— Ну, Виталька, дожили! Кто бы мог подумать, а? Мы тут, понимаешь, такие важные птицы, прям олигархи, корпоративчик закатили для своей же конторы. Своей, Виталь, вдумайся!
Лёха, недолго думая, откупорил шампанское, разлил по бокалам. Виталий взял свой, медленно так, будто пробует на вкус.
— Лёш, ну ты прям соловей, ей-богу, — протянул он. — А помнишь, как мы… скитались?
— Ой, лучше не вспоминай, — отмахнулся Лёха. — Давай лучше выпьем, что ли. И к матери надо заскочить, узнать, как она там.
— Да что с ней станется? — Виталий усмехнулся. — Она ж у нас кремень.
Мать, та еще штучка. Как ни уговаривали ее, чтоб к ним переехала, ни в какую.
— Буду, — говорит она, — одна жить, чтоб вы меня, старую, не видели, когда совсем из ума выживу.
И про прошлое старалась не вспоминать, про те трущобы, где они жили. Мать старалась, лишь бы пацаны уроки могли спокойно делать. Договорилась с бабкой-соседкой, и они после школы туда бежали, тишину ловить. А дома… дома вечно пьяный отец, искал виноватых, на ком бы сорваться. И мама, и они сами, и просто прохожий — кто угодно мог под горячую руку попасть.
Сантехник, а такая зараза, да и золотые руки, а все деньги — в трубу. И маму бил, конечно. А они, как подросли, за нее горой встали, ну и сами получали, куда ж без этого.
Однажды, когда они уже могли дать отцу отпор, мать им рубашки и джинсы купила, красивые такие. Прятала, конечно, в самый дальний угол шкафа, чтоб отец не нашел. Он же терпеть не мог, когда деньги на что-то, кроме водки, тратились.
Лёха подошел к Виталику, нахмурился:
— Долго еще?
— Да минут пять, — ответил тот. — А что?
— Да не знаю, как-то не по себе. Хотя батя до шести должен работать. Ладно, завтра доделаю, пойдем.
Виталий брата слушал, не потому что тот командовал, а потому что уважал, считал, что Лёха прав. Вышли они из школы, сначала шагом, а потом бегом — домой. Дверь закрыта, а из-за нее — крики, грохот. Лёха портфель бросил, разбежался и дверь вынес. Мать — лежит, не шевелится. А рядом — их новые вещи, разорванные, те самые, в которых они на елку собирались.
Лёха не дрогнул. Виталику страшно было, конечно, но он стоял рядом.
Отец, встретившись взглядом с Лёхой, вдруг как-то стушевался, будто споткнулся. Плюнул под ноги и вышел из квартиры. Виталька — к телефону, Лёха — к матери. Скорая, больница… Они орали под дверьми, пока сердобольная медсестра не вышла.
— Ну чего вы тут?
Лёха нахмурился.
— Мы никуда не уйдем.
— Ну, можете, конечно, — улыбнулась женщина, — но думаю, ваша мама не очень-то этому обрадуется.
— Что с ней? — Виталька чуть не плакал. — Все будет в порядке?
— Знаете, она, видимо, сразу ударилась головой и потеряла сознание. Если бы не это, то и следа бы не осталось. А так… придется ей полежать у нас. Но, уверяю, все будет хорошо.
Лёха шмыгнул носом. Пятнадцать лет, а тут… Парни вернулись домой, полночи убирали, потом уснули как убитые. Утром — звонок в дверь. Люди в форме. Долго расспрашивали, где были, что делали. Потом по соседям прошлись. Наконец, самый пожилой вздохнул:
— Ребят, должен вам сообщить… неприятность. Хотя, зная, как вы тут жили… В общем, вашего отца нашли сегодня утром, недалеко от дома. Видимо, не поделил что-то с собутыльниками. Примите мои соболезнования. И… маме тоже придется сообщить.
Когда дверь закрылась, Виталька повернулся к брату:
— Лёш, я не понимаю… Все закончилось? Мы теперь будем спокойно жить?
