Время времечко, до чего же ты быстротечное, не стоишь на месте, всё вперёд бежишь. Кажется, только вчера стояли летние дни, а уже осень разукрасила листья в багряные и золотые тона. Зимние холода, с их морозными узорами на окнах, сменили весенние лужи. И так из года в год, время неумолимо отсчитывает мгновения нашей жизни. Сплетая их в немыслимые кружева. Мы пытаемся ухватить ускользающие моменты, сохранить в памяти яркие впечатления, но время словно песок сквозь пальцы утекает. Вчерашние мечты становятся воспоминаниями, а сегодняшние надежды превращаются в реальность. Не стояло время на месте и в Виноградовке. Вот уже Петя начальную школу окончил, совсем почти выправился мальчонка. Прихрамывает только на одну ножку. Да рука левая, чуть в локте согнутая, зато умный какой, в школе на одни пятёрки учится. Мария всегда краснеет от удовольствия, когда на родительском собрании его расхваливает учительница. В этом году, семья их на одного человека меньше стала. Ушла в мир иной бабушка Алёна, оставив о себе добрую память. Схоронили они старушку на деревенском кладбище. Место выбрали на пригорочке, рядом с большим кустом калины, так чтобы она каждое утро любовалась на солнышко, когда оно поднимется над Виноградовкой во всей своей красе. Поминки справили скромные, по-семейному, Мария пирогов напекла, пригласили самых близких. Тяжело все переживали утрату доброй старушки. Бабушка Алёна для них была, самым родным человеком и добрым советчиком. Жизнь в Виноградовке текла своим чередом. По весне огороды вскопали, картошку посадили. Петя помогал, матери как мог, хотя иногда это получалось с трудом. Как-то вечером, когда солнце уже садилось, Мария пришла с поля уставшая, она теперь, как и когда-то в молодости, работала учётчиком в тракторной бригаде. Присела на лавочку у дома, смотрит, а Петя во дворе возится. Что-то мастерит из дощечек. Подошла поближе, а там скворечник.
— Это я, мам, для птичек делаю. Чтобы им было где жить, — серьёзно пояснил он матери.
Мария улыбнулась.
— Доброе у тебя сердце сынок. Не зря бабушка Алёна говорила, что вырастет из тебя хороший человек, — она обняла сына и поцеловала в макушку.
Как-то уже в средине лета, ворошили они с Петей траву, что Сергей накосил для коровы Розки. Вдруг ни с того ни с сего стало Марии плохо, голова закружилась и перед глазами круги заплясали. Она отложила в сторону грабли и присела в сбитое в валок сено. Отдышалась, кажется стало полегче, и снова принялась за работу. А вскоре после этого случая, послали их от колхоза комиссию врачебную проходить, по графику положено было. И обнаружили у неё затемнение на лёгких. Сергею Мария ничего не сказала, побоялась расстроить, в тайне от него поехала в областную больницу и сдала все анализы. Диагноз оказался увы неутешительным, признали что у неё онкология.
Мария вернулась в Виноградовку словно в тумане. Мир вокруг казался чужим и далеким. Она шла по знакомой улице, но видела все как будто впервые. Дома, деревья, лица односельчан, все проплывало мимо, не задерживаясь в сознании. В голове стучала лишь одна мысль: “Онкология”. Дома она постаралась вести себя как обычно. Приготовила ужин, поговорила с Петей о школе, даже улыбнулась, когда он рассказал какую-то смешную историю. Но сердце ее разрывалось от боли и страха. Как сказать Сергею? Как сказать Пете? Что будет с ними без нее? Ночами она не могла сомкнуть глаз. В темноте перед ней вставали картины будущего: Сергей один, Петя без материнской заботы. Она представляла, как они будут справляться без нее, и слезы сами собой текли по щекам. Однажды вечером, когда Сергей вернулся с работы, Мария решилась. Она рассказала ему все, как есть, не скрывая ни одной детали. Сергей слушал молча, опустив голову. Когда она закончила, он поднял на нее полные слёз глаза.
— Я не позволю тебе бросит нас и уйти, Мы справимся, Маша, — прошептал он.
— Серёжа, милый мой, как? Ведь от этой болезни нет спасения никому. Поэтому проживу сколько Бог отмерял, а там видно будет. Ты сильно не убивайся, когда меня не станет. Найдётся хорошая женщина, такая что Петеньку примет, женись, один не оставайся.
— Что ты такое говоришь, — Сергей взял её за плечи и встряхнул, — никто мне не нужен кроме тебя. И мы проживём вместе до самой старости.
Когда на выходные приехала из города Катя, он всё ей рассказал. Она посмотрела на мать и твёрдым голосом произнесла.
— Мама, ты не смеешь снова бросить меня. Если ты это сделаешь, я тебя никогда не прощу, так и знай. Мы что-нибудь обязательно придумаем, обещаю.
А вечером следующего дня, к ним пришла Варя.
— Маш, ты чего молчала и ничего не говорила, что заболела.
— Варь, ну рассказала бы я, и что с того, только расстроила бы всех. Вон Сергей места себе не находит, теперь и Катя переживать станет.
— Ты хоронить себя не спеши, — прикрикнула на неё Варвара, — у моего брата, Василия, жена с Алтая. Так вот она рассказывала как-то, что у них в селе, живёт знахарь. Очень сильный, к нему со всей страны люди за помощью едут, говорят многим помогает.
— А мне чем он поможет, Варь, от моей болячки пока ничего не придумали.
— А я думаю, что стоит всё же попробовать, под лежачий камень вода не течёт, а станешь шевелиться, вдруг что и выйдет. Так что я напишу Василию письмо, узнаю у них, как и что, и адрес этого знахаря попрошу.
Их разговор слышал Сергей, и ухватился за эту идею как за соломинку. Вскоре пришло письмо, в котором был адрес. Варя пришла к ним, и велела Сергею собираться в дорогу, везти жену к травнику.
— А хозяйство на кого оставим, Петя с кем будет, — заупрямилась Мария.
— Петю, пока вас не будет, я к себе заберу, и за хозяйством приглядим, не переживай.
Дорога была тяжелой, Марию мучила слабость, но она старалась держаться. Прибыв в алтайское село, они нашли дом знахаря. Старик с проницательными глазами внимательно выслушал их историю, осмотрел Марию и сказал, что возьмется помочь, но лечение будет долгим и трудным.
— Придётся тебе тут у меня остаться, а муж пускай возвращается. Потому что ты тут не на один день задержишься.
— А на сколько? — Мария с испугом посмотрела на старика.
— Может на год, а может и дольше, смотря как будет лечение идти.
Она хотела было отказаться, но Сергей не позволил ей этого сделать.
— Она останется столько, сколько буде нужно, — заверил он травника.
И начались дни, наполненные горькими травами, странными ритуалами и молитвами. Мария стойко переносила все тяготы, веря в силу знахаря и в чудо. Прошло несколько месяцев, ей становилось лучше. Боль уходила, появлялись силы. Дед Тарас, так звали знахаря, сказал что болезнь понемногу отступает, но до полного выздоровления, ещё далеко.
Наконец то всё осталось позади, и после долгих двенадцати месяцев, ранней весной она вернулась в родное село. Дома её ждал Сергей. Он постарел за этот год, но глаза светились счастьем, когда увидел свою Марию. Жизнь понемногу налаживалась. Когда вернувшись с Алтая она поехала в больницу, чтобы пройти обследование, врачи только руками развели.
— Быть такого не может, — говорил пожилой седовласый профессор, — я глазам своим не верю. Как вам это удалось.
Мария всё рассказала.
— Да, жизнь полна чудес, — только и смог проговорить доктор.
С тех пор прошло много лет. Мария и Сергей, Варя и Алексей состарились. Дети выросли, получили образование и разъехались кто куда. Катя работала терапевтом в районной поликлинике, и вышла замуж за коллегу врача. Муж Милочки, был военным, и жили они в дальнем гарнизоне, растили девочек, двойняшек. Мишка и Гришка, стали инженерами, работают на большом заводе, у каждого семья и дети. Петя выучился на учителя биологии, и работает в родной школе, он директор. Нашлась скромная тихая девушка, которая полюбила его и вышла замуж. Они растят двух сыновей, живут вместе с Сергеем и Марией.
Однажды когда Катя вела приём в поликлинике, к ней пришёл седой сгорбленный старик.
— На что жалуетесь, дедушка, — задала она дежурный вопрос.
— На сердце, — ответил старик скрипучим голосом.
— Тогда вам не ко мне, вам к кардиологу.
— Мне не кардиолог нужен, а ты, ты ведь дочка Марии, что из Виноградовки.
— Да. А вы знаете мою маму?
— Знаю, я отец твой.
— Как? — Катя растерялась.
— А вот так, Чеботарёв я, Александр, может слыхала? Мамаша твоя наверное про меня ничего не рассказывала, утаила. Может думала что подох давно, а я вот живой. И пришёл сюда, чтобы алименты от тебя потребовать. Болею, жить мне не на что, так что обязана содержать родителя.
Катя встала, открыла дверь, и тихо произнесла.
— Уходите, у меня есть отец, а вы никто, и я вам ничего не должна.
— А это мы ещё посмотрим, я в суд на тебя подам. Законы знаю, будешь платить как миленькая.
— Ваше право, а сейчас уходите, — попросила Катя.
Чеботарёв действительно подал в суд, но ничего у него не вышло. Алименты Кате не присудили, так как по всем бумагам, отцом у неё был Алексей.
Вместо эпилога
Согласно древней легенде существовали богини, которые пряли судьбы людей, наделяя их счастливым или несчастливым уделом. Их имена шептали на заре, им возносили молитвы в полночь, надеясь на милость и благосклонность. Они были невидимыми ткачихами, чьи руки неустанно создавали полотно человеческого бытия. Каждая нить – это отдельная жизнь, со своими радостями и горестями, взлетами и падениями.
Первая, юная и нежная, измеряла длину нити, определяя продолжительность земного пути. Её взгляд был полон сострадания, а руки трепетно касались тончайших волокон, словно боясь причинить боль.
Вторая, с острыми ножницами в руках, ждала своего часа. Ее лицо было строгим и беспристрастным, ибо ее долг – прервать нить в назначенный срок, освобождая душу для нового путешествия.
И, наконец, третья, самая древняя и мудрая, восседала на высоком троне, держа в руках прялку судьбы. Ее голос, тихий и властный, произносил слово, определяющее участь каждого смертного. Ее слово было законом, ее воля – непреложной. Прялка вращалась, нити переплетались, и судьбы рождались в вечном танце времени.
Вот из этих нитей, и связались кружева судьбы, кружева жизни наших героев. Счастье, любовь, разлука, предательство. Всё переплелось и смешалось, и получилось дивное кружево, кружево жизни.
Вязалось кружево судьбы,
И нить вязалось.
Из хаоса, небытия,
Нарисовалось.
Всё спуталось, и заплелось
Тугим узором.
Хотя б разочек довелось
Окинуть взором,
Что ждет меня в конце пути,
В конце романа?
Но тайна кружева хранит
Свои обманы.
И нить за нитью, день за днем,
Судьба плетет мне,
То радость светлую кругом,
То злое бремя.
Узор меняется, дрожит,
Играет красками.
И сердце верит и болит,
Перед развязкой.
А кружево все тянется вдаль,
Не зная края.
В нем – жизни светлая печаль,
Любовь святая.