Давно не писала про кейсы, решила написать про один из очень сложных и многоуровневых кейсов одной семьи, с которой я работала с 2019 до 2021 года включительно.
Сразу оговорюсь, что я его вела совместно с социальным работником работавшим по распоряжению от ювенальной юстиции (Jugendamt), с подключением адвоката, взаимодействием с неврологом и другими врачами (сюда же медкомиссии, особенно много и плотно с девочкой), классными руководителями разных школ (в итоге трёх) для детей, а так же с общественными организациями: AWO, Diakonie, Caritas и юридическим консультантом от ещё одной благотворительной организации («субподрядчик» от Diakonie) и с моим коллегой психологом по миграционным вопросам.
Уф! Сколько коллег и все на одну семью)
Поскольку всё сопровождение семьи длилось чуть более двух лет, то событий было невероятно много, все детали описывать было бы очень долго и в итоге это было бы муторно читать, поэтому я описываю основные моменты и останавливаюсь на особо интересных несколько подробнее. И конечно, есть вещи, которые я оставляю всегда «за скобками» соблюдая закон о конфиденциальности.
Эта семья, пожалуй, по сложности и комплексности оставила, наверное, самый глубокий след, так как уровень и многослойность проблем оказался просто невероятным, при том, они открывались по мере решения одних. А за ними открывались всё новые и новые, в какой-то момент начинало казаться, что им нет ни конца ни края.
И ещё один важный момент, который я хотела бы отметить, почему и в том числе, я хочу описать данный кейс, это то, что я периодически вспоминаю его в своих консультациях: некоторые клиенты, начинают описание своих запросов с искажением или утаиванием ключевых моментов. Мне лично неважно почему человек желает остаться в ФРГ или почему он сюда приехал, это его личное дело. Но некоторые считают, что говорить правду необязательно или ещё хуже – начиняют что-то «темнить».
Это невероятно усложняет задачу им помочь остаться и решить свои проблемы, иногда даже делает это практически невозможным. При общении со мной, это как с врачом, ложь в таких случаях оборачивается в потерю драгоценного времени и ставит дополнительные препятствия на пути самого вопрошающего.
Итак: семья из 4 человек, супруг с супругой и двое детей. Мальчик 9 лет и девочка 6 лет. Сразу выяснилось, что девочка имеет синдром аутического спектра (я отдельно расписывала её довольно подробно случай здесь и здесь), семья приехала в надежде улучшить состояние девочки и получить специализированную помощь в Германии и именно в земле NRW (Северный-Рейн-Вестфалия), в центре для аутистов города Кёльна. Они въехали нелегально (причём без основания на получение полит убежища) из-за чего абсолютно очевидно довольно скоро получили отказ по факту их интервью. Началась самая что ни есть, борьба, чтобы просто остаться, не говоря о том, чтобы найти терапию для девочки или вообще что-то ещё из их «собственного списка желаний». Место в лагере им дали, но переводили из одного в другой дважды. Из-за перегруженности именно города Дюссельдорфа и Бог знает ещё чего, куда их окончательно перевели, положенные по закону им интеграционные курсы женщине не предлагали, никакое наведение справок, «что, как, почему», ничего не дали. Муж (про него отдельно ниже) по состоянию здоровья и ментального диагноза вообще на них не претендовал, да и едва смог бы обучаться.
Изначально перед нами стояли следующие задачи:
- Оформление медицинской страховки
- Определение на языковые курсы (из-за отсутствия приглашения на обязательные курсы)
- Поиск и определение детей в учебные учреждения (школа для сына и спец школа для девочки)
- Терапия для девочки (про неё подробно уже было написано см выше.)
