Дощатые серые заборы громоздились друг на друга. Узкие тропки между ними заросли бурьяном, кое-где стоптанным мальчишескими ногами. Крапива и лебеда тесно переплелись между собой, угрожая непрошенным гостям тонкими иголочками, от которых кожа начинает гореть. Грунтовую дорогу, когда-то недолгое время покрытую щебнем, давно растащенным по частным хозяйствам для своих нужд, развезло от дождя, что шёл второй день. Тут и там разлились серыми бельмами лужи, в слепых глазницах которых отражалось низкое небо с костяными белыми тучами. Они несли в своих брюхатых чревах град, который вот-вот грозился изрикошетить землю своими ледяными тельцами. Собаки забились по конурам и равнодушно посматривали во двор. Взрослые в этот час были на работе. Все они трудились по ту сторону малохольной, больше похожей на болото, речки, через которую вёл в «большой мир» мост метров шесть длиной. Под мостом пролегала огромного диаметра труба, сейчас на треть заросшая камышом, тиной и засыпанная мусором, по дну её вяло текла речка, в самом глубоком своём месте доходившая взрослому по колено. Не речка, так, ручеёк. А когда-то была она вполне себе ничего, и разделяла стоявшую здесь деревеньку Рагозинку с тем берегом. Сейчас на том берегу разрастался город. Новые микрорайоны росли, как грибы после дождя. Блестящие, зеркальные стены, балконы, стоянки для автомашин, супермаркеты… Рагозинка постепенно мельчала, пустела, люди переезжали «на ту» сторону, поначалу продавая, а после и вовсе заколачивая наглухо дома, и оставляя их кто под дачу, а кто и насовсем. Таких домов сейчас была полная Рагозинка. В оставшихся жили около пятнадцати семей. Дети ходили в школу, а взрослые на работу – в город. Сначала перейти мост, потом через чавкающую грязь до рощицы, через неё минут пять-семь и вот она – асфальтированная дорога, ведущая в цивилизацию. Оставшиеся в деревне жильцы всё ждали, что Рагозинку объявят частью этого самого города. Но только никому она была, похоже, не нужна и потихоньку хирела, зарастала ивняком, клёнами да бурьяном.
Компания друзей лет девяти – Юлька, Женька, Наташка и Витёк – скучали на веранде Наташиного дома. Юлька и Женька были родными братом и сестрой, близнецами, и отличались только родинкой, которая венчала кончик Юлькиного носа. В остальном ребята были точной копией друг друга, у обоих белобрысая копна непослушных вьющихся волос, торчащих во все стороны, как шапка одуванчика, голубые глаза, коленки и локти в ссадинах, и весёлый нрав. Юлька предпочитала в одежде чисто мальчишеский стиль и просила родителей покупать ей точно такие же толстовки, кроссы и джогеры, как у брата. Мама со вздохом настаивала на милых платьицах, резиночках в виде цветов и ажурных гольфах. На что Юлька фыркала, ерепенилась и вставала в позу, протестуя против принцессных нарядов, а то и нарочно рвала платья где-нибудь на стройке или чужом заборе, дабы вещь отправилась скорее в утиль. Со временем мама смирилась и раздав остатки «роскоши» подружкам, у которых были дочки, успокоилась – авось станет Юлька подростком, и сама захочет женственности, а пока пусть носит, что хочет.
Наташка, Таля, как звали её дома, была типичной отличницей: очки, две русых косички, курносый носишко, всегда аккуратная и собранная. Но не задавака. Друзья оценили это качество и приняли девочку в свою компанию без вопросов. Они все учились в одном классе, третьем теперь уже «В», и Таля всегда давала своим списывать, а то и разъясняла тему. Почему-то информация от Тали усваивалась куда проще и быстрее, чем от учителя. Витёк по возрасту будучи ровесником ребят, по внешнему своему виду разительно отличался от них – невысокий, на голову ниже остальных, щуплый и угловатый – он, казался хрупкой фарфоровой статуэткой, с тоненькими ручками и ножками. Бесцветные редкие ниточки волос, сквозь которые просвечивала бледная кожа, остававшаяся такой даже летом, такие же бесцветные, водянистые глаза, огромная по отношению к туловищу голова. При всём этом Витёк имел необычайную подвижность, скакучесть и вертлявость, строча новыми идеями, на тему, как можно развлечься, что пу.ле.мёт. В отличие от своих друзей Витёк рос в неполной семье, у него были мать и бабушка, которые воспитывали его в тепличном духе и сюсюкали, как с младенцем. Словно назло их режиму, Витёк постоянно выкидывал коленца и придумывал всё более и более витиеватые способы развлечься.
Однажды они пробрались в заброшенный дом дядьки Николая, которого ещё в той, старой Рагозинке, почитали за колдуна. Мрачный, нелюдимый старик, заросший бородой по самые глаза, отпугивал народ своим внешним видом и тяжёлым характером. Поговаривали, что в подполе у него живут души несчастных, тех, у кого за свою помощь при их жизни, он забрал после смерти в счёт оплаты души. Вот Витёк и подговорил приятелей забраться внутрь, да проверить – правда это или же брешут всё. Спустились они вниз сносно, но, когда последним полез Женька, шаткая, прогнившая лестница хрустнула и разломилась пополам, упав на стоявшую внизу Юльку. Та заорала, не столько от боли, сколько от страха. А потом крышка подпола вдруг сама по себе закрылась, перекрыв и без того тусклый солнечный свет… О том, как детей искали всем оставшимся составом Рагозинки и говорить не приходится, думали уже в полицию звонить, как кто-то услыхал доносящиеся будто из-под земли вопли. К тому времени, как друзей освободили из невольного заточения, они уже сорвали голоса от крика и замёрзли, в остальном же были в относительном порядке. Получив нагоняя, неделю они отсиживались по домам, переписываясь друг с другом по телефону, а затем продолжили свои приключения.
Следующим объектом стал овраг за Рагозинкой с противоположной от «города» стороны. Там, якобы, в годы революции, местный поп зарыл иконы в серебряных окладах, а ещё предметы для Святого Причастия: золотой потир, дискос, звездицу и лжицу. Так говаривала Витькина бабушка, а она была уже старая и знала такие вещи наверняка. Старушка, небось, и царя-то ещё видала, а то и самого Наполеона. Историю ребята ещё не начали изучать, но Витькина бабушка казалась им очень древней. Ей было что-то около семидесяти лет, целая вечность в глазах детей. Взяв втихаря лопаты, друзья отправились на раскопки, договорившись, если что, разделить найденные сокровища по-чесноку между всеми. Сокровищ они не нашли, а вот выбежавшую из недалёкого леса лису повстречали. Лиса цапнула за лодыжку Натаху и скрылась на другой стороне оврага. Может быть, там у неё была нора. Чем ей не угодила Таля, тоже осталось тайной, это ж лиса, кто ж её разберёт, что у зверя в голове. Ук.ус был неглубоким, но кр.о.вищи натекло знатно. После этого Талю возили на ук.о.лы в бо.ль.ни.цу и долго не отпускали гулять. К счастью, всё обошлось. То ли лиса оказалась здоровой, то ли им.му.нитет Тали крепким, то ли сработали вовремя принятые меры, но через три недели, уже в конце лета, Таля снова появилась в компании друзей и всё началось заново. Они и прыгали с самодельной тарзанки, и таскали из курятника деда Игната яйца, и подглядывали через щель в заборе, как дядька Семён целуется в огороде с тёткой Ирой, хотя вообще-то у обоих имелись другие муж и жена. Дальше ребята смотреть не стали, уж слишком противно это выглядело – лижутся, хлюпают губищами, словно хотят проглотить друг друга, тьфу.
Да, много чего занятного было за годы их дружбы, пусть пока и не очень долгой, и вот сегодня, они сидели на веранде у Тали, и скучали. Дождь лил и лил, небо прохудилось и где-то вдали ворчал раскатистый гром.
- Как осенью, - вымолвила Юлька, сидевшая на спинке кровати, качая ногой.
- Родители скоро вернутся? – спросил Женька у хозяйки.
- Через час примерно, - вздохнула девочка.
Витёк же, лёжа на кровати, основанием которой служила панцирная сетка и выдруженной сюда из дома за ненадобностью, как отслуживший свой срок и уже не модный, но тем не менее не уб.и.ваемый предмет быта, смотрел в потолок и качался вверх-вниз. Прошло ещё полчаса. Капли дождя, стекающие по стеклу, поутихли и стали будто бы реже. Женька сбегал на крыльцо, проверить погоду, и вернулся довольный.
- Дождь закончился! – объявил он, вернувшись.
Витёк тут же подскочил с места, так резко, что его большая голова качнулась, и Юлька отчего-то представила, как сейчас его хрупкая шея переломится пополам, и голова, как резиновый мячик, покатится, подпрыгивая, в угол веранды.
- Я придумал! – завопил он.
Остальные с интересом воззрились на него.
- Я придумал, чем мы займёмся сегодня, - закончил он фразу.
- И чем же? – спросила Таля, приводя всё на веранде в порядок к приходу родителей.
- Пойдём к трубе под мост!
- А что там делать? – обрадовавшиеся, было, лица ребят тут же скуксились.
- Там, на месте придумаем. После таких ливней речка точно разлилась. Можно, пройти через трубу насквозь, вдруг там, в середине есть что-то интересное. Могло же какую-нибудь вещицу водой принести, а там камыши растут, в них она застрянет. Можно в прятки поиграть там.
- Хм, так себе занятие, - промолвила Юлька, - Хотя… чего там, идёмте уже, а то сейчас вернутся Талькины родители и никуда её не выпустят, вон какая грязюка на дворе.
- Точно.
Ребята быстро накинули толстовки, сунули ноги в резиновые сапоги и, заперев дом на ключ, быстро покинули двор.
(продолжение следует)
Иллюстрация - художник Яна Хайдерсдорф