Глава 33
Гулкий голос из динамиков, лишённый всяких эмоций, прозвучал как приговор – объявлялась посадка. Сердце заныло. Я не хотела отпускать её, всё во мне протестовало против этой разлуки, но знала – иначе нельзя. Так надо. Мы подошли к Вадиму, и он обнял Ирину крепко, как будто хотел на мгновение остановить время.
– Я люблю тебя, моя маленькая принцесса… береги себя, – прошептал он, его голос дрогнул, и мне показалось, что в этот момент он постарел на несколько лет.
– И я тебя люблю, папа… – Ирина нехотя освободилась из его объятий, и в её глазах сверкнул свет печали. – Позаботься о моей подруге, ладно? – Она посмотрела на нас обоих, улыбнулась как можно шире, будто хотела нас подбодрить. – Люблю вас.
– Мы тоже тебя любим! – вырвалось у нас с Вадимом одновременно, и, несмотря на ком в горле, мы оба улыбнулись, глядя ей вслед.
Вадим молча обнял меня за талию. Я прижалась к нему, уткнулась лбом в его плечо. Его тепло было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не расплакаться. Мы стояли так, не в силах оторваться от уходящей фигуры Ирины. Перед тем как скрыться за дверью, она обернулась в последний раз и помахала рукой. Мгновение – и её уже не было.
Вадим взял меня за руку, его пальцы переплелись с моими крепко, с едва уловимой дрожью, и мы направились к выходу. Внутри царило странное опустошение, будто вместе с Ириной из этого дня ушёл свет.
Когда мы добрались до машины и сели внутрь, я взглянула на Вадима. Его лицо казалось уставшим, словно ночь бессонная пронеслась сквозь него. Прежде чем он завёл двигатель, я осторожно коснулась его руки, стараясь быть бережной.
– Ты в порядке? – спросила я тихо, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем.
– Я справлюсь, – выдохнул он, и уголки его губ дрогнули в слабой, уставшей улыбке. – Да, тяжело… Но я знаю: дочь сильная. Она идёт к своей мечте, и моя задача – не мешать ей. – Он поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал её. – Ты не представляешь, как много для меня значит твоя поддержка. В самые трудные минуты твоя улыбка способна вернуть мне опору под ногами.
Моё сердце затрепетало. В его голосе звучало нечто большее, чем просто благодарность. Для меня каждая мелочь в наших отношениях – как первое прикосновение весны. Любая его нежность пробирала до дрожи. С каждым днём я всё глубже увязала в этой любви.
***
Я повернула ключ, вошла в квартиру и почувствовала, как по плечам прошлась волна облегчения – я наконец-то дома, в своём маленьком убежище от всего мира. Всё тело болело, будто меня целый день месили в тесте. День был не просто насыщенным – он выжал из меня все соки.
После того как мы покинули аэропорт, Вадим подвёз меня к университету, где меня ждали сразу две контрольные работы подряд. Голова гудела от концентрации, а рука затекла от писанины. Закончив с этим, я рванула на подработку – в кондитерскую, где даже не успела перевести дух. Клиенты сновали туда-сюда, Марина Владимировна скомандовала помогать на кухне, и я включилась в процесс, как автомат. Мы готовим свадебный заказ – гигантский, не в пример обычным: гора сладостей и торт высотой с ребёнка – целых семь ярусов. Работа шла без остановки, как часовой механизм, и я к вечеру уже едва стояла на ногах.
Сбросив сумку на вешалку, я сняла туфли, будто сбросила кандалы. Свет в квартире не горел, и в тишине чувствовалось, что Вадим ещё не вернулся. Дом без его присутствия казался особенно одиноким. Я направилась в спальню, выбрала из комода мягкую пижаму, отложила её на кровать и поплелась в ванную – душ звал меня, как спасение.
Минут через десять я вышла – в халате, с полотенцем, обернутым на голове. Собиралась переодеться, когда дверь комнаты вдруг распахнулась. Я вздрогнула. На пороге стоял Вадим, не заходя внутрь, просто глядя на меня, ошеломлённый. Он застыл, взгляд скользнул по мне сверху вниз, и в его глазах мелькнуло замешательство, подогретое чем-то ещё… более личным.
– Привет, любимая, – он с трудом выдавил улыбку.
– Привет… – буркнула я, чувствуя, как щеки вспыхнули.
