На Новый год всегда хочется зимнего чуда, но "зимнее чудо" можно устроить не только в декабре- январе, но и в любой другой месяц года, если речь идет об арктических районах. И такое вот "зимнее чудо" в сентябре получили советские полярники дрейфующей станции СП-12, когда к ним "на огонек" "заскочил" советский атомоход. Мы уже кратко касались этого события в одной их викторин, и вот думаем, что настало время немного конкретизировать как все было. В основе рассказа воспоминания одного из участников похода - Мазюка Игоря Аркадьевича, флагманского врача дивизии подводных лодок СФ.
После похода первой советской атомной подводной лодки К-3 к Северному полюсу начали активно разрабатываться дальнейшие программы и планы по освоению Арктического бассейна. Согласно этим планам было решено осенью 1963 года совершить трансарктический переход с Северного флота на Тихоокеанский флот, выбор пал на новую атомную подводную лодку проекта 627 А - К-115 (вступила в строй в декабре 1962 года), командир - капитан 2 ранга Дубяга Иван Романович. Интересно, что по результатам этого похода (после его окончания) по тому же маршруту планировалось отправить ракетную атомную подводную лодку К-178 (проект 658) капитана 2 ранга А.П.Михайловского (будущего командующего КСФ).
Подводная лодка К-115 вышла в своей трансарктический поход 3 сентября 1963 года, имея на борту старшим группы - начальника штаба 1-й Флотилии подводных лодок капитана 1 ранга В.Г.Кичёва. Поход проходил планово, все лодочные системы и механизмы работали как "швейцарские часы", никаких сбоев, все ритмично и гладко, а обстановка на подводной лодке была "изумительно спокойной, деловой и по-своему праздничной", как ее характеризовал сам Мазюк И.А. При этом источником этой "обстановки" он считал, и вероятно не без оснований командира атомохода.
"...Иван Романович Дубяга олицетворял собой персону в большинстве своём давно утраченной на нашем флоте внутренне интеллигентной личности, оказавшейся в своей роли по глубокому убеждению и преданности морским традициям. Немногословный, замкнутый, но способный к прыжку при решении сложной задачи, он создавал вокруг себя такой же микроклимат в отношениях между подчинёнными офицерами, старшинами и матросами".
Согласимся, когда командир собран, спокоен и излучает уверенность, то и подчиненные заражаются именно таким же состояниям. Маршрут не вызывал особых опасений, но имел свои особенности, в том числе в виде одной из "навигационных задач" - требовалось проверить одну из географических гипотез, согласно которой Уральский хребет далеко вдается в воды Ледовитого океана. И если это так, то лодке предстояло "протиснуться в узкую щель между свисающими сверху зубчатыми массивами пакового льда и вырастающими на пути лодки вершинами Уральского хребта", как вспоминает Игорь Аркадьевич.
И действительно, в определенный момент и в определенном месте это было зафиксировано - лента самописца фиксирует множество вершин, которые были задокументированы, более того - они получили свои наименования, в первую очередь в честь именинников из состава экипажа подводной лодки. Вообщем, Флагманскому штурману 3-й Дивизии подводных лодок капитану 2 ранга Кудину Л.В. и его подчиненным было чем заняться, как и замполиту лодки.
На минимальной скорости подводная лодка к-115 пошла подводные хребты, вышла на большие глубины и направилась к первой "промежуточной точке" (она же - основная), к дрейфующей станции "Северный полюс – 10" (СП-10).
Штурманы хорошо знали свое дело и уже 11 сентября подводная лодка вошла в зону дрейфа СП-10. Теперь самое главное было найти полынью, и здесь вся надежда на эхоледомер. Специальный прибор фиксирует перепад толщины ледового панциря от 10 до 20 м и более, это слишком много для атомохода, более того - крайне опасно. На тот период предполагалось, что максимальная толщина льда, которую могла проломить лодка, должна быть около метра (правда позже эти показатели были увеличены, но не сразу). Но даже при наличии специального прибора найти полынью и всплыть точно в ней - не просто, и скоро советские подводники в этом убедились.
