Прошло ровно два года. Перекидной календарь на рабочем столе Савельева показывал 9 сентября 1941 года, вторник. Два года – невелик срок, но насколько изменилась жизнь за это время!
Прав оказался тогда Лукьянов, из памяти Андрея не выходили его слова, ведь предвидел Юрий Николаевич, что не сегодня-завтра пламя войны из Европы может перекинуться на нашу страну. Еще как перекинулось – за два месяца боевых действий враг оказался совсем рядом от Ленинграда и Москвы.
Особенно тяжелое положение сложилось у Ленинграда, где немецкие войска подошли к городским кварталам и рвались к Шлиссельбургу, планируя замкнуть кольцо окружения. Велись обстрелы из дальнобойных орудий, а 8 сентября вечером в небе появились десятки гитлеровских самолетов, и посыпались бомбы. Взрывы принесли тяжелые разрушения, пожары, гибель людей. Уничтожены склады с продовольствием. Снабжение с Большой земли прервалось, ощущалась нехватка продуктов и товаров первой необходимости. На днях в сводке Андрей прочитал, что в городе произведено первое снижение продовольственных норм по карточкам: рабочим и инженерно-техническим работникам стали выдавать по 600 граммов хлеба в день, служащим – по 400, иждивенцам и детям до 12 лет – по 300.
Чекисты из Ленинградского управления несли потери с первого дня войны. С марта по июнь 1941 года накануне войны в западных областях Белоруссии и Украины проводилась операция по пресечению агентурной деятельности германских спецслужб. 50 сотрудников управления уехали в Белостокский район для оказания помощи местным отделам НКВД. Завершив трехмесячную командировку, они как раз 21 июня сели в поезд до Ленинграда, а в пять утра следующего дня их эшелон попал под налет немецкой авиации. В разбитых и горящих вагонах погибли десять ленинградских чекистов. Их фамилии на картонном щите в черной траурной рамке бросались в глаза всем, кто проходил мимо в холле второго этажа.
«Надо мстить фашистам за каждого убитого», – зло думал Андрей у себя за работой, вспоминая траурную табличку, ведь он хорошо знал многих из них.
Дверь слегка приоткрылась, из коридора кто-то громко сообщил:
– Всем собраться у начальника отделения на совещание!
Кабинет Лукьянова был вместительным. Чекисты, молодые люди в возрасте двадцати пяти-тридцати лет, сдержанно завершая начатые разговоры, входили и рассаживались вокруг длинного стола для совещаний. К одному из его торцов примыкал письменный стол хозяина кабинета, на котором лежали стопками документы. Впрочем, хозяин не сидел, а стоял у окна, наблюдая за входившими подчиненными. Рядом с ним на высокой тумбочке в горшочках стояли домашние растения: устремленные вверх веточки аспарагуса, свесившиеся с тумбочки зеленовато-серые плети традесканции, и даже ярко зеленые сочные побеги алоэ, о которых владелец кабинета увлеченно заботился сам или поручал на время своих командировок женщине-делопроизводителю. Руководство управления благосклонно относилось к своеобразному занятию для души, не упуская при этом случая добродушно пошутить на тему о «клумбе» домашних цветов в служебном помещении старшего лейтенанта госбезопасности.
В остальном кабинет Юрия Николаевича ничем не отличался от других начальственных кабинетов: застекленные шкафы с книгами и массивные сейфы у стен, над ними портреты Ленина, Сталина и руководителей наркомата в Москве.
Подождав пока все рассядутся, Лукьянов прошел на свое место и начал выступление совсем не с того, чего от него ждали.
– Послушайте-ка, что я вам хочу сказать, товарищи мои дорогие! Особенно это касается наших «фронтовиков» в кавычках. Имею в виду тех, кто ко мне обращался лично или писал рапорты по команде с просьбой отправить на фронт в действующую армию, – он в качестве доказательства своих слов поднял несколько листов бумаги, исписанных чернилами. – Предупреждаю тех, кто еще заикнется по этому вопросу: буду строго наказывать! Что это такое, товарищи? Вы что, мальчишки? На фронт просятся! Фронт сам пришел сюда, и обеспечивать безопасность города Ленина – наша с вами прямая задача. Никто нам не заменит в сложившихся условиях ни одного выбывшего сотрудника.