– Прости, если напугал… Пришёл, звал тебя, ты не отвечала. Я волновался, – проговорил он, и в этих словах не было притворства. Я поспешно запахнула халат, чувствуя, как его взгляд оставляет на коже следы, будто горящее перо.
– Всё в порядке. Я просто была в душе, – пояснила я, стараясь говорить ровно.
– Ладно. Тогда я… пойду. Дам тебе переодеться. – Он поспешно развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
И всё снова стихло. Только сердце грохотало, как будто не слышало приказа успокоиться.
Я медленно выдохнула, словно сбрасывая с плеч остатки дня, и поспешила к двери, чтобы запереть её. Комната наполнилась тишиной и я ощутила уединение почти физически. На кожу лег мягкий слой увлажняющего крема – аромат ванили и лаванды смешался с теплом моего тела. Я надела любимую пижаму – уютную, немного потёртую, с тонкими кружевами по краю рукавов, – и провела щёткой по мокрым волосам, позволяя им высохнуть, как задумала природа, без вмешательства техники.
Выйдя из комнаты, босиком ступая по холодному полу, я направилась на кухню в поисках чего-нибудь, что могло бы утолить вечерний голод. Холодильник открылся с тихим щелчком, и, как я и подозревала, он выглядел несколько уныло – пара йогуртов, банка оливок, сыр и почти пустой контейнер с остатками салата. Надо бы наконец выбраться в магазин. Я потянулась к стеклянному кувшину с апельсиновым соком, налила себе полный стакан, наблюдая, как янтарная жидкость медленно стекает, образуя мелкие пузыри на поверхности. Сделав глоток, почувствовала лёгкую кислинку, освежающую, почти бодрящую. Убрала кувшин обратно и закрыла холодильник.
И тут, как будто из воздуха, появился Вадим. Он вошёл на кухню бесшумно, как будто знал, что я здесь. На нём были только чёрные спортивные штаны, и, несмотря на расслабленный вид, в его лице читалась усталость, как будто весь день кто-то выжимал из него силы по капле. Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, бережно поцеловал меня в лоб.
– Как прошёл твой день? – спросил он, и в его голосе было искреннее участие.
– Очень утомительно, – ответила я, снова сделав глоток. – У нас в кондитерской бешеный заказ на свадьбу. Я сегодня видела столько тортов, пирожных и безе, что, боюсь, мне будут сниться слоёные коржи. – Я рассмеялась, вспоминая горы сладкого хаоса.
– Хочу поменяться с тобой местами, – вздохнул он. – Мой день – это сплошные цифры, бумаги и бесконечные собрания. Как будто я сам стал частью этих отчётов.
Я посмотрела на него пристальнее. Усталость в его глазах была не только физической – в ней чувствовалось какое-то внутреннее истощение, будто душа просит передышки, но не получает её.
– А у тебя вообще бывают выходные? Отпуск? Ты отдыхаешь хоть когда-нибудь? – спросила я, не скрывая тревоги.
– Я... всегда работаю. – Он пожал плечами, открыл холодильник, будто надеясь найти там решение, но столкнулся с тем же унылым набором продуктов.
– Но ты же владелец бизнеса. Ты не можешь отлучиться хотя бы на пару дней? Тебе что, весь этот офисный муравейник не подчиняется? – мягко упрекнула я, наблюдая, как он закрывает холодильник.
– Могу. Могу, если захочу, – сказал он, подходя ближе. Его руки вдруг обвили мою талию, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног – он поднял меня, легко, словно я была пёрышком, и усадил на кухонную стойку. Встал между моих ног и посмотрел в глаза. – Просто ты заставляешь меня думать об этом чаще.
– Я? – переспросила я, запнувшись, чувствуя, как его аромат окутывает меня. Он пахнет чем-то древесным, с нотками мускуса и едва уловимого цитруса – его запах был таким... мужским и родным.
– Да. С тобой мне хочется остановиться. Просто жить. – Я улыбнулась, услышав это, сердце затрепетало.
– Я буду только рада, если ты начнёшь думать о себе чаще, – сказала я, обняв его за плечи и прижавшись к нему. Его руки легли на мою талию с той нежной уверенностью, которая говорит больше любых слов. Он поцеловал меня в шею, и по коже пробежали мурашки.
– Может, закажем ужин? – предложил он, дыша мне в ухо.
