Муж подошел к жене, которая сидела на диване, взял ее за руку, поцеловал кончики пальцев с той нежностью, которая всегда трогала ее до глубины души, и вздохнул, тяжело, устало:
– Эх, Мариночка, что бы я без тебя делал! Ты - самое лучшее, что есть в моей жизни. Но… не надо, я сам съезжу. Ты же знаешь, вы с мамой не находите общего языка. У тебя снова голова разболится, у мамы - давление подскочит. И я буду как между молотом и наковальней.
— Не подскочит! — решительно покачала головой Марина. — Это у тебя давление, Жора! Особенно после встреч с Фаиной Михайловной, ты возвращаешься серый, изможденный. А она… здорова как бык, это же видно невооруженным глазом! Ее давлению даже космонавты позавидовали бы. У нее давление скачет только тогда, когда ей это выгодно.
Георгий невольно улыбнулся, несмотря на грусть в глазах. Ее прямота и горячность иногда пугали, но чаще — спасали:
— Ты обещаешь, милая, что не будешь нервничать? – еще раз спросил муж, заглядывая ей в глаза, как будто ища в них гарантию мирного исхода. — Ты же знаешь, как она умеет заводиться с полуслова.
— Жор, я просто не понимаю, — начала Марина, и в ее голосе зазвучали нотки не столько гнева, сколько искреннего недоумения, — почему Фаина Георгиевна так упрямится? Ей 75 лет! Зачем ей все это "богатство", которым она себя окружила,? Продала бы картины, украшения, открыла бы счет и жила как человек. Хочешь, поезжай в театр, хочешь - к морю. Ешь, пей, что душа пожелает.
Живи на проценты, ни в чем себе не отказывая. Многие так делают, у кого… конечно, деньги есть! Так нет же, она предпочитает из сына единственного все жилы вытягивать, превращая его жизнь в постоянный долг!
— Ну… это не просто вещи для мамы, — попытался объяснить Георгий, снова разводя руками. — Это память. Ее жизнь, история, вся жизнь отца в этих холстах и бумагах… Для нее это святое.
— Не смеши меня! — Марина фыркнула, но в ее фырканье было больше боли, чем раздражения. — Кому это всё будет нужно после? Когда ее не станет, ты все равно продашь все это "богатство" и купишь себе, наконец-то, автомобиль, о котором мечтаешь, лодку новую, — возмутилась Марина. — Или вот квартира… зачем одинокой старухе 4 комнаты? Намучилась она одна убираться, вот и просит помощницу! Продала бы, купила бы пару однокомнатных квартир, в одной жила бы, вторую - сдавала бы в аренду. Живи припеваючи! Нам ведь от нее ничего не надо! Мы не алчные какие. Пусть оставит все себе, всю свою коллекцию. Только отстала бы от нас и дала нам спокойно жить!
— Марин, ну не хочет она. Не хочет, и всё! – развел руками Георгий, и в его голосе прозвучала знакомая безнадежность. — Я же не могу маму заставить, привязать да продать против ее воли. Ты же сама всё прекрасно помнишь, как она в прошлом году кольцо потеряла и две недели не могла с кровати подняться? Истерика была страшная, скорую каждый день вызывали? Дорого ей это всё не материально, а вот так, по-другому, понимаешь? – Георгий присел рядом с женой на край дивана и обнял ее за плечи, притягивая к себе, ища утешения.
— Да она притворялась! – рассердилась Марина, но тут же постаралась успокоиться, чувствуя тепло его руки. Она глубоко вздохнула, вдыхая запах его старого свитера и домашнего уюта, и выдохнула напряжение. – Ладно, не будем сейчас спорить. Завтра вместе поедем к твоей маме и что-нибудь обязательно решим.
******
Фаина Михайловна встретила сына и невестку при полном параде. Она встречала гостей всегда так, как-будто это королевский прием, превращая каждый визит в маленький спектакль, где она была и режиссером, и главной актрисой. Но не стоит думать, что она накрывала столы и начищала столовое серебро, демонстрируя гостеприимство. Нет. К столу она ничего не предлагала, считая, что гости приходят ради общения, а не еды, или просто не желая тратиться. Все ее приготовления заканчивались ею самой же, ее внешним видом, который должен был говорить о ее статусе и вкусе, несмотря ни на что.
Мать Георгия вышла в красивом, но старомодном платье с воланами, вероятно, бережно хранимом с лучших времен, на шее болталась нитка жемчуга, слегка потускневшего от времени, укладка, судя по всему сделана сегодня в салоне, была безупречной и жесткой, как шлем, и макияж там же, с ярко-алыми, подчеркнуто ровными губами. Она стояла в дверном проеме, опираясь на косяк, принимая позу уставшей, но несгибаемой аристократки.
