На самом деле, в этом утверждении имеется ложная предпосылка. Но так как этот вопрос действительно часто задают, то мы постараемся на него ответить. Почему же горстка степных кочевников сумела ассимилировать жителей коренных областей огромной Византийской империи, и отныне в Малой Азии живут турки?
Когда в 1071-м году сельджукский султан Алп-Арслан разгромил греческого императора, он не стал продолжать войну и увел войско в свои земли. Зато в Малую Азию прорвался со своими сторонниками его личный враг и соперник за трон Сулейман ибн Кутулмыш, представитель боковой линии рода Сельджуков.
Изначально он действовал в качестве союзника местного византийского феодала, а затем признал сюзеренитет императора. Если судить по его жизни и политической карьере, то это был очень здравомыслящий человек. Он совершенно не притеснял ни армян, ни греков, и относился к ним так достойно, что они были готовы платить дань ему, а не Константинополю.
Вместе с тем, ибн Кутулмыш прекрасно осознавал свое уязвимое положение. И всеми силами пытался создать социальную базу своей власти, переселяя сюда мусульманское население из других стран. Он всячески поощрял арабских и персидских эмигрантов, и заселил ими города, обезлюдевшие после долгой гражданской войны в Византии.
В основном, эти люди обосновались в центральной части Анатолийского полуострова, на северных склонах горного хребта Тавр. К северу от этого региона, в степном сердце полуострова, обосновались кочевые тюркские кланы. Причем, со временем их количество пребывало, поскольку султан приглашал в свои владения все новые тюркские племена.
Особенно их число приросло во время бедствий, связанных с монгольским нашествием. В качестве примера можно привести отряд в 500 сабель, которые в 1220-х годах привел сюда простой воин по имени Эртогрул. Это были выходцы из большого туркменского племени кайы, разгромленного полководцами Чингисхана. Именно эти люди впоследствии основали Османскую империю.
Но все равно, численность мусульман росла очень медленно, поскольку рождаемость среди христиан была сравнимой. Даже попытки миссионерской деятельности среди последних не дали правоверным быстрого демографического перевеса. Просто потому, что ни сельджуки, ни османы вовсе не стремились обратить в свою веру как можно большее количество подданных любой ценой.
Да, они применяли метод кнута и пряника, введя систему наказаний и поощрений для тех, кто остался в своей вере и тех, кто предпочел перейти в ислам. Но, за исключением коротких периодов времени, не пытались навязать свою религию огнем и мечом.
Да, Коран запрещает притеснять представителей «народов книги», которые живут под властью мусульман. Но главная причина была не религиозной, а чисто экономической. Христиане платили увеличенные налоги за освобождение от военной службы. И ни один правитель не желал терять этих доходов.
К сожалению, переписи населения в ранней и классической Османской империи не проводились. А «ревизские сказки» не всегда дают возможность установить, люди какой веры и языка проживали в то или иное время на определенной территории. Но есть некоторые доказательства, что количество мусульман хотя бы немного приблизилось к количеству христиан только в самом начале 15-го века.
И причиной этого стали не сами османские монархи, а Тамерлан, который по отношению к крещеному люду действовал в своем фирменном стиле. Кстати, именно его походы привели к кризису христианской веры в Ираке и Сирии, в которых до этого в большом количестве проживали несториане и, в меньшей степени, греческие православные.
Именно малочисленностью турок объясняется создание системы девширме. Так турки называли «налог кровью», с помощью которого они формировали свои органы управления и пешую часть армии. Каждый янычар и каждый чиновник после этого, как правило, обращал в ислам всю свою семью, которая через него стремилась добиться богатства и почестей. Наиболее ярким примером является Ибрагим-паша Паргалы, который после своего назначения визирем привез в Стамбул всех своих родственников.
Постепенно численность мусульман росла, а количество христиан снижалось как за счет добровольного обращения, так и путем репрессий. В основном, под давлением силы в новую веру переводили участников народных восстаний, не трогая тех подданных, что сохраняли мир.
Но даже в начале 19-м веке в Анатолии было примерно поровну представителей этих конфессий. Только когда Греция объявила независимость в 1829-м году православное население региона стало понемногу возвращаться на историческую родину. А османское правительство, соответственно, активизировало свои репрессии против тех, кто остался. Так как у греков появилось национальное государство, и их стали подозревать в двойной лояльности. Впрочем, многие из них предпочли переехать в Россию на противоположный берег Черного моря.
В итоге к перед Первой мировой в Османской империи проживало около 2,5 миллиона греков и от 1,3 до 2,5 миллиона армян при общей численности жителей в 21-25 миллионов. В 1919-м году греческая армия высадилась на малоазиатском побережье и одновременно атаковала Восточную Фракию. При поддержке французов и британцев она имела определенный успех, но инициатива перешла к туркам в 1922-м году. За этим последовал греко-турецкий обмен населением: греки отправились на запад, турки – на восток. Только тогда население обеих стран стало практически монолитным.
Таким образом, ни турки не ассимилировали греков, ни греки турок. В Османской империи между двумя конфессиями долгое время сохранялось динамическое равновесие. Нарушалось оно только во время восстаний и войн, причем, численность тюркоязычных мусульман росла очень медленно.
Для большинства последних турецкий вообще долгое время был не родным, а, в лучшем случае, вторым языком. Окончательно он возобладал только в 1920-1930-е годы, когда Турецкая республика приняла многомиллионное балканское мусульманское население и поставило себе цель создать единую нацию.
Поэтому не было никакой ассимиляции, а население Турции в современном виде было сформировано искусственно.