– Эй, Сказочница! – В старческом голосе зовущего прозвучала чуть ли не мольба. – Выйди ненадолго!
Нет, это был не Молочник. Дарина ошиблась. Но кто бы там ни пришёл, видеть его ей не хотелось. Слушать и говорить с ним – тем более. Не было на это сил.
Однако нежданный гость уходить не собирался. Он упрямо топтался снаружи и что-то неразборчиво бубнил то ли самому себе, то ли ещё кому-то, мешая Дарине вернуться к прерванным мыслям.
Всё-таки ей пришлось выпутаться из покрывала и выглянуть из палатки.
Она увидела не одного, а сразу троих стариков, только двое стояли немного поодаль. Всех их она хорошо знала. Каждый день видела, как они, обросшие, лохматые, в грязном тряпье, чуть живые, изжёванные беспощадной Дорогой, упорно боролись с ней: скребя и стуча по её тверди палками, тянули свои иссохшие тела вперёд.
– Что вам нужно? – спросила Дарина того старика, который, видимо, был направлен к ней на переговоры от имени всех троих.
– Прости, что потревожили тебя, – сконфуженно заизвинялся старик.
Он был выше Дарины, но словно как-то съёжился, уменьшился. Казалось, что он смотрит на неё снизу вверх.
Сказочницу уже почти не удивляли такие взгляды.
– Вот, – старик протянул ей неразгибающуюся ладонь с корявыми пальцами. В ней, точно в уродливой чаше, лежали три монеты. – Нам нужна сказка. Больше у нас денег нет… Но мы можем отплатить делами: хвороста тебе принести или яблок накопать…
Дарина покачала головой.
– У меня нет сказок. Сказками распоряжается Старейшина. Сходите к нему.
– Ходили уже, – вздохнул старик, и его рука упала, как будто лежавшие в ладони монеты вдруг налились огромной тяжестью. – Отказал он нам.
«Странно… Почему Старейшина отказал этим несчастным старикам? – озадачилась Дарина. – А! Наверное, у него просто закончились беловики! Их ведь не так много».
Она относила Старейшине по два беловика каждой новой сказки, а недостающее количество изготавливали советники. Таким образом Старейшина, по его словам, о ней заботился, избавлял от переписывания одного и того же. Лучше потратить это время на сочинительство нового, считал он. Написала, принесла – дальше уже не её проблемы.
Каким было это «недостающее количество», Дарина не знала, но не думала, что большим. Вот старикам и не хватило. Хотя… Старейшина мог бы велеть советникам изготовить ещё один беловик, специально для стариков, но почему-то не сделал этого.
Опять Дарина не понимала его поступков. Несчастные старики больше всех нуждались в глупых сказках про Благодатные Земли, а он им отказал. Конечно, у него были объяснения, как всегда мудрые, однако она, тоже как всегда, сама додуматься до них не могла.
Один из стариков, ждавших поодаль, решительно заработав посохом, приблизился к ней и прошамкал:
– Разве ты не хозяйка своим сказкам? Почему ты не можешь сделать нам одну?
Дарине хотелось поскорее избавиться от своих просителей, но в то же время было их жаль. Она заколебалась: не сходить ли к Старейшине, не попросить ли за них, – но потом подумала, что он будет недоволен этим, как тогда, когда она ходила просить разрешение сделать беловик для Беллы. Да ещё станет торопить со следующей сказкой. Нет, не стоит лишний раз показываться ему на глаза. Старики, беловики – это не её проблемы. У неё своих проблем хватает.
– Я делаю сказки только для Старейшины. У нас с ним такой уговор, и я не могу его нарушить, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и никакое сочувствие в нём не проскакивало. – Через несколько дней будет готова новая сказка. Сходите к нему ещё раз.
– Что толку? – вздохнул первый старик. – Денег у нас всё равно нет…
– Денег? – не поняла Дарина.
Он снова протянул ей свою скрюченную ладошку с тремя монетами.
– Надо семь монет, а у нас только три.
– Старейшина берёт за сказки деньги? – удивлённо и очень осторожно спросила Дарина. Ей казалось, она произносит что-то настолько жуткое, стыдное, нелепое, что об этом даже думать преступно. Однако разобраться было необходимо.
Старик посмотрел на неё с испугом.
– Почему – Старейшина? Ибрагим Советник! И не берёт, а наоборот! Он даёт сказки тем, кто жертвует на строительство Благограда семь монет за раз. Мы просили Старейшину, чтобы он позволил Ибрагиму дать нам беловик за три монеты, семь нам никогда не накопить. Но Старейшина сказал, что правило одно для всех, ничего не поделаешь…
Дарина ещё не успела оправиться от первого потрясения – признания Молочников и неожиданного обретения бабушки с дедушкой, как на неё обрушилось новое. То, что она узнала сейчас, даже не потрясло её, а придавило, словно от нависшей над общиной тучи отвалился большой окаменевший кусок и упал прямиком на Дарину.
– Я попробую что-нибудь для вас сделать, – неопределённо пообещала она всё ещё чего-то ждущим от неё старикам, лишь бы те поскорее ушли. – Идите.
Они принялись благодарить, кланяться, хотели заранее отдать свои три монеты, но тут туча выронила на общину первые крупные капли и наконец прогнала их восвояси.
Дарина понимала, что нужно спрятаться от дождя в палатке, но не могла сдвинуться с места. Какая-то её невидимая часть, наверное душа, и в самом деле лежала придавленная к земле неподъёмным, тоже невидимым, камнем: Старейшина обманул её! Он говорил, что будет дарить сказки тем, кто в них особенно нуждается. Но те, кто в них нуждался, как раз и не мог их получить!
Она думала, что служит людям, а служила, оказывается, только двоим: ему и Ибрагиму! Они превратили её служение в добычу денег!
Как это произошло? Когда? Почему она ничего не знала? Впрочем, это не удивительно: она постоянно занята вымучиванием сказок, ничего не видит и не слышит вокруг себя. А попутчики ничего ей не говорят, потому что им в голову не приходит, что Сказочница может не знать, как распоряжаются её сказками.
От кого-кого, но от Старейшины она не ждала обмана. Как же ловко он опутал её своими сетями: «Ты особенная! Твоё предназначение – служить миру! Служение сделает тебя счастливой!»
А как ловко они с Ибрагимом Советником вывернулись, назвав продажу сказок сборами пожертвований! Благоград! Дарина могла поверить и свою исключительность, и в свою особенную миссию, и даже существование Благодатных Земель до конца не отвергала. Но в строительство Благограда не верила. Зачем его строить там, где нет никакой нужды что-либо строить? Где ни души, ни тела не будут ни в чём нуждаться? Старейшина с Ибрагимом просто набивают себе карманы!
Он говорил, что людей надо любить… Вот он, значит, как их любит! Если даже Старейшина способен на подлые поступки, то что говорить о Молочниках и обо всех остальных? Любить их! Смешно!
Дождь уже не капал, а хлестал по общине холодными твёрдыми струями, будто прутьями. Путники попрятались от него, кто в палатках, кто в шалашах из ветоши, кто под повозками. Костры погасли. И только Дарина всё стояла под дождём. Ей казалось, что с неба льётся река, смывает с неё липкую грязь, и из новой Сказочницы, вкусившей сладость славы, денег и покровительства, она становится Сказочницей прежней – зрячей, озлобленной и свободной.
Продолжение здесь: Путница. Сквозняки
Начало романа: