Разной была судьба насильно угнанных в Германию советских граждан. По воспоминаниям очевидцев некоторые немцы относились к поступившим к ним на работу славянам с сочувствием, и тогда их жизнь была более-менее сносной. Но гораздо чаще каждый прожитый в рабстве день превращался в ад. Об одном из таких случаев рассказал бывший военный прокурор 5-й ударной армии Николай Михайлович Котляр в своей книге «Именем закона».
В конце февраля 1945 года к Николаю Михайловичу обратился прокурор 416-й стрелковой дивизии Авраам Гаска, с просьбой помочь принять решение в не совсем обычном деле. В комендатуру недавно взятого немецкого посёлка Гроссдорф обратилась девушка с заявлением о том, что её нужно арестовать за убийство. Это была советская гражданка, которая несколько лет проработала на местных кулаков. Котляр попросил предоставить ему дело для изучения. И чем дальше вчитывался в строчки рапортов и объяснений, тем живее разворачивалась перед ним трагедия белорусской девушки, угнанной на работу в Германию ещё в начале войны.
Ефросинья Андреевна (фамилия не указана) пришла в комендатуру 5 февраля и была похожа на сумасшедшую. Переходя с плача на стоны, она всё же смогла пояснить, что её надо судить за убийство двух немцев, которых она сожгла в их же усадьбе. Позже, успокоившись, рассказала, что это были мучавшие её работодатели (показала следы незаживающих на теле побоев). Комендант задержал девушку до выяснения всех обстоятельств дела и направил на указанный ею хутор дознавателя с двумя понятыми. Вернувшись, те доложили, что дотла выгорели дом и хозяйственные пристройки, на их месте только мелкие угли и пепел.
Девушка рассказала, что в сентябре 1941 года, когда ей было 17 лет, её с мамой в составе большой группы односельчан погрузили в эшелон, взявший курс на запад. Дальше был лагерь. Зимой 1942 года пленных женщин выгнали на мороз, где их начали осматривать прибывшие немецкие гроссбауэры (зажиточные крестьяне). Они осматривали своих будущих рабов как скотину, но все унижения узники сносили безмолвно. Из-за страшного голода попадание в батрачки было единственной надеждой выжить.
Ефросинье «повезло»: её выбрала семейная пара угрюмых гроссбауэров лет сорока. Когда привезли в хозяйство, объяснили, что её обязанность – ухаживать за скотом. И начались беспросветные будни, где тяжёлая работа чередовалась с побоями за малейшую провинность. Особенно ей запомнилось, как били смертным боем за то, что она, не удержавшись, съела предназначенные на корм свиньям четыре морковки.
Девушка часто задумывалась о том, чтобы наложить на себя руки, удерживала только надежда на приход Красной Армии. Ефросинья научилась понимать немецкую речь и услышала об участившихся поражениях фашистов на фронте. А в начале года на дорогах появились первые немецкие беженцы, которых становилось всё больше. И тогда хозяйка сказала мужу: «Надо бы её убить, она на нас русским нажалуется, и нам несдобровать».
Ефросинья решилась на побег, но хозяева стали запирать сарай, где она содержалась. Девушка успела прорыть подкоп под топчаном в соседнюю конюшню. Всё было готово к побегу, но тут ночью на улице послышался шум. Ефросинья бросилась к двери и посмотрела в щель: на улице стоял хозяин с ружьём и его жена с керосиновой лампой и фонариком. Вне себя от ужаса, она бросилась к подкопу, нырнула в него и, пробежав через конюшню, выглянула на улицу.
Хозяева оставили на улице лампу и, включив фонарь, вошли внутрь сарая. Ефросинья подскочила к двери и задвинула засов. Немцы поняли, что оказались в ловушке. Раздался выстрел и девушке обожгло плечо: через щели в неё попала дробь. Вне себя от ярости, она метнулась к каменной яме, где всегда был керосин. Схватив ведро, выплеснула содержимое на дверь, а потом метнула в неё лампу. Окрестность вмиг озарилась огнём, сопровождаемым воплями немцев. А через некоторое время раздался уже их рёв…
Ефросинья бросилась бежать. На рассвете увидела какую-то яму на краю леса и забилась туда, а днём услышала: «Эй, фрау, вылезай!». Это были советские бойцы. Она всё рассказала им, и они посоветовали явиться в военную комендатуру, которая открылась в близлежащем посёлке.
- Ваше мнение? – спросил Котляр у прокурора дивизии.
- Жалко девушку. Но есть строгое указание: самосуд не чинить и бороться с ним. Поэтому и спрашиваю вашего совета – ответил подполковник юстиции.
- Прекращайте дело. Это не самосуд, а чистой воды самооборона. Всё произошло ещё до прибытия наших частей. Девушка оборонялась и даже получила ранение. Не прими она меры, немцы в знакомой им местности быстро нашли бы её и довершили задуманное убийство. Подлечите девушку и отправьте домой – распорядился прокурор армии.
Через полтора месяца лечения оправившаяся от физического и нервного истощения Ефросинья Андреевна была отправлена на Родину. Вполне возможно, что кто-то из её родственников выжил, и был несказанно рад возвращению девушки буквально с того света.
Бесстрашная девушка, которая воевала на штурмовике Ил-2 и стала Героем Советского Союза
Как воевала поэтесса Юлия Друнина
Военный трибунал строго осудил женщину-повара в назидание другим