Когда алкоголь становится деликатесом, а бутылка водки — предметом черного рынка, общество меняется. Иногда — к лучшему. Но чаще — становится более изобретательным.
В Вологодской области больше месяца действует своеобразный эксперимент: в будни спиртное можно купить только с 12 до 14 часов. Официально — ради народосбережения.
Виноваты ли бутылки в преступлениях
Георгий Филимонов, губернатор, — фигура уже не столько политическая, сколько мифологизированная. Его тезис прост: меньше алкоголя — меньше преступлений. Меньше точек продажи — меньше соблазнов.
Статистика, предоставленная региональными властями, вроде бы говорит в его пользу: минус 31% преступлений в состоянии опьянения. Почти вдвое меньше пьяных ДТП. Меньше госпитализаций.
Но статистика — как турникет: пропускает только тех, кто идёт по прямой. Отклоняющихся от линии учитывает плохо.
Подполье пахнет боярышником
Пока пресс-служба губернатора с азартом опровергает данные о расцвете теневого алкоголя, предприниматели из "наливаек" и таксисты работают без отпусков и обедов.
Всё по-рыночному: спрос, предложение, наценка. 800 рублей за водку, разлитую в кофейный стаканчик, — это даже не бизнес, а гротескная аллюзия на времена сухого закона. И ведь покупают.
Таксисты же — новые герои эпохи. У кого мини-бар в багажнике, у кого — клиентская база в WhatsApp.
Да, кто-то отрицает, что это происходит. Но продавцы в "Фокке" и местные журналисты утверждают обратное. Как говорится, если водка есть — она будет выпита, даже если спрятана под сиденьем авто.
Закон как PR-кампания
Нельзя не признать: закон сыграл на руку не только бизнесу в тени, но и самому губернатору. Под шум антиалкогольной кампании ушла в сторону неудобная повестка.
Как будто «меньше пьём» стало новой идеологией. Людям предложили выбор между бутылкой и будущим. И, кажется, впервые за долгое время дали почувствовать, что выбор есть вообще.
Вот только с другой стороны — звучат трезвые голоса скептиков. Руководитель Центра алкогольной политики Павел Шапкин напоминает: бороться нужно не с бутылкой в руке взрослого, а с тостами при детях.
Пока у нас в культуре водка — синоним праздника, никакие ограничения не помогут. Тем более — временные. По сути, Вологда борется не с алкоголизмом, а с доступностью алкоголя. То есть — с симптомом.
Ирония трезвости: кто кого спасает?
Ситуация выглядит парадоксально. С одной стороны, падает уровень преступности и аварий. С другой — растёт оборот серого рынка. Кто победит — статистика или реальность? И главное — как долго можно держать баланс на такой тонкой грани?
Вологодский эксперимент может закончиться двояко:
- Если он даст стабильные результаты, его могут распространить на другие регионы. И тогда борьба с бутылкой станет официальной политикой — с рейтингами «трезвости», выездными «антипьяными» рейдами и губернаторами-аскетами.
- Если же вскроется, что пьянство ушло в подпол, а метанол стал главным героем народного застолья — закон отменят, а его автора объявят популистом.
Что в сухом остатке?
«Полусухой закон» — не о водке. Он — о том, как власть взаимодействует с обществом. Через запрет или через доверие. Через контроль или через воспитание. Через страх или через осознанность.
И вот главный вопрос: а если бы в вашем регионе алкоголь продавали только два часа в день — вы бы стали пить меньше или нашли бы способ запасаться алкоголем по-прежнему?