Чекисты, особенно те, в чей адрес прозвучала суровая тирада руководителя, опустили глаза в пол. А Юрий Николаевич продолжал:
– Все видели, что вчера натворили в Ленинграде гитлеровские бомбардировщики. Читали сводки о потерях и о неустановленных лицах, которые наводили сигналами вражеские самолеты на цели. Я вновь напомню вам содержание приказа НКВД и НКГБ СССР от 2 июля сего года об организации борьбы с вражескими агентами, подающими световые сигналы самолетам противника. В нем подчеркивается, что на наблюдательных пунктах противовоздушной обороны города необходимо установить дежурство наших оперативных сотрудников. На пустырях, кладбищах, скверах, садах и парках организовать засады из отрядов милиции под руководством чекистов. Во исполнение требований этого приказа мы в ночь с 12 на 13 сентября принимаем участие в операции всего управления по выявлению в районах города лиц, выпускающих ракеты и подающих световые сигналы противнику. С каждым из вас сейчас обсудим, кому в каких районах предстоит оборудовать скрытые засады и посты.
В числе первых Лукьянов подозвал Савельева и ткнул карандашом в развернутую схему города:
– Ну, Андрей Петрович, ты у нас один из наиболее опытных сотрудников отделения, тебе и задачу ставлю самую сложную. Участок работы будет обширный – в восточной части Васильевского острова, от набережной Макарова до Смоленского кладбища.
Там находится очень важный объект: радиозавод имени Козицкого. Часть этого завода была эвакуирована на восток еще в июле, но производство в его корпусах сохранилось. Между прочим, завод выпускает портативные коротковолновые радиостанции «Север». С ними наши разведгруппы ходят на задание в тыл врага. И требуется от нас сохранить это производство, чтобы ни одна фашистская бомба… Ты понял? Дальше. Участок большой, но из оперработников будешь там один. Соберешь группу из милиционеров местных, общественников толковых привлечь можно, и вместе решить задачу. Надеюсь на тебя!
Один за другим чекисты подходили к столу и получали задания и некоторые советы начальника отделения. Как только все вернулись на места, Юрий Николаевич сообщил:
– На этом совещание закончено. Но скажу еще вот что. Понимаю, что питаетесь вы сейчас скудно. Таким молодым, здоровым парням как вы, имеющегося пайка, конечно, не хватает. С этим ничего не поделаешь – весь город в кольце блокады живет тяжело. Однако задачи наши за нас никто не решит, а они требуют физической силы и выносливости. Ночью в засаде на голодный желудок долго не высидишь, сон сморит, и всё пойдет насмарку. Перед началом операции, о которой мы говорили, в нашей столовой в девять вечера будет накрыт ужин. Все свои дела планируйте так, чтобы быть в это время в столовой и поесть на дорогу. Полезно для здоровья. Думаю, ни у кого вопросов не осталось. Ступайте работать!
В назначенный час в столовой было шумно от разговоров, за столиками собрались все, кого назначили на ночное дежурство. Официантки расторопно разносили на подносах порции каши, кофе, хлеб. Тарелки с густой пшенкой задымились на столах вкусным ароматом. Аппетит разыгрался даже у тех, кто не собирался есть. Возле выхода из столовой те же официантки вручали каждому бумажный кулек с сухим пайком на ночь: ломоть хлеба и несколько кусочков сахара.
Один из молодых чекистов, выходя из столовой в коридор, громко резюмировал:
– Точно продумано: выдать сухой паек после того, как мы кашу съели. А то бы этот хлебушек с сахарком за ужином умяли.
Коллеги согласно рассмеялись.
… Андрей пришел на сбор своей боевой группы в пункт участкового уполномоченного милиции на проспекте Железнякова, бывшем Малом проспекте Васильевского острова. Перед ним в тесной комнате сидели на стульях и стояли у стены все собравшиеся: три милиционера, немолодые уже люди, их ровесник – бодрый пенсионер, активист из домоуправления, четыре студента, явно старшекурсники по виду, и вихрастый черноглазый подросток лет двенадцати-тринадцати, в кепке и шерстяном свитере. Мальчишка выглядел рослым и крепким, и уверенно посматривал на всех прямым, серьезным взглядом.
Савельев покосился на участкового, лысого широколицего мужчину с редкой фамилией Перепелица, и поинтересовался, кивнув на паренька:
– Молодого человека, с какой целью пригласили?