- Остаться в ФРГ (это естественно вышло на первый план как пришёл отказ и затмил не какое-то время всё остальное, но на самом деле всё делалось параллельно. В подобных случаях я составляю дорожную карту, что можно сделать чтобы увеличить свои шансы на ВНЖ в ФРГ)
Та же глава семьи (в данном случае это была жена, назовём её Карина, которая была единственным контактным лицом в связи с диагнозом мужа), с самого начала, рассказывала какие-то сумбурные детали как вся их семья попала в ФРГ, постоянно что-то таила, не договаривала. Паспортов у них на руках не было (на прямой вопрос у вас есть паспорта в принципе, отвечала уклончиво. В итоге, они их специально не взяли, и хранились они у каких-то знакомых в России, что конечно добавляло уйму проблем), попали они в ФРГ через Чехию нелегально (в интервью нарассказывали чего-то непонятное и выдуманное походу. Я читала объяснение от коллег из БАМФа с цитатами их протокола), туда каким-то транспортом, всё как-то туманно. Из-за такого подхода работать невероятно трудно, проблем, итак, хоть отбавляй, тут ещё и «игра в шпиона» и ещё один страшный бич мигрантов – слухи и, как говорит моя коллега «курочкины чатики»! Которые Карина, как и многие другие новоприехавшие собирала как не в себя (в этой статье я разбирала один такой слух о собаках, хотя тема сама по себе просто огромная и достойна отдельной статьи).
Первый вопрос интеграции после распределения — это оформление обязательной медицинской страховки и пособия и вопрос языковых курсов. В рамках официальной программы переселения каждому должен предоставляться интеграционный курс немецкого языка, с этого момента начались проблемы. Дело в то том, что многие положения в Германии описаны в общем порядке и зачастую каждый крупный муниципальный город исполняет их по-своему и так же их регламентирует. Поскольку выяснилось, что муж клиентки имеет серьёзные проблемы со здоровьем, включая нестабильное психическое состояние, она одна могла посещать курсы, которые ей были необходимы и только когда её дочь будет определена в спец школу, иначе дома с отцом девочка находится не могла (сын должен был быть в школе), в общем, замкнутый круг.
По причинам того, что въехала она в страну через один город, и позже была переселена в другой, бюрократический аппарат, как это часто бывает, начал пробуксовывать. В итоге приглашение на курсы не пришли вообще, а время шло и включился процесс Дублина (отказ в предоставлении убежища на территории ФРГ и высылка в первую страну соглашения). Нужно было срочно определять сына в школу, а девочку в спец группу в школу для детей с особенностями, мужа записывать на обследование в клинику, через терапевта к неврологу, с тем чтобы позже можно было начать подбирать лечение. У мужа начались панические атаки, он стал уходить их дома и пропадать часами. Параллельно определять девочку на специальное обследование, сперва в детскую клинику по работе с подобными детьми, с тем чтобы только потом можно было отправить в спец клинику на терапию для аутистов.
Поиск школы для мальчика, собеседование и общение с классным преподавателем, поиск спортивной секции (мальчик ранее занимался гимнастикой), всё это требовалось делать параллельно. Сама женщина хотела в последствии пойти обучаться и приобретать профессию (Ausbildung), что требует степень знания языка на уровне Б2, с дальнейшем трудоустройством. Надо сказать, что она сама была очень средне образована (не хочу никого обидеть, это просто констатация факта), что в принципе очень сильно усложняло её дальнейшую интеграцию в немецкой общество через учёбу и работу. Её изначальная профессия в Германии не котировалась (мастер швея) и обязательно требовалось переучивание.
Девочка наряду с устройством в школу коррекции, прошла все исследования, в конце концов получила терапию. Мама была определена на полагающиеся ей курсы немецкого, только при очень серьёзных усилиях, так как город не захотел перенимать её на свой баланс и ссылался на предыдущий муниципалитет (типичный случай бюрократического аппарата, хотя она имела полное право).
Теперь немного поговорим о муже поподробнее.
С ним получилось несколько неоднозначно, так как изначально особо ничего не было заявлено, кроме
ДЦП и затронутой речью, что видно невооружённым глазом слышно без диагноза. Были и тут «опущены» важные детали личных проблем, которые в процессе осложнили ситуацию и повлияли на процесс интеграции со знаком минус. Не устану говорить, что важно рассказывать правду, не скрывать, не придумывать, не додумывать и не собирать слухи, чем иммигранты сильно страдают, считая, а я вот тут «привру», и никто не заметит, а мне будет только обязательно очень хорошо от этого (иногда может быть, а чаще всего нет и цена этого может стать депортация). Это скрытое выйдет наружу, и как правило ,тогда, когда уже поздно что-то переиграть в пользу клиента. Многие охотно разносят слухи и приравнивают на себя чужие случаи, считают, раз тем что-то дали, то и мне дадут и наоборот. Запомните, каждый, я хочу это подчеркнуть, каждый случай индивидуален и по-своему уникален. Люди зачастую, сами не знают, какой фактор повлиял на решения властей, что стало ключевым моментом их личной истории, и почему соседа перевели в жильё с большими квадратными метрами, а вам по сходной схеме выделили меньше, почему одного депортировали, а другим дали заветное ВНЖ (Aufenthaltstitel, n befristet) и в последствие ПМЖ (Aufenthaltstitel, n unbefristet).
