она ей всю жизнь сломала. Мама винила именно ее во всех своих бедах.
- Но, почему? – ошарашенно спросила Валентина Федоровна.
- Понимаете, мама забеременела мной в пятнадцать лет. Когда бабушка об этом узнала, естественно, она стала настаивать на том, чтобы мать сделала аборт, и, вообще, скрыла тот факт, что была беременна. Она даже договорилась с кем-то на нелегальный аборт, боялась, что отца посадят. Но они решили, что не станут этого делать. Из-за этого вся жизнь пошла кувырком. Бабушка меня, естественно, не признала, ничем не помогала. Она просто не хотела нас знать, вычеркнула из своей жизни даже собственного сына.
- Мы, конечно, все знали о том, что Тимофеевна с сыном не общается, но почему, она так никому и не сказала, даже мне… - растерянно произнесла Валентина Федоровна, понимая теперь, почему никто не знал о подробностях конфликта матери и сына, такое не каждому рассказывать станешь.
- Когда отец умер, маме было совсем туго. Сами понимаете, сама еще девчонка, да еще и с маленьким ребенком на руках. Помочь ей было некому, так же, как и у меня, ее родители умерли, когда она была еще маленькая, она находилась под опекой у тетки, которая ее выгнала, узнав о беременности. Отец был старше, он работал, комнату снимали. А потом пришлось и ей работать, когда он погиб. Мать обращалась к бабушке за помощью, но та наотрез отказалась помогать. Мама мне сама рассказывала об этом. При чем, не один раз. Потом в какой-то момент она сдалась и стала пить. Детство было у меня то еще. Я не знаю, как бабушка узнала о том, что я в детском доме, потому что до того момента, как она приехала меня навестить, я ее ни разу не видела. Но она приехала. Мне тогда уже лет десять, одиннадцать было. Мы с ней познакомились, она привезла мне какие-то подарки. Но сказала, что не сможет забрать меня к себе, что-то там с квартирой было, я точно не помню. В общем, она меня оставила там. Потом еще раз или два приезжала.
- Я понимаю, о чем она говорила. Почему она не смогла тогда Вас забрать. Дело в том, что мы жили в аварийном доме, Вас бы ей просто не отдали, это было небезопасно.
- Не знаю. Мне было на тот момент наплевать. Я была всего лишь ребенком, которому хотелось любви и тепла, хотелось иметь хоть кого-то родного. Потом же она заселилась в эту квартиру. Почему она меня потом не забрала?
- Не могу ответить на этот вопрос. Вероятно, из-за возраста. Скорее всего, из-за этого. Зная Нину Тимофеевну, другого объяснения у меня нет.
- Ну, да. Идеальная женщина. А чего тогда так редко навещала меня? Ладно, не будем об этом. Знаете, я не держу на нее зла, все сложилось так, как сложилось. Как она может быть виновата в том, что моя мать забеременела в пятнадцать? В чем ее вина? Да, она не помогала, но моим родителям стоило подумать своей головой, прежде чем рожать ребенка. Когда она объявилась год назад, я очень удивилась. Как-то нашла меня. Сказала, что хочет переписать на меня свою квартиру. Прощения просила за все.
- А Вам, разве, как сироте не положено жилье?
- Положено. И я его получила. И жила там до переезда сюда. Просто у меня там потоп, у соседей трубы с горячей водой прорвало, вот я и вспомнила об этой квартире. Бабушка мне и ключи от нее отдала. Я, правда, до этого здесь никогда не была, не думала, что квартира такая хорошая.
- Но почему Вы на похороны не приехали?
- Я же не знала. Я, вообще, думала, что мне придется с ней вместе жить.
- А почему Вы никогда не навещали ее, не общались?
- Ну, знаете, она тоже не горела желанием. Я что, из-за этой квартиры должна была все забыть и, как ни в чем не бывало, вдруг, стать ей любимой внучкой? Я просто жила своей жизнью. Ее любовь и внимание мне нужны были тогда, в детстве. А теперь я взрослый, самостоятельный человек, меня квартирой не купишь. Тем более, что мы друг друга не знали. Мы с ней чужие люди. Она появилась, квартиру оформила – спасибо. Если бы она этого не сделала, я бы даже и не стала бы на нее претендовать. Знаете, хорошо посидели, конечно, но мне нужно собираться на работу. Извините, я должна Вас проводить.
- Конечно, конечно. А где Вы работаете, если не секрет?
- Где я только не работаю! Сегодня у меня смена в ночном клубе. Я бармен. По будням кафе на набережной, три раза в неделю. Еще я подрабатываю в тату салоне, татуировки делаю. Хотите, и Вам что-нибудь набью?
- Мне? О, нет, спасибо! – поняла Валентина Федоровна, что соседка шутит и улыбнулась.
- Ну, как знаете. Спасибо Вам за пирог. Очень вкусный.
- На здоровье. Оксана, если что, Вы можете всегда обращаться ко мне, по любому вопросу. Если что-то будет нужно, я всегда…
- Что, например? Тонометр? – усмехнулась Оксана.
- Что угодно. Всего хорошего.
- И вам тоже. – выпроводила, наконец, Валентину Федоровну Оксана и стала собираться на работу.
Жизнь у нее, и правда, была непростая и насыщенная. Она привыкла всегда и всего сама добиваться, некому помочь. Она всегда знала, что ей не на кого надеяться, только на саму себя, и уверенно шла по жизни.
А ее необычный, возможно даже агрессивный, вызывающий образ был чем-то вроде защитной реакции от внешнего мира. Так она пыталась показать, что ей совершенно наплевать на мнение большинства.
Когда Валентина Федоровна вернулась к себе домой, она еще долго пыталась осмыслить услышанное. Но ее мнение на счет новой соседки теперь кардинально изменилось. Не такая она уж и плохая, оказывается.
Просто несчастный, недолюбленный, обиженный на весь мир ребенок. Она так себя ведет, потому что сама другого отношения к себе никогда не видела. Очень жаль, что бабушка не забрала ее из детского дома в свое время. продолжение