Ровно год назад поделился впечатлениями о самой необычной и запомнившейся встрече Нового года. Во Вьетнамских джунглях.
Не планировал эту тему продолжать, но заглянул как-то в чуланчик давних воспоминаний, а там еще оказались прошлые новогодние праздники - уникальные, из череды домашних/уютных выпадающие, странные и заслуживающие о них рассказать.
Так к сути истории: новый 1994 год я встречал … в Австралии!
Это сейчас на Зеленый Континент проложено множество туристических маршрутов, и любители экзотических впечатлений туда и плавают, и летают. Но 30 лет назад (ровно!) для тогдашних, пока еще внутренне советских товарищей, совсем непривычно.
Но по порядку и с предысторией.
Даже если бы я сочинял увлекательный сюжет, вряд ли придумал бы более эффектную и впечатляющую завязку.
Где-то задолго до Нового года в середине ночи меня разбудил телефонный звонок. Мобильных не было и в помине - городской звонил. Но удивительным не-городским сигналом: международный. И в этой самой середине ночи на чисто английском языке со мной дружелюбно/приятельски заговорил Президент. Не Америки, нет, но Всемирного Герпетологического Союза. Английский я изучал факультативно, разговорного опыта - никакого, с Президентом этим не был знаком даже заочно. Но со страху и от неожиданности разобрался в сути вопроса.
Грядёт Всемирный Герпетологический Конгресс, а поскольку тогда все в мире старались поддержать бывший СССР во всяких благих начинаниях, упомянутый Союз принял решение выделить средства на финансирование участия в этом Конгрессе наиболее каких-то бывших советских коллег. И я оказался в числе этих особо приглашенных.
Организаторы того Конгресса были расточительны и амбициозны. Поэтому проводился он в самый Новый год и в самом экзотическом краю Мира - в Австралии, с ее уникальной герпетофауной и максимальной удаленностью от остальных центров науки (стОит заметить, что тот Конгресс оказался не только самым масштабным и самым помпезным, но и самым разорительным в истории мировой герпетологии - больше подобных не было).
Целый букет ярчайших воспоминаний остался у меня от того мероприятия и от той поездки. Но тут я ограничусь только актуальными: празднование нового года, знакомство с ботаническим садом, легендарная австралийская герпетофауна и новогодние подарки.
Новогоднее застолье.
Конгресс проходил в чудесном австралийском городе Аделаида (о котором я до того ничего практически не знал), и у меня осталось впечатление, что вся научная активность Конгресса была лишь обрамлением главного: новогоднего празднества.
Для этого был арендован какой-то роскошный то ли отель, то ли бизнес-центр - отдаленный и с огромным парком, участников туда и обратно привозили автобусами-шатлами Увы, праздник был настолько бурным, шумным, людным, обильным, что запомнилась, главным образом, его захватывающая атмосфера и почти без деталей.
Про запомнившиеся детали коротко.
Перед началом собственно застолья гости гуляли по тому парку. Хотя у них, в Южном Полушарии, и царит в это время года лето, но австралийское лето 1993/94 гг. выдалось не по-южному прохладным. Тем более - ночью, тем более - новогодней. Мы бродили по роскошному тропическому саду и ежились от холода. Зато все вокруг было расцвечено ненавязчивой иллюминацией и во всем парке в разных уголках стояли столики с … настоящими горами сыров! Как с голландских натюрмортов. Огромные художественно надрезанные сырные головы разных форм и расцветок, всевозможные деликатесные сыры, все это с изысканной фуршетной сервировкой, все искусно разложенное, все благоухающее (понятно, как и понятно, почему сырные столы-витрины были вынесены на открытый воздух). Я тогда и названий практически всех этих сыров не знал, а большинства из них и в глаза не видел. Не то, что пробовать.
Кстати сказать, до сих пор не понимаю, почему праздник новогоднего чревоугодия там начинался сырами: обычно их предлагают в качестве десерта. И любопытна, конечно, дальнейшая судьба этих сырных развалов, потому что гости лишь чуть всю эту роскошь пробовали - она так и осталась в темном саду, когда мы расселись за столами.
- Собственно за столом царили обжорство/возлияния (с чудесной нашей привычкой беспорядочно чередовать разные алкогольные напитки) и какая-то безудержная эйфория. Они-то и остались в памяти. Разве еще некоторое недоуменное разочарование от впервые отведанного мяса кенгуру, которое - на мой непросвещенный вкус - нечем не отличалось от обычного безликого «мяса».
Ботанический сад.
Знаменитый Ботанический сад/парк Аделаиды - все-таки главное мое австралийское впечатление. Да и канал мой по большей мере растениеводческий, поэтому я его упоминаю, хоть это и не вполне новогоднее.
Два особых момента. - Чудесный климат Аделаиды позволяет выращивать тут под открытым небом растения почти со всего мира. И потому совсем не сложно воплощать очевидную концепцию представленности разных флористических областей и сообществ. Дружно соседствуют, например, березовая рощица с соответствующими ей кустарниками/травами и живописная коллекция суккулентных растений из разных аридных зон Земли.
Я, глазам своим не веря, бегал от одного фантастического-невиданного кактуса к другой монстрозной эуфорбии, а недовольный мой приятель/коллега, едва отходящий от Новогодней ночи, плелся за мной с фотокамерой.
- И прямо противоположное впечатление. По моим представлениям, все это коллекционное ботаническое богатство нужно было стеречь/охранять и никого не пускать. Но сад - он же городской парк - был людным, как праздничная ярмарка. По газонам бегали-прыгали-лежали горожане. Они же бесцеремонно сновали среди коллекционных растений, у каждого из которых - солидные научные бирки и всякие предупредительные-разъяснительные надписи, и без малейшего трепета их задевали и трогали (и растения, и бирки с надписями).