Лёха хмуро кивнул. Лишь бы никакой ошибки не было…
Мать ушла из больницы под расписку, чтоб хоть как-то похоронить мужа. Денег занимали у всех. Лёха стоял у могилы, зубы стиснув. Витальке хотелось поплакать, но потом он вспомнил тот вечер… и передумал. Мать сидела у гроба, смотреть на нее было страшно. Синяки, да еще эта обстановка… Она не плакала, не смотрела на отца, а будто в небо спрашивала: «За что?»
Через неделю мать вернулась на работу. Надо было жить, долги отдавать. Лёха сказал, что тоже пойдет искать работу.
— А школа? — удивился Виталька.
— Найду что-нибудь по вечерам, — отмахнулся Лёха.
Работу нашли быстро, в автосервисе. Хозяин — дядька из соседнего подъезда. Узнал их, выслушал, улыбнулся:
— Вы так вовремя! Вечером на шиномонтажке… да и прибраться надо. А запчасти такие, что одному не утащить. Вдвоем — самое то. Согласны? Буду платить как одному подсобнику, пополам.
— Согласны, — кивнули братья. — Спасибо!
В первую же зарплату оставили себе совсем немного, а остальное выложили перед матерью. Та за сердце схватилась:
— Господи, откуда такие деньжищи? Мальчики, что вы натворили?
Она чуть не плакала:
— Мам, ну ты чего? Мы ж работаем, в сервисе, у дяди Андрея.
— Как работаете? А учеба? Вы ж в школу каждое утро ходите!
— А мы после школы, мам. Все нормально, учеба не страдает.
Мать взяла деньги в руки, долго держала, а потом расплакалась. Обняла их и все шептала: «Выросли, выросли, мои ребятки…» Потом, немного успокоившись, сказала:
— Все не возьму. Давайте так: половину на обновки себе оставляйте.
— Мам, ну какие обновки?
— Вы ж взрослые, работаете. Должны хорошо одеваться.
— Все будет хорошо, теперь будет хорошо.
— Найти бы того человека… — пробормотала она.
— Зачем, мам?
— Да не знаю… то ли спасибо сказать, то ли просто посмотреть на него. Ладно, давайте ужинать. У меня сегодня тоже зарплата, и на ужин у нас отбивные!
Как давно это было… Лёха поступил учиться, следом Виталька. Лёша — в финансы, как он сам говорил, «деньги считать», а Виталька — в юристы. Потом Лёха предложил свое дело открыть.
Они приехали в ресторан. Лёха предложил руку матери, но та фыркнула:
— Ты что, думаешь, в шестьдесят я и ходить сама не могу?
Лёха смутился, посмотрел на Витальку. У того, наверное, в силу профессии, договариваться со всеми лучше получалось.
— Ма, ну чего ты такая? — улыбнулся Виталий. — С двух сторон от тебя — твои взрослые сыновья. Королева!
Зоя Сергеевна рассмеялась:
— Ой, Виталь, что-что, а говорить ты умеешь! Ну, давайте свои руки, так уж и быть, украшу вас собою.
А украсить она и правда могла. Несмотря на возраст, никто бы не сказал, что эта женщина и та, из прошлой жизни, — одно и то же лицо. И даже в спортзал ходила! Лёхе всегда было стыдно, потому что он сколько ни собирался, так и не мог себя заставить. А небольшой, почти незаметный, но животик уже появлялся.
Одета мама всегда была так, будто ей через полчаса к королю на прием. Причем даже дома. И в какое бы время сыновья ни заезжали, всегда их ждал обед или ужин.
Вечер, посвященный десятилетию фирмы, обещал быть фееричным. Лёха подозвал свою секретаршу:
— Слушай, Насть, хочу сюрприз устроить.
— Давайте, а какой?
Настю он обожал за то, что в любой ситуации девушка готова была поддержать его. Догадывался, конечно, что дело тут не в рабочем рвении, но старался не придавать значения. Семью ни он, ни брат поклялись не заводить. А вдруг гены отца возьмут своё или передадутся детям? Будут они другим людям жизнь превращать в ад. Лучше уж пусть этот гнилой род закончится на них.
Лёха зашептал Насте на ухо. Глаза девушки расширились:
— Вы серьезно? Это будет настоящий сюрприз! Я думаю, я быстро… их же на каждом углу…
Настя испарилась, а Виталька спросил:
— Ну, что-то там со своей Настей снова придумал? Не придется вас откуда-нибудь вытаскивать?
