- Сынок, кровиночка моя, прости меня! Ты мой самый родной, самый любимый, только я не знала об этом. Пока я живу, всегда буду любить тебя, никому тебя не отдам, даже мамане.
Петр проснулся, осторожно снял со своей руки Зоинькину кудрявую голову, полюбовался ею. Спит, чисто ребенок, нижняя губа обиженно надута, сопит и едва слышно пофыркивает через губы. Смешная такая и безумно трогательная. Петр встал, поправил на жене одеяло, подошел к кроватке Машеньки. Дочь тоже сладко спит и тоже сопит крошечным носиком.
В другой половине тишина. София, сидя на кровати с малышом на руках, приветливо улыбнулась зятю и кивнула, дескать, доброе утро! Петр одними губами спросил: «Не спит?» София шепотом
- Не спит, ночью спал, только недавно проснулся. Сижу качаю, чтобы не заплакал и Люсию не разбудил. Ты зачем встал в такую рань?
- Пошел в баню воду таскать. Зоя вчера говорила, что придет Елизариха какую-то щетинку выводить.
- Не ходи, я вчера натаскала, и дрова припасла. На, посиди с Васильком, я тебе завтрак приготовлю.
- Мама! Зачем ты таскала? Зять-то тебе на что? Ты и так устаешь, целый день на ногах.
- Ничего, я привыкла. На, держи сыночка.
- Я, конечно, подержу, но сначала разбужу Зою.
- Зачем, пусть спит. Она тоже устает.
- Нет, мать, пусть встает. Мне ее тоже жалко, но, она жена, должна накормить мужа и проводить на работу. Если не выспалась, может прилечь днем. Кому готовить обед, кому ужин, сами решайте, но завтрак пусть готовит Зоя. Я на этом настаиваю.
- Ладно, Петя, может ты и прав, весь день начинается с завтрака.
Зоя, не привыкшая вставать так рано, захныкала.
- Какой завтрак, Петенька, я спать хочу. Мама что ли не может чего-нибудь приготовить?
- Может. Я бы не будил тебя, если бы ты ночь не спала. Седьмой час. Самое время подниматься. Разве это дело, мать готовит тебе завтрак, носит тебе в постель кормить детей? Она прислуга что ли нам? Все, вставай, мне без разницы, что ты приготовишь, хоть яйца сырые с солью взболтай, но сделай это сама.
Как бы ни хотелось Зое понежиться в постели, она встала, услышав в голосе Петра стальные нотки и поняв, муж не шутит. Он тут же забрал у Софии сына
- Мама, ты полежи, мы с Зоей вдвоем справимся. Ох ты, синеглазик мой, Василек золотой, пойдем, милый ты мой, пойдем, мамке будем помогать.
Зоя фыркнула. Помощнички нашлись! Поджарила на сковороде яйца, заварила чай, хлеба порезала. Поставила на стол
- Завтракай!
Сама села напротив, сложив руки на груди.
Петр унес Василька в кроватку и, не обращая никакого внимания на недовольную мордочку жены, принялся за яичницу
- М-м-м, какая вкуснятина! Никогда не ел такой яичницы! Белок в меру поджарен, а желток только сверху чуть схватился. Как вкусно макать в него хлеб. Зоинька, ты у меня чудо, у тебя золотые ручки! Подвигайся к столу, попробуй, очень вкусно.
Зоя с недоверием покосилась на мужа. Издевается что ли? Так расхваливать простую яичницу? Но, взяв вилку, подсела поближе. Макнула корочку пшеничного каравая в оранжевый желток, подцепила вилкой поджаренный белок, и все это в рот. Правда, очень вкусно! Петр подмигнул
- Ешь, давай, я уже сыт. Пока чаю налью, пусть остывает. Ты ведь у меня не любишь горячий чай. Чуть не забыл, мамочка должна немного масла с медом съесть. Сейчас намажу на хлеб. И себе тоже. Папка сладкоежка, папка любит мед.
Много ли нужно женщине? Похвалили ее за яичницу! А настроение на целый день. Зоя проводила мужа до дверей, поцеловала.
- На обед вовремя приходи, ладно? Мы с маманей будем готовить суп с клецками.
- Ты и это умеешь?
Зоя замялась, не хотелось мужу врать
- Не то, чтобы, мы делаем это вместе, но я научусь.
- Умница ты моя! Побежал, а то опоздаю, мужики дразнить станут, мол молодая жена долго не отпускала.
София встала сразу, как только ушел Петр. Кажется, полежала совсем немного, а такое чувство, будто отдыхала часа два. Разбудив Люсию, пошла во двор, затопила баню, накормила кур и гусыню. Постояла на крыльце, радуясь восходящему солнцу. Судя по всем приметам, хороший будет сегодня денек.
