Перевела для вас замечательную колонку - из дома престарелых прямиком в журнал Allure её отправила 94-летняя романистка Джудит Виорст.
У нас и во всём мире её знают, как автора любимой многими детской книги-бестселлера «Александр и ужасный, кошмарный, нехороший, очень плохой день».
Еще она писала мюзиклы и поэзию, а прямо сейчас готовит к выходу новую книгу, о финале жизни: «Как превратить в лучшее то, что нам осталось» (Making the Best of What’s Left).
На самом деле Виорст пишет не об одежде и стиле, а о том, как неубиваемо в нас желание жить и творить - так, будто все впереди.
Да, прожорливое время откусывает от наших тел по кусочку, незаметно стирает индивидуальность, но самые упрямые, отважные и творческие натуры – и конечно, везучие в плане генетики и здоровья - сопротивляются убыванию и вопреки всему расцветают в свои 94, пусть и хрупкой, временной татуировкой розы на шее...
А еще этот текст - пример того, как вкус отражает эволюцию нашей личности с годами. Хотим ли мы выглядеть "девочкой" до глубокой старости или, наоборот, дерзаем меняться - стрижку, любимые цвета, модели и ткани, аксессуары и духи?
Cвободолюбивая девушка из пригорода Нью-Джерси
«Много лет назад, готовясь к поездке в Лос-Анджелес, я позвонила подруге, которая выросла там, чтобы спросить, какую одежду лучше взять с собой. «Сейчас расскажу», — заверила она меня. «Но прежде я хочу сказать, что никто на тебя и не взглянет».
И как же она оказалась права! Женщина средних лет, какой я была много лет назад, шла невидимкой среди безупречных, гибких, золотистых, подтянутых красавиц, прогуливающихся по окрестностям Родео-Драйв.
Я никогда не была одной из этих гибких, золотистых, подтянутых красавиц. С другой стороны, даже сейчас — в 94 года — мне не хочется быть невидимой. Так как же такой старой леди, как я, выходить на публику, и выглядеть не просто уместно, но интересно — может быть, даже достойно внимания? Я отвечаю на этот вопрос только для самой себя, а не для кого-то еще. Но вот два, возможно, полезных обобщения, которые подойдут и другим:
Если вы хотите, чтобы на вас обращали внимание, вам нужен образ.
Лучше выбрать образ, который вам самой нравится.
Когда мне был 21 год, я переехала из родительского дома в пригороде Нью-Джерси в Нью-Йорк с его бесконечными возможностями. Именно там я впервые осознанно решила приобрести «образ» - сильной, свободолюбивой девушки из района Гринвич-Виллидж, образ, который предполагал кофейни, поэтические чтения и экзистенциальную тоску. Еще этот образ включал много черной одежды с головы до ног, плюс волнистые волосы, свободно свисающие до талии, плюс — мой особенный модный штрих — зеленую подводку для глаз, такую обильную, что стрелки продолжались почти до ушей.
Кроме того (хотя в этом теперь стыдно признаться), я надевала на шею свой золотой ключ Phi Beta Kappa, надеясь этим показать — не упоминая таких имен, как Гегель, Пикассо или Достоевский — что я не только интересная, но и глубокая личность (PHI BETA KAPPA - старейшее и наиболее уважаемое академическое почетное общество в США). На меня и правда многие оборачивались, особенно когда я ездила навестить родителей в Нью-Джерси.
Модная мама в пальто из восточного ковра
В 30 с небольшим я стала замужней мамой в Вашингтоне, округ Колумбия, где мой образ нью-йоркской девушки немного поблек (как и я сама - от усталости с тремя детьми-погодками до шести лет), а большинство моих вещей были в пятнах от детских слюней на плече. Вашингтон в первые годы моего пребывания там был городом довольно строгой и официальной атмосферы, но я оставалась верна длинным волосам и вечно-зеленой подводке.
А потом – ух ты! ух ты! – разразились 1960-е, и я с готовностью и рвением одевалась для них. В пальто, сшитое из поддельного восточного ковра. В платье-трапецию из белой кружевной скатерти. В платье, которое я надела на так называемый бал NOW, - из ярких пластиковых квадратов неоново-оранжевого, фламинго-розового и ядовито-зеленого цветов, как моя подводка для глаз. Я дополняла свой гардероб перьями, бусами, повязками на голову, яркими платками с бахромой, а также восхитительной сумкой с Микки-Маусом через плечо.
Цветочное парео и другие поправки на возраст
Мне нравился мой новый образ, и мне нравилось, что на меня заглядываются. Но потом мне перевалило за 40. А потом годы стали все больше сотрясать меня. И все последующие 50 с лишним лет мне приходится выстраивать стратегию и договариваться с нападками возраста на мое сначала не юное, а потом даже не средних лет «я» в зеркале - тело медленно уменьшается в размере, лицо покрывается морщинами...