— Проходите, проходите, дорогие мои. — ее голос звучал слащаво-мелодично. — Георгий, ты купил что-нибудь к чаю? А то у меня шаром покати, – улыбнулась Фаина Михайловна, обняла сына с показной нежностью и посмотрела снисходительно, оценивающе на невестку, — Мариночка, что же ты, в гости собралась, а маникюр не свежий. Совсем о себе не заботишься.
— Зато у Вас свежий, – пробурчала Марина себе под нос, снимая сапоги в тесной прихожей, заставленной старыми шкафами, и добавила громче, уже глядя свекрови в глаза. — Работаю с утра до вечера, Фаина Михайловна, некогда за собой следить в салонах. Тетради сами себя не проверят.
— Женщина всегда должна находить время для себя! А работать нужно поменьше! Работать в семье должен мужчина. Вот мой Анатолий Тимофеевич, он… — она закатила глаза к потолку, готовясь начать давно заученную тираду.
— Если я буду работать поменьше, то Ваш сын, Фаина Михайловна, и вовсе загнется, — слишком резко, срываясь, перебила свекровь невестка, не в силах слушать эту пластинку еще раз. — Должен же хоть кто-нибудь из нас пожалеть его, – в голосе Марины прозвучала не только злость, но и настоящая боль. Фаина Михайловна не нашлась что ответить на такую прямоту, ее лицо на мгновение исказила гримаса обиды, и она только махнула рукой. — Мы пришли поговорить по делу, – начала сразу же Марина, не давая опомниться, и прошла в гостиную, усаживаясь в знакомое, жесткое кресло у окна, — Жора говорит, что Вы хотите домработницу нанять?
— Ну… домработница - это слишком громко! – тихо, с деланным смущением засмеялась мать Георгия, садясь напротив в свое кресло-трон. — Так… помощницу по хозяйству. Человека, который бы приходил каждый день, пропылесосил, пол помыл, в магазин сбегал, поручения мои выполнил. Я уже не молодая, силы не те.
— Называйте как хотите, – кивнула Марина, сложив руки на коленях, чтобы они не дрожали, – меня больше интересует, кто будет платить зарплату этой помощнице? Конкретно.
— Вы! – взмахнула накрашенными ресницами пенсионерка, произнеся это так же естественно, как если бы попросила передать салфетку. В ее тоне не было и тени сомнения.
— Мы не будем, – тут же, четко и холодно, как удар топора, ответила Марина. — У нас нет на это лишних средств. И не предвидится.
— Значит, приезжайте сами… по очереди, но каждый день, и помогайте мне! — голос Фаины Михайловны сразу же стал визгливым и обиженным. — Я пожилой человек, мне 75… скоро 76 лет. Я не справляюсь. Георгий мой сын, я ему жизнь посвятила. Я его выносила, родила, выкормила, а теперь ты предлагаешь мать выбросить на помойку? — буквально закричала мать Георгия, вцепившись пальцами в подлокотники кресла.
— Хороша помойка, – Марина медленно, с преувеличенным интересом посмотрела по сторонам на хрустальные люстры, громоздкий сервант, забитый фарфором, и тяжелые шторы. – Если Вы хотите иметь домработницу, отдыхать у моря, посещать салоны и рестораны, продайте свою "помойку" и купите что-то более скромное, но удобное. Хватит на шее сына сидеть! Вы его в могилу с собой заберете!
— Чтооо? Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Жора… Жора, уйми свою жену, она меня в гроб загонит! — свекровь начала топать ногами по полу, ее лицо покраснело, но в глазах, помимо гнева, читался испуг от такой неслыханной дерзости. Георгий, стоявший как раз между ними, тут же побледнел, его лицо стало страдальческим и потерянным:
— Мама, Марина, прекратите сейчас же! Давайте поговорим спокойно, без истерик! — он умоляюще смотрел то на одну, то на другую. — Мама, Марина права, я не могу еще и домработницу оплачивать. Ну, не получается у меня! Не получается! Моя зарплата — это капля в море для таких запросов! — он выкрикнул это с неожиданной для самого себя отчаянной искренностью, закрыв на мгновение глаза.
— Найди другую работу, если денег не хватает, — Фаина Михайловна встала с таким видом, будто произнесла нечто гениальное и очевидное, и начала мерить комнату шагами, ее старомодное платье шелестело при каждом движении. — От твоего отца, Георгий, я никогда не слышала жалоб и стонов. Он был настоящим добытчиком. Анатолий постыдился бы сказать жене такое: "У меня нет денег" – передразнила мать сына, скривив губы в презрительной гримасе.