Елизариха пришла в назначенное время
- Здоровы были! Что, София, готова банька-то?
- Готова, бабушка, готова, сейчас провожу тебя.
- Пойдем, сначала помоюсь сама, потом неси внучку. Помоем ее скоренько, после уж с мальцом разбираться станем.
Сильна же Елизариха. В бане жарища, а ей хоть бы что, парится, только покряхтывает. Намылась как следует, окликнула Софию
- Ну, кричи Зою, пусть девчонку несет. Сама-то раздевайся, пособлять мне будешь. Я уж тут в тазик воды навела.
Девочку искупали быстро. Она уже привыкла к бане, только глазенки лупит, да потягивается. Как следует закутав, София отдала внучку Зое.
- Все, напои водичкой и неси Василька.
Пока лежал в тазике в теплой водичке и отмокал, Василь не плакал, видно, что ему хорошо. Елизариха стала потихоньку добавлять в тазик горячей воды. Кожа мальчика покраснела, на личике выступил пот. Старушка внимательно наблюдала за ребенком
- София! Поддай жару, да дай веник, парить буду!
- Как парить? И так жарко!
- Ничего, не ему первому щетинку вывожу. Вытерпит.
Положив мальчика себе на колени, Елизариха стала его легонечко хлопать березовым веником. Ребенок заплакал
- Ничего, ничего, маленько поплачешь, дык ничего не случится, так ли еще жизнь тебя парить станет. Привыкай! София, тесто принесла?
- Да, вот оно!
- Теплое? Ага! Хорошее.
Старушка брала кусочек ржаного теста и катала им по спинке ребенка. Василек кричал, дрыгал ногами, извивался, стараясь вырваться из беспощадных рук, которые доставляли ему невыносимые страдания.
Елизариха убирала кусок теста с налипшими черными волосками, брала следующий кусок. Щетина была на спине, на ягодицах, на предплечьях, даже на икрах ног.
Василек заходился в крике, уже охрип, но Елизариха продолжала свою экзекуцию. София сама уже готова была заплакать. Представляла, какую боль чувствует ребенок, когда из его тела вытаскивают десятки, сотни глубоких заноз.
В предбаннике рыдала Зоя. Что они делают с ее сыном? Не вытерпев, она стала стучать в дверь
- Мама, хватит, перестаньте! Что вы с ним делаете? Слышишь маманя, отдай! Это мой сын! Ты не имеешь права!
Зоя дергала заручку дверь, била ее кулаками, пинала ногами, но, закрытая на крючок дверь не поддавалась. Мальчик внезапно замолчал, Зоя сползла на пол. Уби ли.
Открылась дверь, выглянула София, держа закутанного в одеяло внука
- Зоя, вставай, что с тобой?
- Он живой? Василек мой живой?
- Что с ним сделается, конечно живой, еще ни один ребенок от мытья в бане не уми рал. Напои его и дай грудь, пусть успокоится, очень уж сильно наплакался.
Зоя схватила ребенка и бросилась домой. Не раскутывая сына, Зоя села на кровать, держа его на руках, дала соску с водой. Василек принялся жадно пить воду.
Зоя – женщина, мать, с болью и нежностью смотрела в глаза сыну.
- Сынок, кровиночка моя, прости меня! Ты мой самый родной, самый любимый, только я не знала об этом. Пока я живу, всегда буду любить тебя, никому тебя не отдам, даже мамане.
Василь не отрываясь смотрел в глаза матери, словно понимая, о чем она говорит
- Напился? Сейчас одену тебя в чистое, накормлю. Люсь! Как там Машенька? Не плакала?
- Не кричи, уснула наша Маша.
- Зачем ты ее уложила, ее надо было покормить.
- Извини, не отрастила еще, нечем мне твою дочь кормить.
- Люся, не дерзи, а то станешь такой же врединой, как я. Чайник поставь, сейчас бабушки из бани придут.
После такой бани Василек проспал весь вечер и всю ночь. София вставала, проверяла, ладно ли с ним? Зоя подходила, слушала, дышит ли сын?
Софии не верилось, насколько изменился ребенок. Если он сухой и сытый, будет лежать и не пикнет. Изменилась и Зоя. Она старалась сама водиться с детьми. У нее даже появилось какое-то чувство ревности к Софии. Ей казалось, что бабушка уделяет слишком много внимания ее сыну.
Эх, Зоя! Все-то тебе неладно! Найдешь же ты причину быть недовольной. Лей тебе на голову мед, будешь кричать, что это деготь.
Продолжение Глава 135