Лёха рассмеялся:
— Ну, надо будет — и вытащишь. На то ты и юрист компании.
Настя вернулась минут через двадцать. Сотрудники расступаются. Цыганка шла следом. Грудной ребенок, завернутый в такой же черный платок и привязанный к ней спереди. Они подошли к их столу и остановились.
Цыганке тут же подвинули стул, поставили тарелку. Она посмотрела на Виталия, на Алексея:
— Кому гадать?
— Да всем желающим, — ответил Алексей. — Ну, так, по паре слов.
Она усмехнулась:
— Смогу, конечно. Только хотят ли люди знать то, что им неведомо?
Цыганка поела, потом, чуть прикрывшись платком, покормила грудью малыша и кивнула:
— Я готова.
Музыку выключили, и Алексей встал:
— Дорогие мои, не знал, что бы такого сделать, чтобы этот день запомнился всем, и потому решил пригласить женщину, которая знает все и обо всех. Если есть желающие погадать, пожалуйста. Сара обещала, что глубоко в душу лезть не будет.
Все молодые девчонки выстроились в очередь. Алексей с улыбкой смотрел на их счастливые лица, когда они отходили от Сары. Потом цыганка попросила небольшой перерыв, посмотрела внимательно на Алексея, на Виталия, на Зою Сергеевну:
— А вы не хотите, чтобы я вам погадала?
Мама улыбнулась:
— Ой, вы меня простите, но я в такое не верю.
— А зря, — покачала головой Сара. — Если бы послушались старую цыганку, которая тебе плохого мужа пророчила, то замуж бы не пошла.
Зоя побледнела, а Виталий спросил:
— Мам, это правда?
Женщина махнула рукой:
— Да сто лет назад это было. Я тогда еще даже вашего отца не знала.
Виталий протянул руку:
— А мне можно?
— Ты хозяин этого всего?
— Не совсем, главный у нас Алексей, а я помогаю.
— Да слушайте его, — вставил Алексей. — Мы оба здесь одинаково главные и за все отвечаем пополам.
Цыганка уже смотрела на руку Виталия, а когда Алексей договорил, негромко спросила:
— Из-за убийства мучаешься?
Алексей растерянно посмотрел на цыганку и на брата:
— Вы о чем? Вам не кажется, что вы заигрались? За какое убийство?
Цыганка посмотрела на Виталия:
— А ты не мучайся, не ты в этом виноват. Судьба… Тебе было положено избавить свою семью от мучений. Ты у своей семьи ангел-хранитель.
Цыганка встала:
— Устала я, пойду. Провожать не надо, дорогу найду.
Снова посмотрела на Виталия:
— Поговори с семьей, они поймут. Потому что семья — это главное.
Она ушла, а Алексей натянуто рассмеялся:
— А еще говорят, что они, эти бродячие, что-то могут. Наговорила какой-то ерунды.
— Не ерунда, — тихо сказал Виталий. — Я действительно убийца.
Бокал из рук Зои Сергеевны со звоном упал на пол и разлетелся на мелкие кусочки. Что она, что Алексей смотрели на Виталия.
— Это я убил отца, — сказал он. — Дождался, пока Лёшка уснет, и пошел на улицу ждать его. Ждать не пришлось долго, он едва полз, а кирпичей вокруг было много. — Виталий опустил голову. — Вот и все. Права цыганка, не знал, что это так сильно будет мучить меня всю жизнь.
Зоя Сергеевна встала, обняла его:
— Ты… ты лучший сын. Спасибо. Понимаю, неправильно говорить такие слова, но повторю: спасибо. Иногда мне снится мой муж, и я вскакиваю в ужасе. Даже боюсь представить, что с нами со всеми было бы, если бы он был жив.
Виталий поднял глаза:
— Ну, а ты что скажешь, брат?
— А что скажу? — пожал плечами Алексей. — Жалею, что сам не додумался до такого, но больше так не делай.
Они обнялись втроем и долго так сидели. Потом Алексей отыскал глазами Настю:
— Мам, как думаешь, может, мне жениться?
А еще через полгода Сара была на их свадьбе почетной гостьей.
Конец.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.