Миша укрыл Риту пледом, а сам вернулся к дневнику. Кое-где буквы расплывались, наверное, хозяйка дневника плакала, когда писала.
«…Твоя мама ничего не говорила мне. А сейчас вернулась и рассказала. Говорит, что решила меня не расстраивать. Видит, что я тебя люблю. Поэтому сначала хотела поехать, посмотреть на тебя с невестой. Если бы поняла, что ты от тоски женишься, рассказала бы все, чтобы ты чуть-чуть подождал. А приехала и увидела, что ты счастлив. Поэтому просит меня тебя отпустить.
Конечно, я отпускаю. Не буду посылать тебе этот дневник. Но я с ним уже сроднилась. Буду писать для себя. Хоть с кем-то поговорить. Желаю тебе счастья. Наверное, надо было тебе все рассказать и уехать с тобой тайно. Испугалась. Теперь расплачиваюсь».
Следующая запись была через несколько месяцев.
«Твоя мама уехала. Помогать вам с ребенком. Последняя связь потеряна. А я беременна. Если нет возможности быть с тобой, то хотя бы испытаю счастье быть мамой».
После перерыва всего несколько строк.
«Сегодня самый счастливый день моей жизни. У меня родился сын. Я назову его Алешей, Алексеем, как твоего отца. Ваня не возражает. Хотела бы Димой, но скандал со свекрами не выдержу. Да и Ваня не заслужил».
«Сегодня Алеше годик. За этот год я поняла одну вещь – Иван очень хороший человек, и очень меня любит. И он ничего не знает о том, что сделал его отец. Все это время был уверен, что я начала встречаться с ним, чтобы забыть тебя. От тоски. Мне кажется, я тоже его люблю. Может это не та любовь, какая была к тебе. Но тоже любовь – благодарность, восхищение. И я опять беременна. Потому что Ваня очень хочет дочку».
Следующая запись была через полгода.
«Сегодня я пишу последний раз. Раньше мне не с кем было поговорить, поделиться тем, что на душе. А сегодня есть. Ваня. Да, может быть, я предала тебя, но Ваню я люблю. Прощай Дима, будь счастлив».
Миша ни о чем другом, как о найденном дневнике, не мог говорить несколько дней.
- Интересно, кто эта женщина? Получается, она сноха председателя этого колхоза. А дом, интересно, принадлежал председателю, его сыну или просто стол притащил к себе кто-то, не зная о тайнике?
- Не все ли равно? Дневник написан давно. Эта женщина и ее Дима уже старики.
- Интересно, они так и не встретились? Что было дальше? Давай позвоним хозяйке, а лучше съездим.
- Зачем? Давай лучше поедем на недельку в Турцию. Отдохнем и примемся за работу. Да и вообще, наверное, нам надо подумать о свадьбе. Теперь мы можем сыграть такую, какую захотим. Да и ребенка уже пора рожать.
Рите чужие переживания были совсем не интересны. К тому же одна из ее подружек, у которой был в Турции дом, звала к себе. Вообще-то без Миши. Подруга недавно развелась и пригласила Риту отдохнуть, покупаться, пройтись по магазинам. А еще пофлиртовать с местными мужчинами. К тому же подруга говорила, что местечко, в котором у нее дом, облюбовали русские. И появилось много приличных мужчин. Так что Рита хотела поехать – а вдруг встретит там мужчину своей мечты.
Рита хорошо знала Мишу – от уже весь в этой истории, поэтому предложит поехать одной, а сам будет возиться с этим столом. Она съездит, отдохнет. Дембельский аккорд, так сказать, перед свадьбой.
- Давай, ты поедешь, а я останусь. Поработаю, может, что-то узнаю о хозяйке дневника.
Рита помчалась собирать вещи, а Миша в очередной раз разглядывал тайник, в котором нашел дневник.
Свадьба, дети. Он мечтал об этом с того дня, когда начал встречаться с Ритой. Но уже несколько лет как подобные мысли не приходили в голову. Он смотрел на Риту и понимал, что они абсолютно чужие люди. Нет, она верная, работящая, но того восхищения и поклонения, которые были в первые годы, давно уже не нет.
Теперь, значительно лучше разбираясь в людях, Миша видел, что грубость, напористость, а иногда и хамство Риты – это не защита от окружающего мира. Это только грубость, напористость и хамство – свойства натуры.
И еще понял, а отдельные, случайно подслушанные фразы или слова, подтверждали его догадку – Рита его не любит. Просто для нее он самый лучший и удобный вариант.