– Великолепная мысль. А что именно закажем? – Я чуть отстранилась, чтобы увидеть его лицо.
– Как насчёт японской кухни? – предложил он с лёгкой улыбкой.
– Обожаю! – ответила я, и желудок тут же одобрительно заурчал.
– Тогда я оформлю заказ, – сказал Вадим, быстро чмокнул меня в губы и потянулся за телефоном.
Время перевалило за одиннадцать. Мы уже поужинали – с роллами, мисо-супом и парой неудачных попыток есть палочками – и теперь лениво смотрели фильм на каком-то телеканале. Я мечтала остаться на диване, прижавшись к нему под мягким пледом, но сон подкрался, как хитрый кот – медленно, неумолимо, и я больше не могла бороться с тяжестью век.
– Вадим, я, наверное, пойду спать. Просто валюсь с ног, – сказала я, с трудом сбрасывая с себя одеяло.
– Поспишь со мной? – раздался его голос.
Я замерла. На долю секунды подумала, что это шутка. Но, взглянув на него, поняла – он серьёзен.
– Я... – слова застряли в горле. – Я не могу.
Он выключил телевизор, сел прямо и уставился на меня с вниманием, в котором не было ни капли насмешки.
– Почему? – Голос его был мягким, но я чувствовала, как сердце забилось чаще.
– Я… – я уставилась в свои руки, сложенные на коленях. – Я решила сохранить себя для брака. И даже просто спать в одной постели – это уже для меня очень личное.
Он молчал. И это молчание было страшнее крика. Я боялась, что он посчитает меня старомодной, странной или просто глупой.
– Посмотри на меня, любимая, – сказал он, касаясь моего лица. Его пальцы были тёплыми и нежными. Я подняла взгляд. – Я не стану заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Если ты хочешь ждать – мы будем ждать. А сегодня... если позволишь, я просто хочу рядом. Хочу уснуть с тобой и проснуться, обняв тебя.
Всё напряжение в моём теле растаяло, словно лёд под солнцем. Он понял. Он не спорил, не давил, просто был рядом.
– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как краснеют щёки.
– Это ты спасибо скажи себе. За то, что у тебя есть принципы. И за то, что доверяешь мне. – Он сжал мои руки.
– Я согласна, – сказала я, и он вопросительно приподнял бровь. – Я согласна спать с тобой. В смысле – просто спать.
Улыбка озарила его лицо, и на мгновение мне показалось, что в комнате стало светлее.
– Тогда пошли. – Он поднялся и протянул мне руку.
– Только дай мне минуту – я схожу почистить зубы. – Я смутилась, но он только кивнул и поцеловал меня в лоб.
Мы разошлись по своим комнатам. Я стояла у зеркала, чистя зубы, и думала: как странно – бояться того, что оказывается таким тёплым и спокойным. Закончив, я глубоко вздохнула, вышла и тихо направилась к его комнате.
Постучала два раза. Открыла дверь. Комната утопала в мягком полумраке, ночник отбрасывал янтарный свет, рисуя на стенах длинные тени. Вадим уже лежал с правой стороны кровати, ждал.
– Ложись, родная. Обещаю, я не храплю, – поддразнил он.
Я улыбнулась, сняла тапочки и забралась под одеяло. Простыни были свежими и пахли им. Я легла чуть в стороне, но он обнял меня, прижав к себе, устроив мою голову на своём плече. Его кожа была тёплой, дыхание ровным.
– Спокойной ночи, малышка, – прошептал он, поглаживая мою спину.
– Спокойной ночи, любимый, – ответила я и позволила сну унести меня в тишину этой ночи.
***
Резкий, пронзительный звон будильника разорвал утреннюю тишину, словно выстрел в гулком соборе. Его эхо отдалось в голове, как будто звенел не телефон, а набат, пробуждающий меня из глубокого, вязкого сна, в который я был погружён, как в тёплую реку забвения. Я вслепую зашарил рукой по простыне, ища проклятое устройство, чтобы заставить его замолчать. Пальцы наткнулись на гладкий корпус, но прежде чем я успел нажать кнопку, ощутил рядом с собой тёплое, хрупкое тело, уютно прижавшееся ко мне.