Как вспоминает Мазюк: "... Наконец - чистая вода, команда: «Стоп моторы!» Инерция лодки погашена, но самописец опять фиксирует сплошной лед. Производим циркуляцию, стремясь вернуться к началу полыньи. Проходим первую спираль циркуляции, вторую, третью... Полыньи нет. Куда же она подевалась? Опять ложимся на генеральный курс и с оптимальной скоростью пытаемся выйти на полынью, помеченную на отдельной карте ледовой обстановки в районе СП-10. Время идёт, мили уходят, а полыньи нет...".
Но надо отдать должно и командиру, и штурманам, да и всему экипажу атомохода - полынья была найдена, но дальше случилось неприятность. Кто читал у А.Маклина еще подразделения кроме всем известного "Крейсер его величества "Улисс", то может вспомнить детективную историю под названием "Дрейфующая станция "Зет". Не будем пересказывать всю историю, но в ее основе тоже путешествие атомной подводной лодки (американской) в Северный Ледовитый океан с целью нахождения английской дрейфующей "метеорологической станции". И там красочно описывается и сам поиск полыньи, и то что последовало за этим. А последовал удар рубки АПЛ об толстый лед, так как полынью американцы проскочили. И вот наши советские подводники тоже совершили такую ошибку.
"...И опять: «Стоп!» Эхоледомер показывает ноль. Глубина погружения - 60м. «Пузырь в среднюю!» - командует И.Р.Дубяга. Лодка всплывает, набирая инерцию. И вдруг сильнейший удар валит с ног стоящих в ЦП. Взревели сигналы аварийной тревоги. Ударившись о паковый лёд, лодка стремительно мчится в глубину. Бдительным рулевым в считанные секунды удаётся удержать её на ровном киле и рабочей глубине погружения. Осмотрелись в отсеках на предмет повреждения прочного корпуса и его систем. Кажется, всё обошлось..."
Подводная лодка К-115 ударилась о лёд, но все обошлось, атомоход не получил повреждений. Кстати, А.Маклин в своем произведении описывает достаточно трагический момент, когда лодка после удара о лёд "падала" на глубину практически до 120-метровой отметки. Рекомендую почитать, описано занятно и с юмором.
Как видим, по словам Мазюка, советским подводникам удалось быстрее стабилизировать лодку после удара и удержать ее на рабочей глубине. В ходе разбора случившегося оказалось, что командир лодки И.Р.Дубяга излишне доверился эхоледомеру, хотя еще из опыта плавания к Северному полюсу К-3 «Ленинский комсомол», было известно, что эхоледомеру полностью доверять нельзя и наличии полыньи обязательно следует контролировались перископом. Например, на К-3 в перископ наблюдал чистую воду старший помощник командира ПЛ, находясь в трюме центрального поста. Любопытно, что у Маклина описывался именно такой способ - наблюдение в перископ, даже когда лодка находилась под водой.
Здесь надо уточнить один ньюанс, как потом сам И.Р.Дубяга признался, контроль за льдом в перископ отменил В.Г.Кичёв, старший на борту, опасаясь, что будет потеряно время и лодку снесёт течением от полыньи. Казалось бы "старший есть старший", но за лодку все же отвечает Командир, и отказываться от выполнения рекомендаций и рисковать лодкой и экипажем в столь сложной и переменчивой обстановке недопустимо. Но как бы то ни было - полынью снова упустили, может опять "соврал" эхоледомер, или лодку снесло течением.
Между тем акустики продолжали фиксировать взрывы подрывников на СП-10, но на лодке уже было не их "гостеприимных взрывов". Было принято решение оставить СП-10 за кормой и идти генеральным курсом к следующей станции - СП-12. Так полярники СП-10 и не дождались атомохода! Зато повезло их коллегам!
На следующий день, 12 сентября подводная лодка уже вышла в район дрейфа полярной станции СП-12. Здесь ее не ждали, но подрывники производили взрывы и они фиксировались. Между тем вахта на эхоледомере уже вторые сутки без сна дежурила в надежде найти полынью, прибор исправно фиксировал толщину льда, и вскоре им это удается.
На этот раз все обходится без эксцессов. Лодка застопорила ход, с огромными предостережениями, под контролем перископа, медленно всплыла и едва-едва поместилась в узкой сигарообразной полынье. Найденная полынья оказалась не очень большой, но этого хватило для выполнения задачи.
