Редя провернул ключ в замке и привычно оцарапал указательный палец о ключевину. Подделка или установленная неправильно отцом замочная скважина заглатывала каждый раз ключ целиком, под самое основание, делая провороты болезненными и обдирающими. В квартире было бессветно, безжизненно. Узкий коридор, ведущий от входной двери к спальне старухи Авелины, соединял и другие комнаты в общем потоке квартиры.
Справа располагалась кухня-гостиная, где старуха смотрела днями передачи, слушала хрипящий приемник, поливала не зацветающие никогда цветы, заваривала дурной чай и хмельные травы. Напротив – ютились небольшая каморка-кладовая с заготовками, прочим припасом и хранимым-невыброшенным, а далее по коридору – ванна-малютка с купальней, кукольной раковиной и туалетом, с покосившимися навесными полками и переполненной всегда корзиной для белья, смущающей машину-постирочную у другой стены.
Комната Реди была за коридорным поворотом, слева от пахнущей неприходящей смертью спальни старухи. Авелина привычно держала дверь к себе открытой и, теперь затаившись, ждала, когда сможет незаметно появиться из какого-нибудь угла-пристенка, чтобы напугать внука в который уже раз...
А это совсем было некстати. Нервы у Реди были раздражены. Сегодня он окончил Школу… Всю ночь не спал, боролся за будущее… за жизнь, проходя испытания. Не многим это удалось… Не окончила 31 «Б» и Геля, несправедливо, подло в самом начале дня вырванная подволакивающим ногу стариком из стоящей на вход в школу очереди.
Выйти, заступиться, не позволить – Редя не смог, испугался… Над очередью кружили народные дроны, они сохраняли стройные порядки и пресекали волнения, отправляя нарушителей на релокацию, о которой никто ничего доброго не рассказывал, так как ни один гражданин оттуда не возвращался. Не вернулась в школьную линейку и Геля, против воли утащенная в директорскую, не увидел ее Редя и в салоне переживших ночь выпускников...
Редя притворил входную дверь и собирался идти дальше, но костистая рука вдруг дотронулась до его плеча, и из затеми угла, позади него, проявилась, точно призрак, Авелина.
Потерявшая стыд старуха, сухая, низенькая, с небольшим пузом встречала внука в домашней, полуистлевшей сорочке. Редя старался не обращать внимания на ее то и дело показывающуюся в темноте сквозь ветхую ткань высушенную грудь, выскакивающие из сорочки дряблые плечи, отнюдь при этом, несмотря на покойный возраст, не безжизненные, а подвижные.
– Здравствуй, кормилец. Жив... Ну как я рада, – и старуха энергично захлопотала вокруг него, тыкая и пощипывая спину, руки и бедра.
Угомонилась она, только крепко вцепившись пальцами в предплечья Реди, прикусив их своими длинными неухоженными ногтями. Точно перед добычей затаилась старуха, вперившись в Редю взглядом, обдавая его несвежим запыхавшимся дыханием.
Редя невольно съежился, высвободил руки и зажег в коридоре тусклый свет. Глаза старухи, мутные, точно выгоревшие, без ресниц, заморгали. Видно было, что долго ходила Авелина в потьмах, а возможно и видела ночью уже лучше, чем днем или вот даже при таком унылом свете.
– А я все смотрела репортажи. Всю неясную переживала… По всей стране теперь Выпускной. Люто покрошили ребят в этот раз. Люто… – заговорила играючи старуха, покручивая пуговицу на рубашке Реди, и голова ее закачалась вправо и влево.
– Дай умыться, не до тебя. Сама видела… – и Редя, отстранив старуху, направился в ванну.
– В душ пойдешь?.. – двинулась следом за Редей старуха, закатывая рукава сорочки, обнажая похожие на грабли руки. – Давай спинку потру…
– Что? Нет, ба. Какая еще спинка!.. – обернулся Редя и, разглядев что-то неприятное во взгляде старухи, ощутив вдруг внутри болезненное сжимание, захлопнул перед вздернутым носом Авелины в ванную дверь.
Забормотала недовольно старуха, зашаркала ногами и направилась на кухню, припоминая на ходу установленные в государстве порядки:
– Пусть будет на Земле пять тысяч сорок мильярдов. Да, распределятся они по странам последовательно и подходяще самой природе достойного сего числа, вмещающего в себя наибольшее количество делителей, что удобно и на войне, и в безмятежное время, и для всякого торга, союза, налога и распределения…
Начало моего нового рассказа "31 «Б»". Нигде ранее не публиковался, выйдет впервые в моей книге «Черный хлеб доро́г. Русский хтонический рассказ» весной 2024.
Оформить предзаказ бесплатно можно здесь. Ваши предварительные заявки помогут выйти книге не стандартным, а расширенным тиражом. Как раз сейчас пытаюсь в этом убедить издателя. Это важно для меня.