Мальчишка встрепенулся, возмущенно набрал воздуха в грудь, чтобы достойно ответить несведущему начальнику, но его опередил Перепелица, который неторопливо, с южнорусскими нотками в голосе пояснил:
– Этот хлопчик – дюже хваткий. У первую ночь бомбежки сам ко мне прибёг и рассказал, что видел, как хтой-то там в темноте хвонариком подмигивал. Побежали мы с ним в тую сторону, но никого уж не застали.
– Ясно, – кратко откликнулся Савельев и начал подробно инструктировать людей, где кому расположиться в засаде и что делать в случае встречи с диверсантом.
Люди внимательно слушали четкие указания чекиста и почти без вопросов уходили на улицу, чтобы успеть занять места до объявления ночной воздушной тревоги. В комнате остались участковый Перепелица и мальчишка, к которому Савельев обратился:
– Тебя как зовут?
– Игорь Гончаров.
– Подойди к схеме, Игорь, и покажи, где ты находился в ту ночь и где видел человека, который светил фонариком?
– Самого человека я не видел, потому что до него далеко было, и темно. Я живу на 12-линии и, когда завыли сирены, я не в бомбоубежище со всеми побежал, а в садик на Камской улице. Хотел посмотреть, как наши зенитки будут по фашистским самолетам лупить. Думал, может, летчики ихние на парашютах спустятся, а здесь их сцапать можно. Потом в небе загудело, бомбы стали падать, взрывы слышались со Среднего проспекта. А я – в садике прячусь, так как решил, что в него не попадут. Стою, смотрю вверх и во все стороны, но вдруг сквозь ветви деревьев вижу, будто кто-то лучом электрического фонарика сверкает. Вот здесь на вашей схеме, возле Уральского моста через Смоленку.
Понял, что надо помощь позвать и устроить облаву на вражеского сигнальщика. Побежал из садика на улицу, а меня участковый за руку поймал и хотел в бомбоубежище отвести. Я ему про сигналы фонариком рассказал, и мы побежали к мосту, но уже никого не увидели.
Андрей взглянул на схему района, где был обозначен садик на Камской улице.
Он казался островком зелени среди каменного леса домов. Рядом синела извилистая линия реки Смоленки. Андрей посмотрел на парня и распорядился:
– Понятно. Ты, Игорь, пойдешь со мной. Вместе будем за диверсантами охотиться. Вы, Перепелица, оставайтесь дежурить здесь на пункте, у телефона. И посматривайте за обстановкой. Сектор наблюдения будет вдоль всего проспекта.
– Слушаюсь! – ответил участковый и по-военному приложил ладонь к козырьку фуражки.
Садик – действительно удобное место для наблюдения за тем, как развернутся события на набережной реки Смоленки, прикинул Савельев. С восточной стороны должен просматриваться Уральский мост, с западной стороны – Смоленское кладбище.
На Камскую улицу они с Игорем и отправились. Территория садика отделялась от проезжей части улицы низкой кованой решеткой с двумя калитками.
Внутри ограды росли деревья и кусты, за которыми давно никто не ухаживал. В вечерней тьме сомкнувшиеся кроны дубов и кленов выглядели, будто лес в детских сказках. Особенно густые заросли образовались у самого берега Смоленки. Там, у воды раскинулось царство плакучих ив. С другой стороны садика, ближе к улице, где было свободнее от зелени, стояли крашенные деревянные скамейки. Но кто-то затащил одну из них в заросли у бережка.
– Там что, на скамейке в кустах, в мирное время парочки по вечерам сидели что ли?– спросил, осматриваясь, Андрей.
– Не-е-е, парочки вечером сюда не ходили – хулиганов побаивались. На той лавке пьяницы вино пили, а иногда наши взрослые пацаны курить собирались, – со знанием дела пояснил Игорь.
– Вот пойдем и сядем, пока налет не начался. Нас там ниоткуда не видно.
Андрей снял осеннее пальто, которое захватил из дома для тепла, расстелил его на лавочке, предложил сесть юному напарнику и сам сел рядом. Над ними раскинулся черный купол ночного неба, на котором сияли звезды и светила полная луна. Андрей поднял голову и сказал:
– Небо чистое. Фашисты прилетят, как пить дать. Их летчики не упустят хорошую погоду.
Игорь согласно кивнул и спросил:
– Вас как зовут?
