Может ли преподнести сюрприз роман, прочитанный на сто раз? Может, если это "несерьёзный" Дюма - виртуоз психологического портрета!
"20 лет спустя". Атос и герцогиня де Шеврез демонстрируют друг другу восхитительную светскость - галантность, ведут утончённую игру. Вот только герцогиня понятия не имеет, кого именно она принимает, кокетливо полулёжа в голубом будуаре, вышитом розочками, как у юной девушки.
Её просто впечатлил кавалер, красивый и благородный, и Атосу приходится начинать разговор очень издалека, чтобы собеседница его хоть как-то вспомнила. Был дружен с Арамисом...
- Вы вызвали одно из самых приятных воспоминаний моей молодости! - восклицает герцогиня.
Но всё ещё не может сообразить, какая связь между "бедным Арамисом" и сегодняшним посетителем.
Читатель догадливее - он понимает, что Атос пытается пробудить какие - то чувства у матери своего ребёнка. А "Шеврете" и в голову не приходит вспомнить о сыне, подкинутом ею под порог к священнику пятнадцать лет назад.
Рассказ Атоса о ночи, проведённой в доме священника в деревушке Рош-Лабейль, выслушан с изумлением, почти с ужасом - откуда он знает?!. Но, в конце концов, как это может касаться герцогини? Там была проездом белошвейка Мари Мишон.
С каким трудом до неё доходит, что отец её случайного ребёнка - вот этот самый граф! И этот ребёнок жив-здоров, и сейчас дожидается за дверью!
Герцогиня взволнованна, но очень-очень в меру. Говорит - разыскивала, но её розыски ограничились тем, что "спросила у священника". Прежде чем впустить сына, она спрашивает про его состояние и титул! Успокаивается лишь узнав, что сын - виконт, что на него оформлено имение, а её задача - только представить его в свете.
Но самого-то естественного вопроса герцогиня так и не задала. Не спросила, как его зовут. Неужели?!
Перечитала несколько раз - точно. В записке, завёрнутой в пелёнки подкидыша, была только дата - 11 октября 1633 года. Имени нет! Предположить, что ребёнок не крещён, невозможно. Но если дата и место крещения не были известны - крестили заново, и Раулем его назвал, конечно, отец. Мать же даже не поинтересовалась его именем. Что же её интересует, кроме титула-состояния?
- Он красив?
Как будто сама не увидит его через секунду! "Красота и изящество юноши превосходили всё, чего могло ожидать её тщеславие".
И далее - соображения вслух, через кого надо "действовать", чтобы устроить виконта поближе к принцу Конде. Наконец, Атос откланивается.
- Неужели со старыми друзьями прощаются так строго? - улыбается герцогиня.
И на мгновение кажется, что железная оборона железного графа пробита. Он шепчет восторженно:
- Ах! Если бы я только знал раньше, какое очаровательное создание Мари Мишон!
Вот интересно, а что было бы, если бы знал раньше? Наставлял бы рога её мужу, периодически скрещивая шпаги с Арамисом? Тема для фанфика.
Но ИМЕНИ сына герцогиня так и не знает до самого конца повествования, а значит, и не молится за него, ведь в молитвах называют не титул - имя. Она, мать, называет его только "виконтом". Титул важнее.
Смех-смехом, но ведь на фоне этого "очаровательного создания" Александра Дюма, даже миледи - образец матери!
А ведь образы, созданные "легкомысленным" классиком, буквально вошли в химический состав НАШЕЙ культуры: