Её отец был итальянцем, поэтом, бунтарём и политэмигрантом, бежавшим от реакционных итальянских властей в Англию. Он преподавал итальянский язык и итальянскую литературу в одном из лондонских колледжей и изучал творчество Данте Алигьери. Он назвал своего сына Данте Габриэль, и этот сын прославился как один из прерафаэлитов.
А Кристина Джорджина писала стихи, необычные, странные, полные переживаний, поражающие гипнотическим ритмом и серьёзностью чувств.
О, как сладок, как горько-сладок сон,
От которого впору проснуться в раю,
Где каждый, кто верен, кто разлучен,
Встречает любовь свою.
Как медлит тугая дверь:
Открылась, впустила, не выпустит уж теперь.
И все ж приходи в мои сны, чтобы я жила,
Превозмогая смертельный недуг,
Приходи в мои сны, чтоб я отдала
За дыханье дыханье и сердце – за сердца стук.
Склонись ко мне, мы с тобой одно,
Как давным–давно, мой друг, ах, как давно!
Кристина Джорджина сама была девушка серьёзная, ответственно относилась к вере и дважды расторгала помолвки с претендентами на её руку из-за их вольнодумства.
Желанья знала, и была желанна,
И жар пылал, где ныне пепел сед.
Ушедших дней навек затоптан след,
Развеяны вчерашние туманы,
Огонь желанья – суета сует.
Это отрывок из стихотворения, посвященного монахине - сестре Луизе де ля Мизерикорд. В миру эту монахиню звали Луиза де Лавальер.
Брат часто изображал Кристину Джорджину на картинах. Данте Габриэлю Россетти в ранние периоды его творчества были не по карману натурщицы. Но, скорее всего, профессиональные натурщицы его бы не устроили в любом случае. Он искал естественности и искренности, а не заученных поз.
Для картины "Отрочество Марии" ему позировали мать и сестра Кристина
И ещё одна картина - по её поводу, конечно же, было много шума. Всё-таки насчёт изображения Благовещенья существуют определённые каноны. Может ли Пресвята Дева быть испуганной, угловатой молодой девушкой одетой во что-то очень домашнее? Верующая и воспитанная во вполне викторианском духе Кристина всё же сочла возможным позировать для этой картины. В полотне есть те же гипнотичность и серьёзность, то же чувство судьбы, что и в стихах Кристины.
Огненные крылья у Архангела на ногах, и ступнями он пола не касается.
В одной древней экранизации "Визита инспектора" Пристли, аж 1979 года, эта картина висит в чрезвычайно респектабельной гостиной Берлингов и определённо работает там в качестве визуальной метафоры.
Между прочим, справа от инспектора картина тоже навеяна Россетти. Кажется, это Астарта Сирийская.
Вот так оно - рассказывать о сестре прерафаэлита, всё время отвлекаешься на картины.
В такой яркой среде Кристина Джорджина сумела стать неповторимой личностью и реализовать себя в творчестве. Стихи её в основном печальные (хотя она писала и сказки в стихах, и стихи для детей), но никогда не слезливые. В них есть сила и подлинность её натуры.
Последнее её стихотворение:
Вот и уснула. Вся суета улеглась.
Вот и уснула. Ни грома больше, ни гула.
Бледна, холодна, укрылась от дружеских глаз.
Вот и уснула.
Сердце спокойно – наплакалось, бедное, всласть, –
Боль не терзает, и страхи как ветром сдуло.
Вот и уснула, в беззвучную тьму погрузясь,
Без сновидений. Ни птичья звонкая страсть,
Ни ураган, которым дубы пригнуло,
Не пробудят. Легла под красного клевера вязь.
Вот и уснула.
На эту статью меня тоже вдохновила книга "Такие разные..."
О женщинах из круга прерафаэлитов продолжение следует)
О, вспомнила стихотворение Кристина Россетти из сборника для детей "Дин-дон". Коротко и ясно, и вполне соответствует её собственным принципам:
Нет слов "не хочу",
"не могу", "разучилась",
а есть "постараюсь"
и есть "получилось"
😉