Отрывок из романа «Восток-Запад. Одиссея айдола» еще малоизвестного, но очень талантливого и перспективного автора ColdFire. В пятницу будут опубликованы новые главы.
Надо сказать, что Андрей Ильич был когда-то женат, но жена, не выдержав его буйного нрава, сбежала, оставив на память заявление о разводе, флакон духов и пятилетнюю дочку Анечку. Дочку Наф-Наф любил и воспитывал, как умел, а умел он никак – то есть дочке никогда и ни в чем не было отказа, что бы не взбрело в ее детскую, а затем и юную голову.
В школе Аня училась на тройки – и то благодаря щедрым папиным вливаниям в бюджет класса, одних перечислений «на шторы» с лихвой хватило бы на десять занавесов Большого театра.
Единственное, в чем Анечка преуспела – это в освоении английского языка, поэтому после вручения аттестата, любящий папаша отправил ее в Оксфорд изучать историю искусств. Искусства как-то не особо прельщали, и в местных пабах Аню видели чаще, чем в аудиториях. Впрочем, совсем без искусств не обошлось – соседка по комнате в кампусе, этническая кореянка, подсадила ее на k‑pop в целом, а на Бон Бон Тука Анечка подсела самостоятельно, да так, что занятия пошли вообще побоку. Зато расходы на всевозможные приобретения – от мерча до брендовых шмоток, рекламируемых предметом обожания – приняли такие масштабы, что Ирина Петровна, получив очередное требование к оплате с пачкой пришпиленных счетов, наложила резолюцию «Отказать, а идиотку вернуть в Ломск».
Вернулась блудная дочь с семью чемоданами, набитыми до отказа всевозможными сокровищами, ценность которых могли оценить лишь истинные фанаты и которые за пару дней заняли все стены, полки и подоконники в папашином особняке.
Иллюстрацию рисовал ИИ
С истинными фанатами в доме была напряженка, зато по выходным собирались папины друзья юности, чтобы отдохнуть от всяких дресс-кодов и каких-никаких манер под пиво с воблой и неспешные разговоры об ушедшей лихой молодости.
Понятно, что с таким неотесанным контингентом, да еще и заполировавшим водочкой уже плещущийся внутри пивас, не мог не возникнуть базар на тему «Что это за наряженный и накрашенный как баба кадр везде на стенах? Уж не Анькин ли хахаль? Он что – из этих?».
Подозрение, что в доме, где понятия чтились почти наравне с уголовным кодексом, мог витать даже намек на «этих», огорчило хозяина настолько, что он решился попросить своенравную дочь убрать компрометирующие фото куда подальше.
– Я его люблю, папа! – сказала, как отрезала, доча. – Будут висеть!
– Анечка, я ж не выбросить прошу… только убрать… я ж не зверь какой, понимаю, что любовь зла…
– Ты что, старый хрыч, моего биаса, конфетку мою сладкую, только что чуть козлом не назвал? Сам козел, и я тебе больше не дочь!