Сразу после всплытия был проведен тщательный наружный осмотр корпуса и систем лодки после удара при неудавшемся всплытии. Как оказалось, палуба мостика была засыпана осколками лобового стекла, дополнительные крепления ограждения рубки и козырёк оказались смятыми при ударе об лёд. Самым серьезным оказалось то, что оперение вертикального стабилизатора было повреждено, но, к счастью, это не влияло на управляемость лодки в подводном положении.
Пока штурман определял точное место всплытия, экипаж атомохода в порядке очередности получил возможность выйди на свежий воздух и размять ноги в ходе прогулки по льду около субмарины. Вскоре оказалось что "навигаторы" не подвели - лодка всплыла не далеко от станции. Примерно в полутора милях от полыньи через оптику перископа и в бинокль была видна дрейфующая станция.
И тут возник вопрос: чья она?! Дело в том, что по данным разведки, по соседству с нашей полярной станцией СП-12 дрейфует американская полярная станция. По программе перехода, при условии всплытия в полынье, экипажу К-115 разрешалось, с соблюдением необходимых мер безопасности, посетить станцию СП-10 с дружественным визитом, предварительно согласовав визит по УКВ. Но рядом с СП-10 американцев не было, и если бы всплытие удалось, то не пришлось бы гадать, к кому советские подводники шли в гости, Другое дело теперь: лодка всплыла, экипаж мы на льдине, перед ними - полярная станция, но как поступить в этом случае. Представьте какая бы была реакция, если бы советские подводники "посетили" американскую станцию! Шума наверное было бы на весь мир. В тоже время, как потом оказался "такой шум" и планировался.
Как выяснилось, у командира К-115 в сейфе хранился пакет, опечатанный сургучной печатью председателя Совета Министров СССР, на лицевой стороне которого было написано: «Вскрыть при всплытии на СП-10». Но так как всплыть на СП-10 не удалось, то возникла проблема: вскрывать или не вскрывать пакет при всплытии в районе дрейфа СП-12? Такие пакеты зря не выдаются и наверняка содержат важные руководящие указания. И командиру лодки никто не советовал (даже Кичёв), в итоге И.Р.Дубяга принял решение и вскрыл пакет в присутствии свидетелей, о чем сделал соответствующую запись в вахтенном журнале. К счастью для него, да и для всех, в пакете оказалась лаконичная фраза за подписью Н.С.Хрущёва: «О всплытии донести ОТКРЫТЫМ текстом на КП главкома ВМФ».
Как пишет Мазюк: "...Всё ясно! Нам приказано сказать всему миру о свободном плавании и всплытии в Ледовитом океане. Пусть видят: теперь и мы не лыком шиты! Выполнение приказания Хрущёва снимало также груз ответственности за возможный контакт с дрейфующей станцией американцев, так как находилось в русле идеи оповещения мира о нашем присутствии в стратегически важном районе планеты". Это к тому, что в данном случае информационный шум как раз и был задуман!
Осталась последняя задача - совершить лыжный переход к дрейфующей полярной станции. Интересно, что автору воспоминания, Мазюку И.А. посчастливилось попасть в число назначенных к переходу членов экипажа, он все таки была капитаном медицинской службы, а врач всегда может пригодится, особенно в случае травмы при форсировании ледяных торосов или при наличии больных на дрейфующей станции. В лыжный десант были отобраны шесть человек, включая командира атомохода, подобрав лыжи (заранее подготовленные), надев полярное снаряжение, взяв боевое оружие, на случай встречи с белыми медведями, лыжники с К-115 начали медленное движение к станции.
Как пишет Мазюк: "...Впереди шёл И.Р.Дубяга, легко преодолевая остекленелые торосы и трещины в льдинах. Величина отдельных торосов превышала наш рост, и в это время мы теряли станцию из вида. Погода стояла тихая, морозная, но небо было сплошь затянуто свинцовыми тучами. Примерно через час пути с препятствиями мы вышли на ровную льдину, выбранную для станции с учётом возможного строительства посадочной полосы для полярной авиации. Идти стало легче, но вскоре мы поняли, что самолёты здесь давно не гостили: количество трещин в льдине к сентябрю сделало невозможным произвести безопасную посадку".
По мере приближения к станции сомнения о ее принадлежности развеялись (спасибо штурманам), в бинокль удалось различить советский флаг над станцией. Ободрённые встречей с соотечественниками подводники прибавили скорость, что далось не так уж и легко - неожиданный марш-бросок для людей, не тренированных в ограниченном пространстве ПЛ и, чего греха таить - сверх меры раздобревших на калорийных харчах, - дело непривычное, да и не простое.
По рекомендации врача (все того же Мазюка) за 300 м до станции подводники сделали небольшой привал, отдышались, подкрепились из термоса горячим кофе, передохнули минут двадцать, и возобновили движение к цели. И через полчаса (300 м!) они уже были на пороге станции.
Как вспоминает Мазюк: "...Что поразило нас, так это - полное безмолвие и большое количество вмёрзших в спрессованный снег туш белых медведей (полярники рассказали, как им неоднократно приходилось отбивать атаки медведей, пытавшихся поделить с ними их запасы полярного продовольствия). Подойдя к домику, над которым трепетал красный флаг, И.Р.Дубяга вежливо постучал в дверь... ."
Представьте друзья - вы на полярной станции, или в избушке где -то далеко в заснеженном лесу, вдали от цивилизации, дорого, людей. На сотни километров кругом нет никого кроме вас и ваших товарищей, и тут к вам в дверь кто-то стучится. Как бы вы отреагировали? Советские полярники отреагировали также добродушно, )))
"...Комичность ситуации мы поняли не сразу, и только после повторной попытки получить таким образом разрешение на вход услышали из-за закрытой двери темпераментное мужское выражение, не оставляющее сомнений, что станция обитаема нашими, русскими ДОБРОДУШНЫМИ людьми. Открыв дверь и войдя в помещение, мы увидели сидящего за столом полярника с намыленным лицом и опасной бритвой в руке. Обернувшись к нам, он широко раскрыл рот и, промычав что-то нечленораздельное, с криками выбежал из домика и помчался по направлению к длинному бараку станции...".
Вот тут мне непонятно - если в дверях стояло шесть подводников, то как из домика выбежал полярник? Вероятно в этом домике была еще вторая дверь? Не знаю, не бывал на полярных станциях, )). Конечно, это вполне ожидаемая реакция человека, который почти год провел на льдине со своими коллега,и тут такой сюрприз! Да, о том, что по маршруту дрейфа станции должна пройти в это время советская атомная подводная лодка они знали и выполняли специальные подводные взрывы. Но они вряд ли могли предположить, чтобы лодка всплыла рядом с их полярной станцией и ее экипаж установит с ними контакт!
По словам Мазюка: "...Уже через 2-3 минуты все полярники окружили подводников и еще через некоторое мгновение началось настоящее братание, когда И.Р.Дубяга представился по всей военной форме. Когда торжественная часть встречи закончилась и настало время возвращения на лодку, И.Р.Дубяга пригласил полярников посетить ПЛ, для ознакомления и пополнения запасов продовольствия и медикаментов".
В делегацию от полярников вошло семь человек, которые, прихватив с собой грузовые нарты для транспортирования ожидаемых подарков, выстроились в цепочку и быстро пошли вперед, а подводники последовали за ними по уплотнённой лыжне. Как вспоминает врач, время на возвращение "десанта с К-115" оказалось значительно короче, несмотря на очевидную усталость. Вот что значит идти по лыжне с профессиональными полярниками!
На лодке полярников ожидала торжественная встреча и праздничный обед. Члены экипажа со всем радушием встретили этих отважных людей, провели экскурсию по атомоходу, пообщались, накормили, поговорили. Командир приветствовал отважных зимовщиков, вручил им памятные подарки и солидные запасов продовольствия. В свою очередь начальник полярной станции (он тоже был в составе делегации) поблагодарил за возможность увидеть своими глазами современный атомоход. Встреча была теплой, но не долгой, и вскоре гости, поблагодарив за подарки, спешно покинули борт атомной подводной лодки. График похода есть график похода - впереди был еще последний отрезок подо льдами.
Погрузившись, атомная подводная лодка К-115 взяла курс к Берингову проливу, где заканчивалась граница ледяного поля и где должна закончиться самая рискованная часть этой исторической экспедиции.
Всегда хорошо то, что хорошо кончается не так ли?
Статья подготовлена по материалам воспоминаний И.А.Мазюка.