Я взглянула на свой листок, потом заглянула в листок Баюна и, поняв что сейчас все равно ничего не смогу решить, как и понять, что именно там было написано весьма каракульным почерком, сложила их в дальний уголок, а сама отправилась спать. И даже не смотря на весьма нервное состояние, уснула я быстро и крепко, даже снов никаких не видела.
Утром Баюн пытался начать этот разговор с самого моего пробуждения, но я все старалась его отложить до того момента, как проснусь и поем, чтоб аппетит и настроение с утра пораньше не портить такими новостями.
Но вот все было сделано, и котейка-черт настойчиво пихал мне в руки бумаги. Так что пришлось их взять и внимательно перечитать. И если большинство строк не вызывало вопросов, то вот оплата была, мягко говоря, непонятной. Какие-то там пятачки. Мне первым делом представились свиные пятачки, такие розовые и пушистые, ну, или в мясном отделе уже не такие розовые. Я внимательно осмотрела лист бумаги, но так и не нашла наших росписей, о том что мы ознакомлены и согласны с этими постановлениями, о чем тут же и сообщила Баюну.
– И что? - удивился он, - ты бумагу взяла? Взяла. Сохранила? Сохранила? Да если бы и попыталась обхитрить, то вечером пришел бы уже куда более осведомленный чиновник, с кучей бумаг и соглашений, и стоило бы это на порядок больше, чем сейчас. Так что радуйся, что все так просто обошлось.
– Но где мы свиных пятачков возьмем столько? Это что, надо будет заказывать откуда-нибудь консервированные, чтоб они испортиться не успели, пока ждут, когда мы всю партию соберем? - задала я больше всего интересовавший меня вопрос.
– Чего? Какие свиные пятачки? Обычные монетки пятирублевые! Просто их количество должно соответствовать числу, вписанному в квиточек. А что, сейчас проблема сколько момент найти?
– Да нет, просто я такое название впервые слышу. У нас их как-то по другому называли, но я сейчас наверное и не вспомню уже.
Задумавшись, я прихватила последний пирог с тарелки и начала его есть, пока не поняла, что и так объелась, и пирог явно лишний. Поругалась на себя и, поблагодарив скатерть-самобранку, наконец освободила стол и разложила по нему свои скромные запасы имущества.
Пятачков нашлось всего три штуки, а по документам требовалось аж целых три десятка.
– Ну что, надо в деревеньку идти, там в местном магазинчике разменять, - воодушевленно рассматривая наши сбережения, сообщил Баюн.
– Боюсь, не найдут нам там столько монет, - немного погрустнела я, вспомнив, как последний раз меняла деньги в магазине, - сейчас все электронными картами оплачивается…
– Ну, попытка не пытка, - улыбнулся котей.
Приодевшись в более-менее привычную для современности одежду, я отправилась в путь. Котей же снова сменил облик и сейчас шествовал со мной рядом в виде большой черной собаки. Я по началу не поняла, к чему он это сделал, зато потом, когда при виде нас деревенские собаки поджав хвост прятались по углам, раскусила его хитрый план.
Магазинчик в деревне был при местном отделении почты, такой захудалый, обветшалый домик, с одним входом. Помещение же там визуально делилось на две части, в одной было отделение почты, в другой продукты. Нестройными рядами на полках стояли консервы, крупы, чай и кофе, в общем необходимый продуктовый минимум.
– Здравствуйте! - поздоровалась я на всякий случай.
Из закромов магазина вышла крупная женщина в годах и смерила меня строгим взглядом.
– Новенькая, или из города приехала? - спросила она, не здороваясь.
Видимо, местный контингент она знает в лицо и по имени, деревушка-то небольшая.
– Новенькая, тут у друзей остановилась на пару дней, - улыбнулась я, - Мне бы банку тушенки, - осмотрев внимательно стратегические запасы витрины, решилась я.
– Хорошо, еще чего надобно? И учти, мы тут только наличку принимаем. Нет у нас всех этих ваших штук, да и сеть ловит через раз.
– Хорошо! - обрадовалась я, уже предвкушая предстоящий размен.
Продавщица была строга и недобра, тушенку мне подала и наотрез отказалась менять деньги.
– Это я что, с пустой кассой потом сидеть буду? А кто после тебя придет, чем им сдачу сдавать? - ругалась она.
Мне даже страшно немного стало от ее грозного вида. Кажется, даже когда мы в наш поход ходили, мне не было так страшно от вида людей. Но тут в дверь просочился Баюн, он прошел в помещение и внимательно так посмотрел на женщину. Продавщица сначала побледнела, потом икнула и уже с добродушной улыбкой спросила.
– Так сколько тебе наменять надо, деточка?
– Сто пятьдесят рублей! - обрадовалась я.
– И бутылку водки, - раздалось из пасти черного пса.
– Хорошо! - улыбнулась еще шире женщина, и мне, глядя на нее, стало не просто страшно, а жутко.
Получив размен и оплатив еще одну покупку, я выскочила, как ошпаренная, из магазинчика и поспешила, чуть не бегом, в сторону своей избушки.
– Это что сейчас было? - спросила я, когда деревенька осталась за нашими спинами.
– Да я подумал, сама не догадаешься, надо тебе подсказать, чтоб ребятам взяла. Ну, вдруг вот так еще разок заскочат, а у тебя уже и приготовлено для них все. Авось и без квиточков обойдемся. А тут смотрю, не желает тебе та дама размен давать, пришлось с ней немного поговорить, вразумить, так сказать.
– Спасибо. А куда нам вот это все нести?
– Ну, покупки домой отнесем. А потом попросим лешего вывести нас на нужный перекресток, да передадим там все. И считай, свободны! - радостно поведал пес.
– Хорошо, - еще немного пребывая в шоке, ответила я.
До дома шли в полной тишине.