– Можешь звать Андреем Петровичем.
– Тогда буду звать дядя Андрей, ладно?
– Дядя Андрей? – удивился Савельев, который себя явно не относил к категории людей в солидном возрасте, но возражать не стал. – Ладно, зови.
Потом спросил:
– Ты родителям сказал, что ночью на дежурстве будешь?
– Кому говорить-то? Мать врачом в больнице работает, она сама по ночам дежурит. Отец на фронте с начала войны. Был инженером в мостостроительном тресте, и в армию его призвали в саперные войска. Наверное, на фронте тоже мосты строит. Еще сестренка младшая есть. Но её бабушка летом к себе в Вологду увезла.
– Ты в школу сейчас ходишь?
– Хожу иногда, – неохотно сообщил мальчишка.
Потом пояснил:
– Чего бестолку ходить-то? Наш седьмой класс объединили с шестым, потому что учеников в школе мало осталось. Кого-то в эвакуацию увезли, кто-то болеет и не ходит. А двое наших даже погибли: нашли снаряд не взорвавшийся, хотели из него порох и капсюль вынуть, а он бабахнул. Парней осколками посекло. Я ходил, когда их хоронили на Смоленском…
– Жалко ребят, молодые погибли ни за что, плохо это. Но тебе ходить в школу обязательно нужно. За знаниями. Война кончится, снова мирная жизнь начнется. Работать где-то надо будет. А у тебя образование всего шесть классов.
– Училка сказала, что в конце четверти контрольные работы писать будем, тогда и пойду. Я учусь хорошо. Напишу контрошку, она оценку за четверть поставит. Вы вот говорите, что после войны работать надо. А я со следующей недели на работу пойду. Мать договорилась, чтобы меня истопником в больницу взяли, у них рабочих рук не хватает. Буду работать и получать продовольственные карточки. Сейчас жратухи маловато: утром дома пайку съем с чаем, днем к матери в больницу схожу, она чем-нибудь покормит. Потом до следующего утра в животе от голода урчит, – тихо закончил Игорь.
Андрей вспомнил, что в кармане его пальто лежит сухой паёк на ночь. Он улыбнулся, достал пакетик и сказал:
– Хорошо, что ты напомнил. Возьми, поешь!
– А вы как же, дядя Андрей?
– Я поужинал, когда на дежурство шел. А ты не ужинал, так что ешь, а то диверсанта ловить сил не хватит!
Игорь недоверчиво посмотрел на чекиста, но рука сама потянулась к хлебу. Он аккуратно откусывал маленькими кусочками и долго жевал, а после захрустел сахаром.
Слегка подкрепившись, паренек откинулся на спинку лавочки и пустился философствовать, благо Андрей молчал, размышляя о чем-то.
– Дядя Андрей, я вот думаю, что наш Ленинград – это самый лучший город на свете. Большой, красивый, удобный. И почему только столицей страны назначена Москва?
Поскольку Андрей не отвечал, Игорь продолжил тему:
– Дядя Андрей, вы же радио слушаете? Вот почему всегда говорят: «Московское время столько-то часов»?
– Потому что Москва – столица Советского Союза и главный город нашего часового пояса, – прервал собственные размышления и откликнулся Савельев.
– Но Пулковская обсерватория ведь у нас в Ленинграде, и Пулковский меридиан – наш. Значит, в часовом поясе главным городом должен быть Ленинград. Представляете, как будут красиво звучать по радио слова «Ленинградское время»…
– Да, «Ленинградское время», действительно, звучит очень красиво, ты прав, – произнес Андрей и резко поднялся со своего места, потому что над городом разнесся рев сирены воздушной тревоги и послышался протяжный гул авиационных моторов.
Где-то тяжело ухнули первые взрывы бомб, бабахали зенитки, небо перечертили лучи прожекторов ПВО. Над огромным городом кружили десятки вражеских самолетов, с воздуха на кварталы домов падала смерть.
Савельев велел помощнику следить за обстановкой в направлении к Смоленскому кладбищу, а сам нашел место откуда хорошо видно, что происходит в районе Уральского моста.
Волна бомбардировщиков накрыла Васильевский остров. Взрывы слышались с той стороны, где находился Балтийский судостроительный завод.
Грохот стоял такой, что Андрей не мог думать ни о чем, кроме того, что в его дом пришла война. До врага, который летал в небе, ему было не достать, но, если появится враг на земле, то сегодняшняя ночь будет для него последней.
Он вскарабкался на толстую ветку раскидистого клена и с высоты своего наблюдательного пункта напряженно всматривался в темноту.
Прошло минут десять-пятнадцать, как вдруг недалеко в темноте вспыхнул огонек, будто кто-то чиркнул спичкой, закуривая. «Кой черт, закуривая!», – мгновенно возразил сам себе чекист. Сейчас во время бомбежки на улице ни одной души не должно быть, курить просто некому. А ведь именно там, где вспыхнул свет, находится радиозавод имени Козицкого. Враги с земли подают сигналы фашистским летчикам – вот что это! Он спрыгнул с дерева, мгновенно разыскал в темноте Игоря и отправил к участковому:
– Пулей лети! Перекрывайте 8-ю и 9-ю линию, чтобы сигнальщик там не спрятался, а я вдоль Смоленки пробегу к мосту, здесь близко.
Мальчишка тут же исчез, а Андрей, пригнувшись, побежал к мосту. Мягкая и влажная земля скрадывала звуки шагов. Ноздри ощущали речной запах: пахло тиной, мокрым деревом, досками и бревнами, лежавшими у берега, и водой с примесью солярки, попадавшей в речку с проходивших днем судов.
Через несколько минут Савельев оказался в том месте, откуда светил фонариком неизвестный сигнальщик. Деревья и кусты вдоль берега здесь заканчивались, но у самого моста росла ветвистая ива, возле которой укрывалась темная фигура человека. Андрей крался незаметно, но тот каким-то особым чутьем обнаружил присутствие постороннего, оглянулся и испуганно ойкнул.
– Стой! Стрелять буду! – негромко, но угрожающе отчеканил Савельев.
Не реагируя на предупреждение, сигнальщик со всех ног бросился через Камскую улицу, но вдруг застыл на месте, заметив бегущих навстречу людей. В нескольких десятках метров впереди показались фигуры грузного милиционера и быстроногого паренька, это спешили на помощь участковый Перепелица и Игорь. Сигнальщик крутнулся на месте и попытался убежать по мосту на другую сторону Смоленки, однако на пути уже стоял Андрей. Он схватил беглеца за плечо, сделал подсечку, повалил на асфальт и скрутил ему за спиной руки. Рывком перевернул на спину лежавшего ничком худощавого длинноволосого мужчину в добротном плаще с пояском и в цветастом шелковом шарфике, тот поднял на чекиста полные страха глаза и захрипел, дергая острым кадыком:
– Не убивайте! Не по своей воле я! Они заставили меня… Я все расскажу… Не убивайте!
– Кто тебя заставил? Говори быстро! – Савельев, придавив сигнальщика коленом, справедливо решил, что сейчас можно получить от перепуганного насмерть сигнальщика важную информацию.
– Они, они! Это – уголовники, с финками, кастетами, наганами. Они заставили! Сказали, что убьют!
– Какие уголовники? Где их найти?
– Не знаю! Поджидали меня во дворе… Сказали, что убьют, заставили светить фонариком…
Подбежали Перепелица и Игорь. Участковый пнул сигнальщика носком сапога и воскликнул:
– Попался, гадина!
Тот опять запричитал:
– Не убивайте! Не по своей воле я!
Андрей показал рукой милиционеру, чтобы тот поднял задержанного на ноги, встал сам и перевел дух. Только сейчас в окружавшей тишине до него дошло, что воздушный налет закончился, и гул самолетов затих. Он посмотрел на горевшие в нескольких местах крыши домов, и удовлетворенно отметил про себя, что пожары уже тушили бригады МПВО: дым и пар клубами поднимались по соседству с открытым огнем. Люди выбрасывали с крыш зажигательные бомбы.
Втроем повели понурившегося сигнальщика по темным улицам в пункт участкового, откуда Савельев позвонил в управление и вызвал на Васильевский остров машину. Тем временем в помещение заходили остальные дежурившие в ту ночь люди и докладывали, что на их участках вражеские диверсанты обнаружены не были.