— Нам как раз денег хватает, – холодно и четко перебила свекровь Марина, не позволяя ей дальше разыгрывать этот спектакль. — И Вам мы в состоянии помочь, но Ваши запросы растут и растут, как будто у нас бездонный колодец. Мы уже не в состоянии их закрывать, не разрушая при этом свою собственную жизнь.
— Он мой сын! Он обязан помогать! Я жизнь на него положила! — голос Фаины Михайловны стал пронзительным. — Отказалась от своей мечты стать профессиональным музыкантом. Всю себя отдала ему, каждую минуту! А теперь нищенствую в старости!
— Интересно, что же Вам помешало осуществить свою мечту? — Марина не сдержала едкого замечания, чувствуя, как закипает. — Миллионы женщин во всем мире рожают детей и работают, не требуя за это пожизненной ренты, – всплеснула руками невестка, не в силах скрыть своего возмущения.
— Молчааать! — Фаина Михайловна закричала так громко и пронзительно, что чуть не сорвала голос, и эхо от ее крика отозвалось в тихой квартире. Мать Георгия с ненавистью посмотрела на невестку. — Девчонка! Сопля…ка! Ты мне будешь еще объяснять что такое жизнь? Пока тебя не было в нашей семье, у нас с сыном никогда не возникало проблем! Мы жили мирно, заботились друг о друге, помогали, — по щеке Фаины Михайловны, размазывая тушь, скатилась крупная, единственная слеза, сыгранная с мастерством настоящей драматической актрисы.
— Мама! Мама, успокойся, пожалуйста. — Взволнованно, почти умоляюще произнес Георгий, мечась между двумя женщинами. — Давайте все успокоимся, сядем, иначе мы так и не найдем решение, а только поссоримся. Может быть, я буду приезжать в свои выходные, помогать с уборкой… а помощница пусть приходит два раза в неделю, а не каждый день. Это же компромисс. Я возьму дополнительную работу, найду еще больше учеников для репетиторства, буду брать частные уроки по вечерам. Как-нибудь справимся. Выжмем из себя все соки, — добавил он с горькой улыбкой.
— Нет, Жора, это не выход, – глубоко, устало вздохнула Марина, видя, как он снова готов взвалить на себя неподъемное бремя. — Тебе тоже нужно отдыхать хоть иногда, у тебя не железное здоровье. Да и думаю, это не последняя просьба твоей мамы. Сегодня — помощница, завтра — круиз… какой-нибудь.
— Но у мамы вроде бы уже и так все есть, – растерянно развел руками Георгий, оглядывая переполненные серванты и стены, увешанные картинами, – кроме, домработницы, конечно. Разве этого мало для спокойной жизни?
— Не говорите обо мне в моем присутствии так, как будто меня здесь нет, я не предмет мебели! – снова начала сердиться, набирая обороты, Фаина Михайловна, но Марина, собрав волю в кулак, решила потушить пожар, пока он только тлеет, и перевести разговор в конструктивное русло:
— Фаина Михайловна, может быть, Вы успокоитесь немного и подумаете над моим предложением всерьез… Продать хотя бы часть ненужных вещей и создать себе финансовую подушку. Это разумно.
В этот момент и Георгий, и Марина замерли, прервавшись на полуслове. Они увидели, что мать начала как-то неестественно, медленно клониться набок, словно марионетка с оборванными нитями. Рот ее перекосился в гримасе, которая не была ни злобой, ни обидой, а левая рука повисла как плеть, хотя она пыталась ее приподнять слабыми, дергаными движениями, но ничего не получалось. По лицу пробежала тень недоумения и страха. Георгий мгновенно подбежал к матери, подхватил ее под руки и усадил на ближайший диван, покрытый кружевной накидкой.
Мать посмотрела на сына мутными, плохо фокусирующимися глазами и плохо слушающимся, заплетающимся языком с усилием произнесла:
— Скорую… Голова…
Через пару часов, которые показались вечностью, Марина и Георгий уже сидели на жесткой пластиковой кушетке в длинном, пропахшем антисептиком коридоре больницы и молча ждали доктора. Фаину Михайловну срочно госпитализировали, и это не на шутку напугало и сына, и невестку, вмиг отодвинув все препирательства на второй план. Спустя еще десять минут, которые они провели, держась за руки, вышел молодой, уставший доктор, и начался тягостный разговор о состоянии пациентки.
Как втайне и предполагала Марина, у Фаины Михайловны случился ишемический инсульт. Начались тяжелые, наполненные тревогой и беготней дни. Восстанавливалась мать Георгия медленно, через боль, капризы и отчаяние, но врачи давали осторожные, но хорошие прогнозы: вовремя доставили, область поражения не критическая. Каждый день Марина и Георгий бывали в больнице, принося передачи, разговаривая с врачами, пытаясь подбодрить старушку.
