Елена хотела сказать Маше, что ей идет бирюзовый цвет, но не решилась. Она подумала, что сначала посмотрит, какой должна быть ее одежда, а потом уже будет сама определять, в чем ей ходить. Она, конечно, волновалась, ведь это было впервые, но уже думала о том, сколько ей заплатят за это.
Часа через два пришла Маша, положила на кровать черное платье с открытыми плечами, пакет со стрингами, чулки и пояс к ним.
- Одевайся, посмотрю, может, что нужно подогнать, - бесцеремонно сказала она.
Елена, путаясь в одежде, надела то, что принесла Маша. Все, на удивление, подошло.
- Что значит глаз - алмаз! – похвалила себя Маша.
Елена внутренне усмехнулась: это у нее фигура идеальная, поэтому любая одежда ей подходит идеально, главное, чтоб она была по размеру. Она посмотрела на себя в зеркало. Черное платье облегало ее фигуру, удачно открывая декольте и руки.
Вошла Ирэн. Оглядев новенькую, осталась довольна, только вот выражение глаз Елены выдавало ее возраст и не только. Она не выглядела молоденькой глупышкой, готовой на все независимо ни от чего. В ней было что-то, что почему-то насторожило Ирэн. Эти провинциалки – они способны на такое! Тем более что этой скоро тридцать. Сохранилась она, конечно, прекрасно, и Ирэн поставила ей в альбоме возраст двадцать три года. Но любой внимательный клиент, которому нужно будет не только ее тело, сразу поймет, что она далеко не юна. Захочет сразу кого-нибудь захомутать - и клиента можно лишиться, и товара.
Ирэн обошла Елену, критически оглядывая ее, в какой-то момент уловила ее ироничный взгляд, который почему-то ее разозлил. Она дернула Елену за волосы:
- С прической что-то нужно придумать: локоны на плечах – это что-то из провинции.
- Да, я смотрю, что в столице с натуральными-то локонами напряженка, все больше накладные, - ответила Елена невинным тоном, не глядя на Ирэн.
- Ну, ладно умничать! – оборвала ее Ирэн. – Слушай, как себя вести с клиентом.
- Клиент всегда прав! Так?
- Слушай, тебе говорят! От того, понравишься ты ему сегодня или нет, зависит твоя дальнейшая работа у меня. Поняла?
- Конечно, - ответила Елена.
В шесть часов Макс сообщил, что Елену ждет машина. Елена взяла сумочку и пошла за ним. У подъезда стояла черная блестящая машина с тонированными стеклами – такие Елена видела на улицах города. Макс открыл перед нею дверь. В машине сидел тот самый мужчина, который заказал ее. Елена села в салон, и машина плавно двинулась с места.
- Ты помнишь, как меня зовут? – спросил мужчина.
- Конечно, Эдик, я помню, - ответила Елена.
- Вот и хорошо, твое дело сегодня – сопровождать меня, улыбаться, делать счастливое лицо. Вот, надень, - он протянул Елене коробочку с кольцом, затем достал из внутреннего кармана длинную коробочку, вынул цепочку с кулоном, застегнул ее не шее Елены.
- А еще ты должна произвести впечатление на одного человека, очень нужного мне.
Елена молчала. Все было похоже на какой-то фильм,
Через некоторое время машина остановилась, кто-то открыл дверь, Елена вышла, подождала, пока выйдет из машины ее спутник.
На ступеньках большого дома стояли мужчины, кто-то курил, кто-то просто стоял и разговаривал. В огромных темных стеклах отражались огни круглых фонарей, стоящих вдоль ровных дорожек, разделяющих газон на квадраты, треугольники...
Эдик подошел к ней, Елена взяла его под руку, и они стали подниматься по ступенькам. Некоторые обратили на них внимание, окликнули. С некоторыми Эдик поздоровался за руку.
...Антонов сидел в кабинете, разбирая бумаги. Телефонный звонок отвлек его, он взял трубку.
- Капитан первого ранга Антонов, - привычно представился он.
- Зайди ко мне, - услышал он голос командующего.
Антонов сразу отправился к нему.
От него он вышел с приказом отправиться в заданный район Баренцева моря с определенным заданием. Александр первым делом подумал о том, как он скажет об этом Наде, ведь тогда девочки останутся одни. Он злился на командующего: ведь учения назначены, сроки определены! Хотя он все понимал: вводные возможны в любой момент. А на выходе командующий остановил его на минуту и между прочим сообщил, что принято решение направить его в Академию Генерального штаба. Об этом, конечно, мечтают многие, но сейчас это не обрадовало Антонова.
Сказав своему дежурному, что он по делам, Александр поехал в роддом. Заехав в магазин, он купил печенье, яблоки, шоколад, подумал, что еще можно купить, но не придумал больше ничего.
В приемном ему сказали, что выйти жена к нему не сможет – ей предписано лежать и двигаться как можно меньше.
- Но я ухожу в море, - попытался уговорить дежурную Антонов, - мне нужно увидеть ее, понимаете?
- Понимаю, - говорила пожилая санитарка, - но ничего не могу сделать. Сам же будешь благодарить, когда все будет хорошо, а если не дай Бог что – кто виноват будет? Иди к окну, покричи ей, может, выглянет.
Антонов подошел с другой стороны роддома и увидел, что там уже стоят несколько человек и разговаривают с теми, кто выглядывал из окон второго и третьего этажей. Каждый кричал что-то свое, но все понимали друг друга. Александр тоже закричал:
- Надюша! Надя!
Через минуту в окне второго этажа появилась Надежда. Она помахала ему рукой, радостно улыбалась. Она показалась Антонову такой родной, такой любимой, что у него защипало в носу. Он понял, что не сможет сказать, что уходит в море. Это расстроит ее, она станет беспокоиться о девочках.
- Мы напишем тебе письмо, - прокричал он, - к тебе не пускают, и тебя не выпускают! Хорошо?
Надежда покивала. Она понимала, что он не сможет ходить к ней каждый день, к тому же Катя, жена Андрея, сказала ей, что начинаются учения, а Александр по своей должности обязан будет идти в море. Надежда понимала, что Саша не хочет ее расстраивать, а девочки будут с Ларисой и соседкой.