Гениев войны знают все. Суворов, Наполеон, Цезарь. Но гении, товар штучный. Судьбу почти любой военной кампании решают крепкие профессионалы. Их много и их имена знакомы не каждому. Кто знает воеводу Федора Пушкина? Именно его умелые действия при осаде поляками Севска в 1634 году помогли сгладить последствия «смоленской конфузии» армии М.Шеина.
1 марта 1634 года большое польско-литовское войско во главе с известными военачальниками Жолкевским и Вишневицким подошло к Севску, где воеводой служил Федор Тимофеевич Пушкин. Город был неплохо укреплён, но Пушкин предпринял дополнительные меры «укрепя осаду». Гарнизон состоял из стрельцов, городовых казаков и прочего служилого люда числом около 600 человек. Силы были явно не в пользу русских.
Не успели поляки толком расположиться, и оценить обстановку, как их ждал первой сюрприз. Севчане совершили дерзкую вылазку: «и многих польских и литовских людей побили и языки поимали». Из расспросов пленных, Пушкин понял, с какой силой столкнулся и что хочет противник: «идти под твои государевы северские и украинные города». Одним словом, развить смоленский успех.
Поняв, что город просто так не взять, поляки приступили к - правильно - осаде, окружая и блокируя крепость. Но здесь их ждал второй сюрприз. Пушкин не собирался пассивно сидеть в осаде и ждать милости от судьбы. Неожиданно для врага, русский отряд совершает вторую вылазку. Успех рейда был впечатляющим: «знамена и языки поимал».
Для предотвращения новых вылазок со стороны севчан, противник увеличивают количество караульных рот и усиливают обстрел города: «бьют безпрестани из пушек, и день и ночь». Верный своей тактике активной обороны, Пушкин решается на третью вылазку. Результат следующий: караульные роты смяты, а противник понес существенные потери.
Когда пушки ничего не могут сделать, в ход идет хитрость. Жолкевский послал к русскому воеводе гонца с предложением обменять пленных. Для уточнения списков невольников и деталей обмена, в стан врага прибыл севский голова Григорий Бакшеев. Однако сразу стало ясно, что поляки что-то затевают. Переговоры зашли в тупик.
Жолкевский, раздосадованный упорством московитов, выдвигает ультиматум. Город должен немедленно сдаться. В ответ, Пушкин вернул ему письмо, а гонцу велел передать «с бранным словом», чтоб они впредь «таких врак и прелестных слов» ему не писали.
Война есть война и воюют люди. А люди разные. Опасаясь измены и других негативных последствий осады, Федор Тимофеевич приводит к присяге служилых людей и севских голов, что бы « во всем радеть, и города не сдать, и из города не скинуться и никакия хитрости над городом не учинить». Стоит отметить, что никаких проблем с приведением людей к присяге, у воеводы не было.
Спустя неделю после начала осады, 7 марта, поляки решились на генеральный штурм: «жестоким приступом со всех сторон, и частик во многих местех высекли, и острог секли и ров приметом дровами и соломою наметали и примет под двумя башнями зажгли». Но приступ был отбит. Враг понес большие потери, в том числе и пленными.
Языки рассказали, что намечается еще один штурм и под стены города сделан подкоп. В своем стиле, не ждать, а действовать, Пушкин дает команду совершить еще одну вылазку. 12 марта русские отряды атаковали вражеские шанцы, где порубили «многих людей». Место подкопа было обнаружено и засыпано.
Столкнувшись с организованной обороной и «крепкостоятельством» московитов, поляки сняли осаду и выдвинулись в сторону Литовского рубежа. И не последнюю роль сыграл в этом противостоянии крепкий профессионал и умелый воевода Федор Пушкин.
Автор: Михаил Фомичев