Более того, новогодние каникулы и многонациональность населения ярко выражались в … свадебных пикниках на любой вкус и обычай - нарядные группы в национальных одеждах живописно располагались среди островков всемирного ботанического разнообразия.
Не могу сказать, что подобное единение народа с ботаникой мне по нраву, но так оно там было устроено.
И все-таки главное в аделаидском ботсаду - Консерваториум. Я тогда впервые услышал это слово не в привычном значении «консерватория» - высшее музыкальное образовательное заведение, но в значении оранжереи высочайшего уровня (это значение ближе к исходному латинскому conservare, «сохранять», поскольку именно призвано сохранять растения и их естественные сообщества).
Огромное многоярусное суперсовременное прозрачное сооружение - как из фильмов про невероятное будущее. С потрясающими воображение системами климатконтроля и автономно, хоть и регулируемо, живущими сообществами растений (кое-где - и животных). Тут несколько дней потребовалось бы ходить, чтобы ознакомиться и осознать. Дней этих у меня не было, но и нескольких часов хватило помнить долгие годы.
Несколько лет назад оказался на научном семинаре, на котором приглашенный из Эдинбурга лектор рассказывал про актуальное в мировых ботанических садах. И вот он, чтобы произвести впечатление, показывает фотографию того самого Консерваториума в Аделаиде, уверенный, что никто не узнает и все удивятся. А я там был! И давно-задолго.
Полевые наблюдения в типичной австралийской пустыне.
Тоже не новогоднее. Но знаете, про Австралию и без знаменитых пустынь - невозможно.
Один день плотного графика работы Конгресса был отведен на экскурсии по выбору. Я естественно, решил ехать именно в пустыню - посмотреть на еще одну, поскольку работал чаще всего в разных пустынях. Ну и главная австралийская герпетофауна, лицо Континента, конечно, там - в пустыне.
Фешенебельный/комфортабельный автобус повез меня с группой самых мировых специалистов в пустынное сердце Австралии. Несколько часов езды. Приехали в это сердце в самый разгар дня. Уже упоминал, что их лето случилось в тот год холодным. Но все равно: лето-пустыня-полуденный зной. Едва можно двигаться по раскаленному песку-глине - хорошо, есть годами выработанный навык. Как и в других пустынях, радующие глаз развитие и цветение - это весной, а сейчас - все спряталось-отмерло-засохло. Только угрюмые-унылые неубиваемые колючки. И ничего живого/шевелящегося на поверхности - солнце же в зените! Вся жизнь в пустынях - ночью и на рассвете/закате.
Вместе с мировой герпетологической элитой я побродил по этой бестенной жаре, убедился, что ничего живого на поверхности нет, и, собрав последние силы, вернулся к автобусу.
От него, громадного, хоть какая-то тень была, мы в эту тень забились, а организаторы поездки жизнерадостно подтвердили, что никогда и ничего в австралийской пустыне летним дне не сыщешь. Но огорчаться не стоит, поскольку наиболее типичных представителей местной фауны они привезли с собой - из своего университетского террариума. Открыли багажник, достали холщовые мешочки и стали вытряхивать из них одного за другим ошарашенных «типичных» змей-ящериц. Мировая научная элита принялась азартно каждого вытряхнутого-ошарашенного фотографировать, после чего его засовывали обратно в мешочек и предъявляли нового. Потом нас повезли в ресторан и обратно - в Аделаиду, несколько часов.
Имитация реальности была всегда и неискоренима.
Фотография на память.
В завершающий день любого научного мероприятия обязательна коллективная фотография участников - для исторической памяти. Проблема этого конгресса в том, что участников немерено и ни на каком крыльце всех ни усадить-ни выстроить.
И вот всех нас собрали на площади перед внушительным конгресс-залом с тем, чтобы сфотографировать откуда-то сверху широкоугольным объективом.
Трудно управляемая толпа волнуется-готовится к ответственной съемке, и тут ко мне подходит миловидная дама, известная мне по публикациям, и просит разрешения на время фотографирования постоять рядом со мной. Ну я как польщен во всех отношения! А она разъясняет вежливо, что благодаря такому соседству рассчитывает увеличить шансы найти себя потом на этой масштабной суперколлективной фотографии. Дело в том, что я незадолго до того купил сувенир - соломенную шляпу с огромными полями. С такой, действительно, на фотографии не затеряешься.
Шляпа моя привлекла практичную даму - не я и не мой наивный доклад.
А фотография та до сих пор где-то у меня лежит - такая большая, что в альбом не поместилась. И действительно, я - вернее моя шляпа - на ней яркое пятно ориентир.
Миссия подарка.
Новый год и подарок - такая неразрывная ассоциация. Вот только в Аделаиде случилась история с подарком не мне, но посредством меня.
В буфете гостиничного кафе работала наша недавняя соотечественница - и вдруг пригласила нас с моей доброй коллегой к себе в гости: показать, как живется рядовым австралийцам-переселенцам. Ну кто отказался бы?!
Интересно оказалось посмотреть, как неинтересно устроена стандартная бытовая жизнь недавних соотечественников: благополучная тоска. Но с перспективой.
Вот только оказалось также, что приглашение было продуманным и не совсем бескорыстным: радушная хозяйка попросила отвезти в Москву, а там встретиться передать (в Казань!)подарок ее сестре - подвенечное платье. Которое - ни-ни - нельзя было ни сложить, ни упаковать, ни положить, но только вести на плечиках в специальном чехле, на вытянутой руке. При моих-то чемоданах с пожитками, сувенирами и книгами. Но можно ли было отказаться?! Повез, привез, передал.
Надеюсь, приложил руку к чьему-то почти новогоднему счастью…