И конечно, старались все сделать для матери в лучшем виде - лучшие лекарства, лучшее питание, дополнительные процедуры, не считаясь с затратами. Прошло время, и Фаину Михайловну начали готовить к выписке. Она восстановилась не до конца, но уже твердо стояла на ногах, речь была четкой и ясной, но вот левая рука еще слабовата, движения были скованными.
Домработницу правда так и не получилось нанять, но Марина с Георгием, посовещавшись, договорились приезжать к матери каждый день по очереди: он после работы, она — в свои окна между уроками. Даже Денис с Олей, видя ситуацию, взяли на себя ответственность приезжать к Фаине Михайловне раз в неделю и покупать, привозить продукты два раза в неделю. Да еще соседка, добрая женщина Людмила Петровна, согласилась захаживать иногда, чтобы поговорить, спросить как дела, вскипятить чайник.
В общем, всем миром решили, что справятся. А какой еще выход? Ведь ни переехать временно в квартиру к сыну и невестке, ни пригласить невестку и сына пожить у себя, чтобы уход был постоянным, мать не захотела, цепляясь за свою независимость и квартиру-музей.
За пару дней до выписки, чтобы облегчить ей возвращение, Марина и Георгий решили сделать в квартире матери генеральную уборку, чтобы ей было приятно вернуться в чистоту, да и пора уже прибраться основательно в этом застывшем, пыльном "царстве". Работа закипела с самого раннего утра.
Пока Георгий, засучив рукава, отдраивал плитку в ванной комнате и чистил сантехнику, Марина принялась за спальню. Она вымыла окно до блеска, впустив в комнату скупой весенний свет, сняла тяжелые, давно не стиранные шторы и отнесла их в стирку, вытерла пыль в каждом уголке, смахнула ее с рам картин и с безделушек, сменила постель на свежую и начала мыть пол. Когда под метлой зазвенела какая-то мелкая бусинка, она решила отодвинуть кровать, но поняла, что одна не справится с тяжелой старомодной конструкцией.
Чтобы не отвлекать Георгия, занятого в ванной, Марина решила для начала снять матрас и попробовать сдвинуть основу. Едва она сняла постельное белье, сложила его аккуратно на стул и резко, рывком приподняла край тяжелого матраса, тут же тихо ойкнула и опустила его на место, как будто обожглась. Марине на мгновение показалось, что у нее галлюцинация, от усталости и напряжения. Не может такого быть! Но картина была ясной и четкой. Под матрасом, на деревянном основании кровати, она увидела кое-что, что чуть не оборвало ей сердце и дыхание перехватило.
— Жора, иди сюда! Быстрее! – крикнула Марина, и ее голос прозвучал странно, сдавленно.
Спустя несколько секунд, вытирая мокрые руки о старые джинсы, в комнату заглянул Георгий:
— Что, милая? Нужно помочь кровать подвинуть? — растерянно улыбнулся муж, не понимая ее бледного, шокированного лица.
— Да! То есть, нет… Не в этом дело. Посмотри, что твоя мать под матрасом прячет, – почему-то шепотом, как заговорщик, произнесла Марина, указывая пальцем на кровать.
Ничего не понимающий Георгий подошел к кровати матери и, по просьбе жены, приподнял край матраса. Сначала он ничего не увидел в полумраке, но потом глаза его медленно начали расширяться от изумления, а рот приоткрылся. Он опустился на колени для лучшего обзора.
— Что это, Мариночка? — спросил ничего не понимающий муж, и в его голосе смешались недоумение и зарождающаяся дурная догадка. — Это что, бумаги какие-то?
— А ты разве не видишь? Это деньги! Пачки денег! Господи, да здесь и доллары есть! — прошептала Марина, присаживаясь рядом на край кровати. Она заглянула глубже, под другой край матраса. — Их тут… слоями. Я думаю, миллиона полтора, а то и больше, здесь будет… Твоя мать – миллионер, Жора, а с тебя вытаскивает последние жилы, придумывая все новые и новые развлечения для себя.
— Ничего не понимаю, – удивился Георгий, — откуда у мамы такие деньги?
— Оттуда, Жорочка! Оттуда! Значит, твой отец оставил все-таки женушке не только картины и квартиру-музей. Да и потом, ты разве не слышал истории, когда старушки живут буквально впроголодь, а после смерти у них в квартире сотни тысяч находят? Это или, извини, маразм старческий, или неимоверная жадность! Ты меня извини, любимый, но я с таким мириться не собираюсь! Твоя драгоценная мамочка тебя до могилы доведет. Угробит, а сама еще лет двадцать проскрипит!
Гергий тяжело опустился на стул, вытер капли пота со лба и вздохнул…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.