Я замер. Несколько мгновений понадобилось, чтобы вспомнить, что прошлой ночью Мария осталась у меня. Вчерашнее решение снова вспыхнуло в памяти. Она спала, обняв меня, и выглядела так спокойно, будто мир за пределами этой кровати попросту не существовал.
До этого момента все мои мимолётные отношения были предсказуемы, как будильник по утрам – встал, ушёл, забыл. Я всегда находил веские причины, чтобы исчезнуть ещё до того, как наступит утро: деловая встреча, важный звонок, головная боль – лишь бы избежать утренней близости, этой опасной привычки к присутствию другого человека. Но сейчас всё было иначе. Вместо желания выскользнуть из постели, я чувствовал, как всё существо моё хочет остаться. Остаться и не шевелиться, чтобы не разрушить волшебство.
Осторожно, почти священнодействием, я провёл пальцами по её щеке. Кожа у неё была нежной, словно лепесток весеннего цветка, и тёплой, как свежий хлеб. Как возможно быть такой красивой даже во сне? Её волосы, разбросанные по моей груди, источали едва уловимый аромат, в котором смешались ваниль, мед и нечто совсем неуловимое – запах её сна. Я знал: мне нельзя задерживаться. Работа ждёт. Но сердце моё роптало – пусть мир подождёт.
Наклонившись, я поцеловал её в волосы, затем в лоб, стараясь не потревожить, но разбудить мягко, как ласковый ветер трогает листву.
– Любимая, пора вставать, – шепнул я, и она слегка шевельнулась, как котёнок, не желающий выбираться из тёплой коробки. – Просыпайся, мой ангел… – повторил я, поглаживая её по голове, стараясь вложить в этот жест всю ту заботу, что накопилась во мне за ночь.
Мария открыла глаза. Первое мгновение в них читалось замешательство, как у путника, внезапно оказавшегося не там, где заснул. Но затем её взгляд встретился с моим, и щёки заалели румянцем.
– Доброе утро… – прошептала она, пряча смущение за полуулыбкой. Её голос был тихим, почти прозрачным.
– Доброе утро, Вадим… – повторила она чуть громче и чуть нежнее, приподнявшись, чтобы поцеловать меня, но в последний момент отстранилась. – Не целуй меня, я ещё не почистила зубы…
Я рассмеялся – коротко, искренне, от нежности.
– Это не проблема, мой ангел, – ответил я, не давая ей уйти от ласки. Я поцеловал её всё равно, легко, но с теплом, и в этот раз она не отстранилась, наоборот – прижалась ближе, позволив мне украсть ещё один миг.
Я отодвинулся чуть-чуть – не из холодности, но из уважения. Я знал её принципы, её чистоту, ту грань, которую она проводила между нами до брака. И меня это не смущало. Напротив, я восхищался ею. То, что я стану первым, кто увидит её во всей полноте – не только как женщину, но как душу, открывшуюся полностью, – придавало всему происходящему вес, значение, смысл. Хоть признаться честно: мне всё сложнее было сдерживать себя. Её близость, её тепло, её дыхание на моей коже – всё это было испытанием, сладким и мучительным.
Она смотрела на меня своими ясными глазами. Рукой она коснулась моего лица, провела пальцами по щетине на подбородке.
– Ты хорошо спал? – спросила она, слегка нахмурившись. – Я не мешала?
– Мешала? – повторил я, чуть смеясь. – Это была лучшая ночь в моей жизни. А ты?
– Очень хорошо… – она опустила взгляд, чуть покраснев. – В твоих объятиях я чувствовала себя в безопасности. Словно дом нашла.
Я прижал её крепче и прошептал:
– Тогда нам стоит чаще так спать.
Она резко распахнула глаза – удивление было таким искренним, что я не удержался от улыбки.
– Я думала… это… только одна ночь, – пробормотала она.
– Я хочу, чтобы таких ночей было бесконечно много, Мария, – сказал я. – Хочу просыпаться рядом с тобой каждый день. И не только спать… – добавил я с усмешкой, но тут же прикусил язык. – Хотя… только после свадьбы, разумеется.
Румянец на её щеках стал ярче. Она рассмеялась и выскользнула из моих объятий.
– Ладно, ладно! А то и правда опоздаем, – пробормотала она, натягивая халат и выходя из комнаты. Я наблюдал за ней, и сердце моё наполнялось тихой, простой радостью. Её застенчивость, лёгкость, этот наивный стыд – всё это делало её только ближе, роднее.