Есть у меня несколько историй, которые я рассказываю друзьям и новым знакомым, когда хочется поразиться и удивиться страстям, которые кипят в семьях.
История, которую хочу сегодня рассказать, грустная. Она прям круто иллюстрирует, как мы, взрослые, калечим собственных детей.
Я занималась с девочкой 11 лет. 5 класс. Назовем ее Катей (я, если честно, не помню, как ее зовут).
Катя живет в Подмосковье, в коттедже. В доме с 25-метровый бассейном (его видно из гостиной, где мы занимаемся), к крыльцу дома ведет подъезд для машин, ну такой, какой раньше был во дворцах: кареты подъезжали прям к дверям. Вот тут так же. Пишу все это, чтобы был понятен материальный уровень семьи, мне кажется, для этой истории это важно.
Девочка умная, своенравная, учится в английской школе в Москве. Параллельно прикреплена в Париже в русскую школу при посольстве, где два раза в год сдает аттестацию за курс российской школы. Не спрашивайте, почему нельзя прикрепиться к русской школе в России. Видимо, приятно два раза в год по делу летать в Париж))) Собственно к русской аттестации мы и готовимся. Занимаемся по субботам в 9.00. В будни у Кати времени нет, она до 19.00 в школе.
Общаясь на уроке с ней, я узнаю, что папа с мамой в разводе. Она живет с папой, старшая сестра – с мамой. Папа женился на молодой, Кате очень не довольна этим фактом, мачеху прям ненавидит. Возможно, это была манипуляция с ее стороны – разжалобить меня, привлечь на свою сторону. Но меня эти семейные перепетии никак не касаются, повлиять я на них не могу, я лишь выслушала, посочувствовала ребенку и начала объяснять свои суффиксы и приставки.
Вот приезжаю я однажды в субботу, а Катя не выходит из комнаты. Отказывается заниматься. Я с недоумением спрашиваю отца и мачеху, почему мне не позвонили, не отменили занятие. Чего я приперлась?
В семье конфликт. Дело в том, что у Кати ночует подруга и в связи с этим она решила, что заниматься русским не будет. Отец решил иначе. Но Катя не подчиняется, из комнаты не выходит. Меня не отпускают, предлагают подняться к Катерине и поговорить. Мне бы сразу уехать, не вмешиваясь, но жаль потреченного на дорогу времени. Я поднимаюсь, надо сказать, что с Катей у нас неплохие отношения. Я прошу ее позаниматься. Она отказывается, но разговаривает со мной вежливо, извиняется. Я предупреждаю, что если сегодня занятия не будет, я больше к ней не приеду, так как не привыкла кататься просто так, при этом я говорю вежливо и спокойно, голос не поднимаю. Отец тем временем свирепеет, вызывает водителя и отправляет подругу восвояси.
Катя спускается вниз, мы начинаем занятие. А занимаемся мы в гостиной. За соседним столом сидит отец и его старший сын, уже вполне взрослый дядька.
Катя просит разрешения налить себе чай, так как не завтракала. Я, конечно же, разрешаю. А дальше все происходит так, как в хорошем кино. Быстро. Сумбурно. Неожиданно. Катя выливает на спину отца кипяток из чайника. Отец сдирает с себя футболку вместе с кожей, старший сын хватает Катьку за руку, кричит мне: «Вы видели? Эта тварь вылила кипяток». Я хватаю свои вещи и выметываюсь из дома.
Все. Больше я в ту семью не приезжала. Финала истории не знаю.
Мачеха мне позвонила, правда, спросила, когда следующее занятие. Я ответила, что больше к ним не приеду.