Ты не посмеешь, так нельзя! Это наша мама!
То есть ты можешь так поступать, а я нет?
Наталье Геннадьевне исполнилось всего 56 лет, когда она заболела. Женщина абсолютно не придала значение слабости, тем более градусник показал всего 37,2. Да и в поликлинике не сильно торопились проводить различные обследования, выписав стандартное лечение. Но прошла неделя, а лучше не становилось. Ее становилось то лучше, то хуже.
Врач на приеме, пролистав ее карточку, хоть и вела ее участок всю жизнь, вообще презрительно скривилась и произнесла:
— Сдайте утром анализы. Наталья, странно, что ничего не помогает, даже антибиотики.
Ей тоже было странно и создавалось впечатление, что врач искренне считает, что она сознательно не лечится, чтобы побыть подольше на больничном. Или ей нравилось высиживать километровые очереди, выслушивая негатив. Утром она сдала анализы, а уже в обед ей позвонили из поликлиники, мол, срочно приезжайте.
Ее терапевт моментально предложила ей госпитализацию. Мол, так и так, ничего страшного, но давайте лучше в больницу. Ничего не понимая, она собрала вещи и поехала туда. Набрала дочери:
— Карина, что-то там с моими анализами, надо в больницу ложиться.
— Надо, значит надо. Мама, позвони потом, нет времени пока.
— Хорошо.
Разместившись в палате, со всеми познакомившись, вышла в коридор и набрала сына. Тот долго расспрашивал ее, а потом решительно сказал:
— Ладно, мама, я завтра приеду.
— В смысле? А работа твоя, Оля, Сашенька?
Зачем его срывать? У сына недавно родила жена, его помощь там была нужнее. Она всегда его учила помогать Оле, ведь женщина в этот период нуждается в помощи. Да и что он приедет, ради чего? Приходить раз в день с супом? Так кормят неплохо, что отвлекать. Тем более, дочка живет недалеко, если что попросить можно. Конечно, она может отказать, но попытка не пытка.
— Хорошо, мама, если что, звони.
Утро прошло суетливо, ей делали анализы, снимок, водили на УЗИ, снова куда-то водили. И самое главное, что никто не говорил, что с ней. Врач отмахивался, мол, диагноз скажет потом, пока нет результатов анализов. А медсестры вообще ничего не знали. И она успокоилась, ведь было бы что-то тяжелое, сообщили бы. А на следующий день ее перевезли в другую больницу для проведения операции.
На душе у Максима было неспокойно. Он знал, что в их городке хороших врачей было мало, да и перевод в другую больницу показался подозрительным. Онкодиспансер, с чего бы маму отправили туда? Он не надеялся на то, что сестра поможет матери. Та постоянно была занята своей личной жизнью, снимала квартиру, работала непонятно где. "Эгоистка до глубины души", как называла ее его Оля. Зато зная свою маму, он был уверен, что та не захочет беспокоить Карину. Она вечно оправдывала ее, мол, характер сложный, мужчин хороших мало.
В расстроенных мыслях он поужинал и сел на диван. Жена уже знала про перевод, будущую операцию, но молчала. Только качала на руках сына и искоса на него посматривала. Потом не выдержала:
— Что случилось? Прооперируют и все. Чего ты так всполошился?
— Да неспокойно и странно все. И что делать будут? Какой диагноз? Как она там потом?
— А Карина?
— Да звонил ей, так она даже в больницу не ходила. У нее же такая тяжелая жизнь: работа, йога, свидание. Некогда.
— И что ты решил?
Парень устало потер лицо, потом вздохнул, и взглянул на жену. Та смотрела на него не мигая. Как она не понимает, что он в растерянности?
—Я не знаю, и ехать надо, хотя бы точно узнать, в чем причина. На Карину надежды нет. И как тебя одну оставить, у малого то зубы, то еще что-то?
— Бери за свой счет, мы поедем с тобой.
—Точно?
Жена решительно вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, а потом произнесла:
— Я пошла складывать вещи. А что думать? Куда ты, туда и я. Тем более, может быть, я как женщина, буду полезнее чем ты.
Максим взял за свой счет две недели и они поехали к нему на родину. Быстро закинули домой вещи, позвонили маме. Та была после операции, говорила тяжело, с трудом. Парень поехал беседовать с лечащим врачом. И тот, отводя глаза, признался, что у матери онкология, и уже 4 степень.
— Как так? Как? Мама же сказала, что у нее воспаление легких. Потом операция непонятная. Откуда онкология?
— Простыми словами, у нее рак матки с метастазами в легких.
— Что за бред? Откуда что взялось? Она себя отлично чувствовала, не пила и не курила. Ну да, температура была не высокая и все. А химия? Давайте химию.
— В таких случаях ничем нельзя помочь, но если вы настаиваете.
— Как ничем нельзя помочь? Вы что, ей приговор вынесли? Это моя мама, я знаю, что многие побеждают рак. Она знает диагноз?