Через полчаса подъехала полуторка с открытым кузовом. Савельев и Перепелица одним сильным рывком приподняли задержанного со связанными руками и подсадили в кузов. Андрей пожал руку участковому и потрепал вихры своему младшему напарнику:
– Спасибо тебе, Игорь. Теперь ты – наш помощник. Много времени проводишь в городе, поэтому присматривай, где что не так. Держи связь с товарищем Перепелицей. Я буду ему звонить. Ну, бывайте здоровы!
Он запрыгнул в кузов, и машина тронулась.
В управлении Савельев сдал задержанного сигнальщика под охрану, а сам отправился в кабинет готовить отчет обо всем, что случилось ночью на его участке во время бомбежки. За окнами проглядывал белесый утренний свет, когда он пришел к начальнику отделения. Юрий Николаевич посмотрел на подчиненного покрасневшими от недосыпа глазами и сказал:
– Наслышан, наслышан о твоем успехе. Молодец! Теперь этого «фонарщика» раскрутить, как следует, надо. Кто, когда и где ставил задачи, как этих деятелей найти и так далее…
– Юрий Николаевич! Готов прямо сейчас пойти поработать с ним, тем более что я начал допрашивать его сразу после задержания. Правда, он какую-то околесицу стал нести про уголовников с кастетами, которые заставили его бедненького под угрозой смерти помогать фашистам. Ну, ничего, все расскажет на допросах.
– Расскажет, Андрей Петрович, вне всякого сомнения. Только не тебе. С задержанными сегодня ночью пособниками фашистов начала работать следственная группа. Они будут заниматься этим направлением работы. А у тебя теперь будет другая задача.
Андрей молча посмотрел на начальника, ожидая нового приказа.
Лукьянов начал издалека:
– Тебе, конечно, известно, что по приказу НКВД СССР от 25 августа в территориальных управлениях оперативные группы по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе реорганизуются в четвертые отделы, то есть разведывательные.
Савельев согласно кивнул.
– Правильно киваешь! Приказ до тебя доводили. На эти отделы возлагается работа по организации и руководству боевой деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп в тылу врага. Теперь началась реализация мер, указанных в нем. За линией фронта в лесах Ленинградской области уже созданы партизанские отряды для борьбы с оккупантами. Во главе большинства из них стоят чекисты. Партизаны нападают на тыловые части врага, нарушают коммуникации, затрудняют немцам подвоз резервов, уничтожают личный состав. Сейчас возникла острая необходимость усилить возможности партизан по разведке. В тыл врага командируются наиболее опытные сотрудники управления для оказания помощи по агентурной части командирам отрядов. От нас я направляю на эту работу тебя. Вот так.
– Моя командировка надолго планируется?
– Да как тебе сказать? К нам из Москвы новый начальник управления прибыл – старший майор госбезопасности Петр Николаевич Кубаткин, он провел первое совещание, где обсуждался этот вопрос. Ты должен знать, что это – указание «сверху». Пока всё наше руководство надеется, что за два месяца командированные управятся и вернутся! Ты понимаешь, что, к примеру, в нашем отделении сотрудника надолго терять нельзя. Сам видишь, что работы – море! Но заранее что-то предвидеть сложно, это уж, как пойдет работа с партизанскими разведчиками. Сейчас передавай дела Василию Зайцеву и отправляйся к начальнику четвертого отдела на инструктаж.
Глядя на выходящего из кабинета Савельева, Юрий Николаевич негромко, как бы разговаривая сам с собой, сказал:
– Вот ведь жизнь пошла! Отправляем сотрудника через линию фронта, в глубокий тыл врага, в партизанский отряд, где смерть за людьми по пятам ходит, а говорим о командировке буднично, словно ему из одного района мирного города в другой на трамвае съездить нужно. Да-а-а. И сроки возвращения уже определили, несмотря на то, что там, в тылу у немцев всякое может случиться. Задание-то непростое предстоит, опасное. Пусть тебя, Андрей, судьба хранит. Возвращайся в Ленинград живым-здоровым!
Этого тихого пожелания Андрей не слышал, потому что уже шел по длинному коридору управления, прикидывая, что нужно сделать перед дальней командировкой.
Илья Дроканов. Редактировал Bond Voyage.
Все главы романа читайте здесь.
=====================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
===================================================
Желающим приобрести роман "Канал. Война на истощение" с авторской надписью обращаться aviator-vd@yandex.ru
===================================================
Желающим приобрести повесть "Две жизни офицера Де Бура" с авторской надписью обращаться dimgai@mail.ru
======================================================
