За столом сидели трое. Она – в старом фартуке, вздувшемся пузырями на месте отсутствующей груди. Он – в драной робе: такие носили, наверное, лет пятьдесят назад. «Музей ограбили, что ли?» – Андерсон усмехнулся и перевёл взгляд на третью.
Девочка в кружевном платье возила вилкой по пустой тарелке и дёргала себя за косу. Очередной «дёрг» – и волосы оторвались. Родители не реагировали: она продолжала смотреть в стол, он – в окно. Малышка не пискнула от боли, только с удивлением посмотрела на волосы, будто они её подвели.
– Дорог-гая, у н-нас гр-рязно и т-темно, – мужчина с трудом повернулся к жене. Андерсон мысленно согласился: он сам еле сдерживался, чтобы не чихнуть. «Скорей бы наружу. Надо, чтоб хоть один встал из-за стола…» Он помнил, чем кончил бывший напарник, когда «семья» была в сборе. «Голову оторвут. Слабые, а вместе сил хватит».
Женщина молча посмотрела на мужа, похлопала глазами. Он медленно поднял руку и показал на что-то, чего детектив не мог видеть из-за стены. Тогда она встала, одёрнула фартук, затянула пояс. Пузыри на груди разгладились, облепили плоское тело. Андерсон ждал. Вскоре женщина скрылась из поля зрения. Оставалось полагаться на слух.
Шаг, другой, третий – мерное шуршание подошв по пыльному полу. За стеной что-то скрипнуло, булькнуло, заплескалось. «Достаточно далеко». Детектив приготовился стрелять. С кого начать?
«Он не опасен: речь сбоит, слишком слаб, чтобы сопротивляться». Зато девочка отложила вилку и посмотрела в темноту коридора так пристально, что Андерсон засомневался: может, у неё ещё сохранились тепловые датчики? И она одна знает, что он здесь, в прихожей, стоит и ждёт? Почему тогда молчит, не зовёт маму? «Потому что речь не работает. А бежать на другой конец комнаты далеко, если учесть, с кем придётся соревноваться…» Он глубоко вдохнул, медленно выпустил из лёгких страх. Они ничего не сделают: они способны победить его только скопом. Одна девчонка, даже шустрая, ничего не стоит. Впрочем, осторожность не помешает…
Несколько ударов сердца, тяжёлых, как свинец, и длинных, как вечность. Девочка смотрела в сторону двери, настраиваясь, рассчитывая, готовясь… Вскочила и отшвырнула стол. Ей не хватило пары шагов, чтобы дотянуться: ножки ребёнка-робота слишком короткие, чтобы соревноваться с выстрелом. Пробитое тельце отлетело к стене. Андерсон вбежал в комнату и поразил следующую цель. Это было слишком просто.
Робот за столом беспомощно дёргался. Пуля в лоб уничтожила его разум, шептавший, что в комнате должно быть светло и чисто. Андерсон скривился: он вспомнил, как сколько-то лет назад испугался жука на своём плече и сбросил насекомое на землю. Жук лежал на спине, шевелил своими мерзкими лапками и не мог перевернуться. Андерсон-мальчик смотрел на него и не мог решиться ни раздавить, ни уйти. Тогда он не знал правильного ответа на этот вопрос. Теперь – знает: нет ничего хуже полумеры, нет ничего опасней нерешительности, ведь если бы давили сразу, этих тварей не отлавливали бы столько лет по заброшенным районам… Возможно, и заброшенных районов бы столько не было. И дело здесь не в чёртовом жуке, нет, совсем не в жуке, но в существе, которое сколько-то лет назад прикончило своего хозяина, а теперь дёргалось здесь, за столом, как дурацкий жук. Андерсон раздавил его, раздавит их всех, осталось раздавить только женщину, которая медленно водила тряпкой по грязному стеклу, размазывая разводы, и не оборачивалась на шум.
Это была не уловка, но везение. Сломанная кухарка давно оглохла и не знала, что происходит у неё за спиной. Она тёрла и тёрла загаженное окно и понятия не имела, что тот, кто об этом просил, уже ничего не оценит.
Ещё один точный выстрел – и женщина замерла, не успев закончить уборку. Детектив убрал оружие: это была последняя квартира убийц в доверенном ему квартале, больше бояться некого. Почему-то он подумал, что дома его никто не ждёт: это больше не модно. Только роботы повторяют за мёртвыми хозяевами старые порядки.
Автор: Катя Бременская
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