— Да, мы сказали.
И потекли длинные дни. Максим изучил всю информацию в интернете о болезни и верил в спасение. Ведь заболевание до конца не изучено, можно же найти выход. Но после первой химии женщине стало хуже. Она с трудом узнавала близких, его жена вместе с ним мыла свекровь. Он не понимал, как такое могло произойти и сходил с ума от безысходности. Как-то поздним вечером парень налил себе водки и только собрался залпом выпить, как стакан выбила из его рук жена:
— Ты что вторишь?
— Я жить не хочу, я не знаю, что мне делать!
— А алкоголь спасет? Тебе сейчас надо собраться. От тебя потребуется много сил и сила духа. Все твои "жить не хочу" будут позже. Хотя, конечно, не забывай, что ты должен жить ради нас с сыном. Я очень хочу, чтобы исход был благоприятным для твоей мамочки, и чтобы болезнь отступила. Но сейчас ты должен вести себя с ней и с нами так, чтобы потом не было перед самим собой стыдно. Держись и не опускай руки!
Он обнял ее и заплакал, как маленький ребенок навзрыд. Почему он ничего не может сделать, чтобы облегчить страдания мамы? Время шло и на работе ему намекнули, что сотрудник, который отсутствует так долго, скоро им не понадобиться. И он набрал Карине.
Сестра вообще никак не участвовала в их жизни, предпочитая иногда только звонить. У нее появился молодой человек, и терять его она не собиралась. Ведь девушка прекрасно понимала, что с мамой надо сидеть, выносить судно, мыть, кормит с ложечки. А откуда у нее время? Тем более брат приехал.
Максим ей предложил переехать пока к маме, ведь он уже смирился с мыслью, что скоро все закончиться. Д и смотреть больше на мучения не мог. Женщине уже не помогали уколы, она изгибалась от боли и молила о смерти.
— Карина, помоги. Мне надо на работу, да и Оля устала.
— Макс, ты что, у меня только наладилась личная жизнь.
—Ты нормальная? Сколько мама еще протянет? Можно и потерпеть, пожертвовать личной жизнью, — осуждающе сказал брат.
— Знаешь что, она все равно умрет, а мне еще жить надо. Тем более она бы была рада тому, что я нашла хорошего мужчину.
— Ты совсем больная? У тебя что, мам много?
— А она что, меня что ли узнает? Приходить смогу после работы, но максимум на час.
Максим умоляюще протянул:
— А остальное время? Возьми отпуск, помоги. Или я буду вынужден отдать ее в хоспис.
— Чтобы мама умирала там одна? У тебя совесть есть?
— А у тебя?
Они поругались и он вообще сник. Ситуация стала безысходной. И Максим расплакался от отчаяния. И что ему делать? Все таки хоспис? Нет, он был не готов. Увольняться и переезжать сюда? А жить за что, да и мама бы ему это не простит, она всегда хотела, чтобы дети жили лучше, чем она. Да и работы в их городе особо нет.
Щёлкнул чайник. К нему тихонько подошла жена и присела рядом. Молча обняла и спокойно сказала:
— Собирайся и чеши на работу. Я останусь.
Это было неожиданно, но он понимал, что так поступать нельзя. Да бред, невестка будет смотреть за умирающей свекровью, а родная дочь в это время устраивать личную жизнь? Интим дороже мамы? Нет, он этого так не оставит, сейчас снова поговорит с Кариной.
— Я еще раз поговорю с сестрой.
— Не тронь ее, она свой выбор сделала.
— Но ты одна не вытянешь, Сашка еще. А от Карины толку нет. Да и веры в то, что она хоть раз в день придет помогать тоже.
— Не переживай, мои родители приедут.
Мать ушла тихо спустя две недели. Максим полгода практически ни с кем не общался, тосковал, корил себя за то, что не спас ее. Все чаще ему попадались статьи про лечение содой, голоданием, различными настойками. Он перестал спать, частенько плакал. Но рядом была жена, которая аккуратно пыталась донести до него мысль, что он ни в чем не виноват, они сделали все, что могли. Потихоньку боль отпустила, мама не осталась в одиночестве, и рядом с ней были близкие люди. Да, не сын и дочь, но он верил в то, что она не обижается.
Он был ей и ее родителям безумно благодарен за помощь, но в душе росла ненависть к сестре. Ведь та появилась только на похоронах, а теперь поселилась в маминой квартире и снова некрасиво повела себя. Она потребовала у брата отказаться от его доли в ее пользу и обиделась, что он этого не сделал. Иногда ему казалось, что все это сон и с ними этого не могло произойти. Их мать воспитывала и любила одинаково, а вот выросли они абсолютно разными.
Как часто дети так поступают? И можно ли спасти при онкологии? Или это коварный диагноз? Пишите свое мнение,не забывайте про подписку и лайк.
Еще интересные статьи: