После Санькиного падения в колодец и пробежки до него мама опять заболела, и её отправили в районную больницу, поэтому Рождество встречали без неё. И без отца – тот был на работе в Рождественский Сочельник. Да, и праздник этот он не признавал – был идейным коммунистом. А баба Фёкла игнорировала мнение зятя в этом вопросе, Рождество чтила и любила больше, чем Новый год и даже какие-либо другие православные праздники. Соньке она говорила накануне:
- Рождество и Пасха – два славных праздника великих. Благостнее времени и нету в мире. Чудеса в эти дни свершаются, верить в Бога надо, любить ближних-то. А многия забыли об ентом теперя. Вона ваш отец-то в православной семье вырос, а безбожником стал, хотя по роду добрый и работящий мужик.
Сонька привыкла уже к таким выпадам по поводу отца, поэтому внимания не обращала на бабкины слова, а про Рождество она мало знала – ей было очень интересно узнать побольше про этот праздник.
А бабка всё сокрушалась и качала головой:
- Уехали из тоя деревни. Там храм близко был, можно было и на службу поехать, а тута всё далЁко.
И тут же сама себя успокаивала:
- Ничаво, можно и дома молиться. Главное, кабы в душе-то вера была. А храм что… одно успокоение. Можно и дома перед иконой с Богом говорить. Он всё слышить.
Сонька смотрела на бабкину икону в углу их спальни, и ей казалось, что Иисус смотрит на неё с укоризной из-за того, что она не совсем верующая и мечется между бабкиными нравоучениями и атеистическими проповедями отца.
***
Рождественский ужин был довольно скромным. В магазинах мало чего можно было купить, а хозяйством своим на новом месте еще не обзавелись. Бабка напекла блинов, которые Андрейка назвал невкусными, потому что к ним не было ни сметаны, ни мёду, ни варенья. Но несмотря на их невкусность, и он, и Сонька с Санькой уплетали их за обе щёки. Ещё был холодец – дядя Витя угостил бабку свиными ножками и говяжьими косточками, а уж она расстаралась. Холодец получился отменный – со жгучей горчицей самое то. Даже отец оценил. Еще был рыбный пирог из магазинной мойвы. Сонька рыбные пироги не любила, но какой же он всё же был красивый. Румяная корочка сверху выложена в форме рыбки и чешуйки-то у неё, и глазки, и плавники, а вокруг волны вьются – плывёт та рыбина в неведомы края. Чудесница, баба Фёкла, украсила его таким необычным узором! Этот пирог и есть-то жаль. Вкусен был и густой наваристый борщ на говяжьем бульоне – ароматно-чесночный, ярко-красный с небольшой кислинкой. Такой только бабка умела варить. Наготовленной снеди должно было хватить на два дня.
Делать в Рождество было ничего нельзя, и Сонька этому очень радовалась, потому что скучающая баба Фёкла в такое время была особенно разговорчива.
- Ба, расскажи про Рождество. А правда, что в этот праздник чудеса случаются?
- Как не бывать. Бывают, а в ентот день особливо. Я ужо сказывала, что моего первого мужика, Николая, на хронт забрали почти в первые дни войны. Осталася я одна с двумя дитями – тёткой твоей, Мареей, и маленьким Мишей. Работала в колхозе, а оттуда нас отправляли на лесозаготовки. Бабы лес готовили для хронту. Когда-никогда лесину давали и нам, чтобы хаты топить. В 43 годе, в январе, такеи морозы были, что отпустили нас по домам. Я в тую пору дома только ночевала. За хозяйку была Марея, она же у Мишки в няньках. Матерь дети не видели днями. Возрадовалась я выходным-то. Да и грех на Рождество работать, а советсткой власти всё одно – что Рождество, что Пасха. Паши, человек. Ну, да ладно! Лишний выходной. Я и баньку стопила. Похлёбку дитям пустую сварила из последней мёрзлой картохи. Даже семенной не осталося в той год у меня. Хлеба спекла аржанного буханку. Осталося муки ишшо на один раз. Уложила дитёв в Рождественскую ночь спать, а сама сижу думу думаю. Как дальше жить? Ни муки, ни картох, а до весны далече. Упала на пол перед иконкой вот ентой, что у нас на стене теперь, и молюсь, шобы Господь помог нам выжить в тую зиму. Помолилася и спать упала. Ноги застуженные ноют, мороз трещит за окошком, изба быстро выстывает.
Ишшо пяти не было, проснулася, печь затопила, чтобы совсем в доме не выстыло. Вдруг стук в окно – я так и зашлась со страху. Выглянула в окошко – сани и лошадь, а в окно мужик какей-то заглядыват. Ну, думаю, порешит и меня, и семью мою. А потом решилась, чего у меня брать-то? Пошла в сени да крючок откинула - там мужик, а с ним баба с ребятёнком. Уж куды они в такей мороз! Бог ведает! Ничаво не сказали. Пустила я их в хату обогреться. Последнее хлёбово им налила, чаем травяным напоила. Поели гости мои да и уснули с устатку на моей кровати.
А как рассвело, собралися и уехали. А я со стола стала стирать - под клеёнкой пятёрка. А у порога мешок забыли – тама муки аржаной поболе полмешка. Богатство-то в те времена великое. На пятёрку-то я весной купила картохи на семя. Хватило, хоть и пополам резала. А муку долго тянула. Так и дожили до весны. Не чудо ль это было, Сонюшка? Не Господь ль помог мне с дитями?
- Перед этой иконой молилась, баба? – спросила Сонька.
- Пред нею, пред ликом спасителя нашего. А отец её всё выкинуть порывался. Не бывать ентому, - смахнула слезу баба Фёкла.
***
Вечером, перед сном, Сонька стояла на коленях перед иконой, неумело крестилась и умоляла:
- Господи, помоги нам. Пусть мама станет снова здоровой, и папа не болеет. Сделай так, чтобы в нашем доме стало хорошо, как раньше. Сегодня Рождество – праздник чудесный. Помоги, Господи, спаси и сохрани нашу семью.
С иконы взирал на Соньку и ласково улыбался Спаситель.
Кто ещё не читал о приключениях Соньки и Саньки, подписывайтесь на канал и знакомьтесь со сборником "Неслухи"
Рассказы из серии "Диалоги Рыжего" по ссылке
Продолжение рассказов о Соньке и Саньке в подборке "Другое детство"
Добро пожаловать на канал.Читайте, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки. Это помогает развитию канала.
Для связи и сотрудничества: svekrupskaya@yandex.ru
Грубость, ненормативная лексика на канале запрещены.
Копирование текста без разрешения автора запрещено.