- С добрым утром, Вьетнам! – о, да, детка, во Вьетнаме мы почти победили и это не Афган…
Девяностые пересекли экватор и катились к Миллениуму танковой колонной. Радио мягонько трогало даже провинцию, Фоменко стал знаком всем, даже не любившим Сарумарабу, а рок-музыка судорожно искала волшебный пендель, но вида не подавала, сохраняя пресловутую хорошую мину.
Там, за границей, за совковским бугром, за мечтой, отделявшей Неверленд от наших посконно-лыковых хлябей с навозными болотами, рокеры заряжали пушки, готовясь лупить по квадратам и прямой наводкой, окучивая слушателей. Последняя пятилетка двадцатого века звучала басами стоунера, семплами новых веяний, мусорно-контейнерным ритмом пацанов в масках из Де-Мойн штат Айова, айн-цвай-шиссен-унд-флюгенгехаймен Раммштайн, речитативом Лимп Бискит, грувом Корн и, конечно же, Антихристсуперстаром Менсоном.
- Я бегу по выжженной земле
Гермошлем захлопнув на ходу…
Чиграков мог в что-то интересное и нужное здесь и сейчас. Хулиганский рок-лабух, родившийся в дворовой музыке ровно Женя Осин, Чиж умел в рок-н-ролл, стартанув феерично быстро и сумев найти место в сердцах многих того времени.
Бабон, вернее - Вова, очень любил историю американского лётчика, попавшего в плен к злобным вьетконговцам. Володя, отличник и умница, страдал от главного неудобства многих хороших пацанов периода пубертата – смущался самых обычных девчонок. А девчонкам, тем, что нравились, был не особо интересен.
Да как большая часть нас всех, девчонки любили плохих мальчиков, впрочем, как всегда и везде.
- Мой «фантом» легко и быстро
В небе голубом и чистом
С рёвом набирает высоту…
В девяносто шестом, летом, школа подчищала десятые классы, мз двух формируя один одиннадцатый. Мне типа повезло, некоторым не очень и, зная друг друга последние года четыре, мы с Вованом оказались в нежных руках Татьяны Геннадьевны.
Вторую половину девяносто шестого рвали в клочья пронзительно-пафосные сопли «Да и на небе тучи» Иванушек. Обычную дискотеку, закрывавшую четверть, обзывали Осенним балом и, как водится, на всякий бал являлись как принцессы, так и принцы, равно как Золушки, феи-крёстные и Шрек в компании с ослом. Ослов, собственно, как и Шреков, всегда оказывалось больше принцев, а принцессы старших классов, такое тоже случалось, не менее часто превращались в тыкву. Особенно, если уделывались в грибы, шишки или сопли.
- Делаю я левый поворот
Я теперь палач, а не пилот…
Вовчик боролся с комплексами разными способами и среди них имелся пункт под наименованием «стиль». Стиль, ясен пень, все трактуют как хотят, девяностые накладывали оттенки со штрихами, гормоны почти семнадцати лет лишь добавляли и на осенний бал Вовец явился в белой водолазке с цепочкой на шее, красной рубашке нараспашку и широких джинсах. Наверное, в деле поучаствовал Мафия, наш самый пакостный одноклассник, решивший напоить Владимира, что ему весьма удалось. Бабон веселился, всем видом показывая - как нереально штырит третье исполнение долбаных «Туч…» и стремился к упруго-задастым десятиклассницам.
- Это вы вьетнамцы врёте зря
В гермошлеме чётко слышал я…
В понедельник ему даже было стыдно.
- Кто под Иванушек? Я?! Да я их не слушаю, я вот!
Доказывая очевидное, явно нося кассету аки талисман, Вовка извлёк что-то переписанное и тогда-то мы все услышали «Фантом». История американского лётчика, ляснувшегося в джунгли, покорила всех услышавших и про Вовкин почти нижний брейк под голосящего Игоря Сорина никто больше не вспоминал.
Как ни странно, тот Осенний бал обошёлся без драк и звездюлей, чудеса порой случались. Никто из принцесс не обернулся тыквой, а кто-то даже умудрился пошататься с кем-то пару недель. Походить, так сказать, мы ж не встречались, а ходили. Но это совсем другая история.