Итак, муж назовём его Петя, как второй родитель, производил впечатление тихого и необщительного человека, всё решала его супруга, исходя из проблем с артикуляцией, это было вполне понятно, пока не стали проявляться новые, доселе неизвестные (ну или так мне было сказано) симптомы. Как мы уже помним, все обращения идут через терапевта, который дают направление (Überweisung, f) к специалисту. Нас направили к неврологу (Neurologe, m), так жалобы Пети походили на смесь панических атак и эпизодов шизофрении. Надо сказать, что есть такая практика симулировать заболевания, обычно психического характера и через них попытаться убедить власти о невозможности депортации (что первый невролог нам и сказал, вернее намекнул, что Пётр де симулянт, пришлось сменить врача, что и потом подтвердилось правдой). Так как психические расстройства доподлинно установить или протестировать очень сложно, особенно если они эпизодические или нужен триггер. На основании собранной информации, Пётр получил комбинированные успокоительные, которые он начал принимать.
Когда прошло какое-то время и явно улучшения не наблюдалось, дозу стали увеличивать. По стечению обстоятельств, Пётр, будучи в возрасте около 35+ стал задыхаться по ночам, что существенно ухудшило его общее, и без того нестабильное, состояние. Пришлось даже вызывать скорую и вентилировать лёгкие. Выяснилось, что у него со возрастом, сменой обстановки и другими неизвестными факторами открылась сезонная бронхиальная аллергическая астма. Идём к пульмонологу (Lüngenarzt, m), делаем все необходимые тесты, получаем все необходимые лекарства и спрей для лёгких.
При этом психическое состояние медленно ухудшалось, Пётр стал пропадать и бесцельно бродить часами, порою возвращаясь под утро (даже заявлять в полицию об исчезновении ведь лагерь всё-таки по-своему режимный объект с охраной, контролем и журналом посещений). Жена говорила, что у мужа стала проявляться плохо контролируемая агрессия, он стал буквально биться головой о стенку, чтобы «успокоиться». Невролог, у которого он наблюдался, принял решение положить его в больницу, в соответственное отделение на полноценное обследование для установление более точного диагноза. Место в клинике пришлось подождать (полгода где-то, там пандемия конечно, сильно повлияла), в итоге он прошёл обследование, на основании, которого было выписано другое, комплексное медикаментозное лечение, что по итогу принесло желаемый успокоительный результат. Сказать, что это серьёзно облегчило общую работу с семьёй, это ничего не сказать.
Наверное, самый беспроблемный, но тоже до поры до времени оказался сын, пока он не схватил где-то грибковый лишай, из-за чего стали выпадать волосы, и это в итоге тоже вылечили.
Девочка, конечно, была самый сложный момент, ко всем описанным вещям, её не учили чистить зубы, вернее она не давалась, в общем прошлось удалять несколько зубов под общим наркозом, после которого ребёнок с аутическим спектром, буквально извивался и кричал, так что сбежались врачи из этого зубного праксиса.
Одним словом, можно вспоминать ещё много чего, но пока, пожалуй, достаточно, а то у меня самой уже начинают всплывать эти картинки слишком в ярких красках.
Всё это шло на фоне борьбы за получение статуса ВНЖ и пандемии, угроза депортации была очень реальной (есть шаги, которые позволяют грамотно растянуть процесс и выиграть время), семье продлевали статус Duldung всего на месяц в течение полутора лет (адвокат смог несколько раз подать запрос на 3 месяца, просто чтобы не ходить в миграционную службу Ausländerbehörde как на работу). Нам удалось выиграть суд, семья смогла остаться в ФРГ и Карина была на седьмом небе, ведь по факту, она добивалась одна без мужа и должна была стать локомотивом для своей семьи.
Это одна из историй, одна из сотен тех, которые «собраны» в моем опыте. Выход есть всегда, даже если закон говорит «у вас нет шансов остаться».
Если вам нужна помощь или консультация, пишите в тг или записывайтесь через форму на таплинке. И да, у меня даже можно «просто спросить»🫡
С ув. Елена