Подобно тому, как до приезда в Балаклаву я не подозревал существования у нас на Черноморском побережье производства сардинок, точно так же я не подозревал, что на этом же побережье можно иметь очень порядочное вино за 28 к. за бутылку. Мы, живущие в центре Россиии, знаем крымские вина в рубль, полтора; за 70 к. нам подают в погребах уже какую-то сомнительную водянистую кислятинку… Здесь вино, после выжимки и годичного хранения в бочках, продается по 2 р. ведро, более молодое – даже от рубля. Об этих я не говорю, но за 4 р. вы получите хорошее, густое, цельное, двухлетнее вино, которое по разлитии в бутылки, обходится вам в 28 копеек и кототрое без этого предисловия и не в Крыму многие из нас с удовольствием выпивали бы за «маленькое» французское вино, в роде Medoc или St. Julien, заплатв за бутылку рубль, и нашли бы, что это совсем не дорого. Отчего такого вина нет в продаже в наших винных погребах – ну, не говорю за 28, а пусть бы за 40-45 к.?
По всей вероятности, причину этого нужно искать в том, что большинство виноградников представляют собою все мелкие владения в 2-3-5 десятин (я говорю исключительно об окрестностях Балаклавы), которых владельцам и некогда и неудобно возиться с продажею вина по мелочам, да и некому продавать в раздробь, а открывать свои склады для такого незначительного производства (200-500 ведер в год) нет расчета, поневоле все продается в руки оптовых скупщиков, а те уже гривенником пользы на бутылку довольствоваться не станут.
Есть у меня знакомый вблизи Балаклавы. Славный этот старик. Выслужив скромный пенсион, старый генерал купил на свои скромные сбережения две десятины запущенного виноградника за городским кладбищем, где в соседних скалах всю ночь поют сычи и филины, выстроил себе среди этой несколько фантастической обстановки небольшой домик, привел в образцовый порядок виноградник, окружился сочинениями французских философов и доживает свой век на покое, но доживает не сложа руки: старик еще крепок и духом, и телом, и любит трудиться.
Первым делом, приобретя виноградник, он выписал себе всевозможные французские руководства по виноградарству и стал штудировать это дело с прилежанием юноши, а теперь работает в своем винограднике, что называется, con amore. Чистота производства и порядок поразительны. И вот, его мечта продать свое полуторгодовалое вино по три, три с полтиной за ведро…
Мы часто с ним беседуем о его винограднике, где старик копаетися целые дни. Только подхожу вечерком к его высокому плетню из хвороста, сейчас из-за него раздается тревожный лай, а вслед за ним знакомый мне возглас:
- О-о! Бобрик, славная собака!
Значит Павел Михайлович на работе. Ходим мы с ним по только что «подрезанному» винограднику и беседуем; Павел Михайлович сажает свои виноградные чубуки; налево, тут же шагах в тридцати за плетнем – белая ограда и кресты кладбища; направо в скале жалобно ухает сыч.
- Запела моя птичка, - улыбается добродушно старый философ, не признающий никаких вещих свойств за этим мрачным обитателем скал. – Пора домой, а я вот второй сотни чубуков еще не досажал!
- Да стоит ли и работать, Павел Михайлович, при этих низких ценах на вино? Разве так только, ради совего удовольствия?
- Нет, отчего же? Перекопка, обрезка, уборка – все вместе обходится мне рублей в 75, ну скажем, 80 рублей на десятину, всего 160 руб., кладите 200. Получу я с двух десятин 250 пудов винограда, то есть 200 ведер вина, а вот начну с будущего года обрезку пониже, по французскому способу, надеюсь получить вдвое больше винограда, так вот, 200 ведер по три с полтиною – 700 рублей: выходит пятьсот чистыми. Что же больше с двух-то десятин требовать?
Единственный крупный виноградник близ Балаклавы принадлежит г. Скирмунду; у него десятин 20, дающих ему от двух до трех тысяч ведер хорошего вина. Подвалы ждя хранения вина очень обширны, устроены прекрасно и, по-видимому, с немалыми затратами. Вина выдерживаются и вообще весьма недурны; особенно хороши сладкий токай – очень приятное и густое десертное вино; недурны также и ликеры разных сортов.
Артезианские колодцы
Общее неудобство, от которого страдают все здешние виноградники – недостаток влаги, не то, что на южном побережье между Балаклавой и Алуштой, где чуть ли не на каждом шагу и на любой высоте дорогу пересекают ручьи, родники, фонтаны и канавки. Но подземной воды и здесь очевидно много, судя по прорывающимся кое-где в скалах ключам; при том водоносные пласты находятся во многихместах, блаоприятных для устройства артезианских колодцев; поэтому и г. Скирмунт предпринимает в нынешнем году на своем винограднике бурение артезиансокго колодца глубиной около 17 сажен.
Вообще бурение артезианских колодцев получило в последнее время в Крыму довольно большое применение: под Севастополем, в имении г. Грипари, предполагается в нынешнее лето также бурение артезианской скважины: во многих степных имениях и даже городах (Мелитополь и др.) сделаны и делаются артезианские колодцы. Стоимость их, конечно, зависит от тех горных пород, которые лежат в недрах, при породах средней твердости обходится приблизительно рублей около 10-15 на погонную сажень глубины, включая в это и закрепление скважины по всей ее глубине железными трубами. Возможность пользоваться артезианской водой представляет вопрос громадной важности не только для владельцев степных имений, ведущих полевое хозяйство, но и для владельцев фруктовых садов, так как урожай фруктов находится в прямой зависимости от обилия влаги, а фруктовые сады здесь в Крыму – статья далеко не маловажная: некоторые сады, особенно северные по долинам Альмы, Качи и Бельбека, приносят десятки тысяч дохода за лето и обыкновенно откупаются наезжающими из внутренних губерний купцами с начала лета.