Часть перемен в моем теле можно списать на неизбежность природы. Но некоторые из них следует отнести за счет моего явного пренебрежения физкультурой. Например, я десятилетиями жила в трехэтажном доме с беговой дорожкой на верхнем этаже и три раза в неделю бегала наверх и вытирала с нее пыль. (Мои невестки, жены сыновей, напротив, занимаются спортом каждый день, и их тела такие же крепкие и подтянутые, как у моих внуков. Ни одна из них не стесняется появляться на людях в купальнике, в то время как я давно приняла то, что тактично называю «альтернативой купальнику» - красивое цветочное парео длиной до пола).
Парео - одна из многих поправок на возраст, я делаю их в связи с изменениями тела: исчезновение того, что когда-то я называла мышцами живота; постоянно увеличивающийся обхват талии; уменьшение моего роста со 168 см до 164 см; и гофрирование предплечий.
В качестве временного средства я втягиваю воздух и напрягаю «мышцы живота»; прибавляю в росте, делая еще один глубокий вдох и пытаясь создать пространство между животом и грудью; упираю руки в бока, что сразу стройнит их, но удержать бокал вина в такой позе затруднительно. Я справляюсь с расползающейся талией и всепоглощающей рыхлостью тела, надевая только одежду, которая едва касается кожи, тактично скользя мимо моих пышнотелых участков.
И не ношу ремень с 52 лет.
Эпоха Дамы в шляпе
Что касается моего внешнего вида, то с 40 лет и по любому поводу, включая походы в химчистку, я неофициально известна как Леди в шляпе, поскольку часто ношу шляпы из своей обширной коллекции. Мои любимые шляпы, как правило, с большими полями, они мягкими складками ложатся вокруг лица, прикрывая мои теперь уже короткие и неумолимо редеющие волосы и деликатно оставляя в тени разнообразные удары времени по моему цвету лица. В этом комплиментарном обрамлении я наконец-то сменила тяжелую зеленую подводку на мягкую серую. Иногда кто-нибудь из женщин или мужчин, живущих здесь, в моем доме престарелых, бросает на ходу, направляясь к выходу: «Мне нравится эта шляпа!».
Мой образ Леди в шляпе всегда выгодно подчеркивал мое лицо, отвлекал внимание от тела, а в дни, когда мои волосы выглядели не лучшим образом, скрывал их. Я продолжаю красить волосы в обычный темно-каштановый цвет. Не спрашивайте почему - конечно, я никого не пытаюсь убедить, что я самая старая в мире натуральная брюнетка. Но почему-то именно этот простой коричневый оттенок, а не белый или серый, кажется, отражает меня настоящую, поэтому я остаюсь ему верной.
Бабушка с татуировкой розы
Шляпа выручает меня уже несколько десятилетий. Но, похоже, я еще не закончила искать новые образы. Недавно я начала носить татуировки, в частности татуировку розы. Сейчас как раз подходящее время для этого, поскольку я все больше времени провожу без шляпы и дома, отказавшись от вождения машины и снова занявшись готовкой. Хотя татуировка розы временная - она держится всего неделю, ее легко нанести и заменить, она бывает красной или розовой, в бутоне или цветущей, с зеленью или без нее. Я ношу свою розу на шее, чуть ниже правого уха, откинув волосы назад, чтобы не привлекать к ней внимания. Есть несколько причин, по которым она мне очень нравится.
Мне нравится, что в 94 года у меня новый образ.
Мне нравится, что мой новый образ - это татуировка.
Мне нравится, что моя татуировка - это роза, потому что - угадайте, что! - мое второе имя - Роза.
И в соответствии с моими предыдущими образами - «Девочка из провинции», «Модная мамочка» и «Леди в шляпе» - я думаю назвать свой новый образ «Татуированная бабушка».
-Не совсем конец...
…почему я решила написать легкомысленную статью о «внешности»? Почему нас так сильно волнует то, как мы выглядим? Почему так важно, чтобы нас заметили? Разве нет более значимых вещей на склоне лет, о которых стоит подумать, почитать, которые важно успеть сделать? Или, как недавно сказала мне одна моя несентиментальная подруга: «Бросай ты это! Только зря время тратишь. Через шесть лет тебе либо стукнет 100, либо будешь в гробу».
Я понимаю и абсолютно принимаю этот подход. Ее волнует, что поверхностное внимание к внешности заслоняет и отвлекает от того, что действительно важно, превращая нас в легкомысленных людей, неспособных думать и извлечь лучшее из того, что нам осталось. Но люди, которых я люблю больше всего, приветствуют игру и веселье так же, как глубину. Не только размышляют, но и празднуют. И готовы, не извиняясь, обсуждать как подводку для глаз, так и смысл мироздания. Люди, которых я люблю больше всего, всегда обращали внимание не только на мой внешний вид, но и на то, что у меня внутри. И мне не терпится познакомить их с «Татуированной бабушкой».
-А вот теперь конец-»
Источники:
At 94, I’m Still Worth Looking At
This is 94: Author Judith Viorst Responds to The Oldster Magazine Questionnaire