- Не надо сдерживаться, тужься! Не живот надувай, а старайся выталкивать ребенка. Если сильно больно, кричи, легче будет.
- Чего это я орать буду? Тужусь?
- Давай! Еще, еще разок. Отдыхай!
Зоя немного подулась на мать, но быстро отошла. Остаток дня мать с дочками провели втроем, шили, вязали разговаривали. К вечеру София отвлеклась, пошла кормить скотину. На улице немного потеплело, ветер совсем стих. Наверно, Зоя отошла от бани, надо ей немного погулять, очень уж она бледненькая. Вернувшись в дом позвала
- Зоя, дочка, на улице замечательная погода, не хочешь проветриться? Я бы с тобой тоже сходила, а то сижу целыми днями за шитьем, уже ноги судорогой сводит.
- Пойдем, мам, прогуляемся! Люсь, пойдешь с нами?
- А вы меня возьмете?
- Конечно, собирайся!
Наступал вечер стволы молодых березок, высаженных вдоль тротуара, нежно алели при свете лучей заходящего солнца. Алел и снег, а в окнах домов отражалось алое солнце.
Зоя остановилась у березки, погладила ствол
- Боже, как красиво! Я раньше вообще не замечала, как разнится цвет утреннего снега и вечернего, как меняется небо, солнце на небе меняется. А вы замечали, когда в морозную погоду колют осиновые дрова, в воздухе пахнет арбузом? А я нынче заметила. Потому что я не одна, нас двое или даже трое. Мы все замечаем.
София оглянулась кругом. И правда, снег не блестит, не искрится, он нежно алеет. Это длится всего несколько минут. Все в этой жизни так быстротечно.
- Замечала я, Зоинька, что снег бывает розовым, и запахи печного дыма, тоже отличаются. Просто с беременностью все чувства обостряются. Природа старается дать нам всю гамму чувств, чтобы мы передавали их детям. Может дойдем до парка? Слышите, там ребята шумят, наверно с горки катаются.
- Пойдем, сходим, не покатаемся, так посмотрим. Люсь, не отставай.
На горке, тянущейся от здания техникума до самого нижнего яруса парка, народу тьма! Катаются дети вперемешку со взрослыми. Крики, смех, визг! Несколько солидных пар наблюдают за этим действием. Люся сразу загорелась
- Мама, вон, наши ребята! Я пойду, покатаюсь?
- Поди, конечно! Только мы тебя ждать не станем, сама придешь, ладно?
- Так, конечно, приду! Побежала я тогда.
- Какие у Вас замечательные дочери! – София оглянулась. Рядом с ней, заложив руки за спину, стоял Викентий Агафонович.
- Да, дочери у меня хорошие, добрый вечер!
- Гляжу, вышли подышать свежим воздухом. В положении Вашей дочери это очень полезно. Моя старшая дочь тоже ждет ребенка. Второго. Не представляю, как она одна станет управляться с двумя детьми. К сожалению, у моих девочек мамы не стало. Вашей дочери повезло, мать, она и посоветует, и поможет, и пожалеет.
- Да, Вы правы! Однако, нам пора, до свидания, Викентий Агафонович!
- До свидания!
Отойдя пару шагов, Зоя опомнилась
- Ой, я не попрощалась, до свидания!
Викентий Агафонович немного смутился, он не ожидал, что женщины оглянутся и заметят, что он смотрит им вслед.
- До свидания, еще раз.
Зоя взяла мать под руку, заглянула ей в лицо
- Мама, это тот самый новый председатель нашего колхоза? Странное у него имя.
- Странное, скорее всего он из староверов. У них такие бывают имена.
- Жалко его, у него такие печальные глаза. Плохо одному, зачем он согласился к нам переехать?
- Наверно, партийный. Их ведь не спрашивают, куда надо туда и пошлют. Ты не замерзла?
- Нет, но сильно есть захотела. От свежего воздуха что ли?
- Так ведь ужинать давно пора, сейчас я быстренько суп с фрикадельками сварю. Ты пока пирогов с молоком поешь. Пойдем дочка, пойдем.
У ворот они столкнулись с Ларисой. Она обрадованно хлопнула Зою по плечу
- Зойка! Привет! Теть Соня, с Вами виделись. Я было к вам в баню напросилась, прихожу, а вас нет. Думаю, куда девались, а вы, оказывается, гулять ходили. Сами-то мылись еще или нет?
- Мы с Зоей помылись, а ты возьмешь с собой Люсию?
- А где она?
- Осталась с горы кататься.
- Тогда я пойду домой, когда придет, пусть мне в окно стукнет.
- Да, ну, пошли к нам, у нас подождешь.
- А, и правда, чего взад-вперед ходить? Пошли.
Пока София готовила, бывшие подруги прошли в ее половину дома, где на диване лежали грудой свертки. Зоя подвинула груду рукой, один из свертков разорвался и оттуда показалось что-то розовенькое. Лариса взяла сверток в руки
- Зой, можно посмотрю, что это.
- Разворачивай, смотри. Это Мартин моему ребенку привез. Я сама еще не видела, что там. Мама говорит, красивые вещи.
- Зоя, скажи, только честно, ты не каешься, что Петра выбрала? Ты же с детства любила Мартина. Ты всегда знала, что он тебе не брат. Помнишь, как ты меня чуть не утопила за то, что я с ним в воде баловалась.
- Помню, надо было утопить! Да, не смотри на меня так, шучу я. Наверно, любила, может и нет, теперь не помню. Просто знала, он мой. Понимаешь ли какое дело, оказалось, я не умею любить безответной любовью. Вот такая я эгоистка. Могу любить только того, кто меня любит. Петр меня любит, и я его люблю. Мартин меня не любит, за что я должна его любить?
- Ты на самом деле считаешь, Что Мартин тебя не любит?
- Да, к гадалке не ходи! Если бы любил, тотчас бы прилетел, узнав, что я беременна. Ждал он полгода! Зато я не ждала. Что, подруга, обрадовалась? Мартин тебе нужен? Забирай!
- И ты не будешь с него денег на ребенка требовать?
- Зачем? Это не его ребенок.
- Как, почему?
- Потому что мой ребенок от Петра, поняла?
- В каком смысле?
- В прямом. Мы с Петром расписаны, ребенок родится в браке. Естественно, в графу «Отец», буден вписан мой Петр. К Мартину у нас нет никаких претензий. Бери его в оборот, рожай, чтобы у него был свой ребенок, чтобы он к нам не лез. Ты же его тоже с детства любишь.
- Если он не захочет? Как я его заставлю?
- Научить тебя или сама додуешь?
- Я так не могу, мать меня убьет.
- Тогда сиди и жди, когда его какая-нибудь шустрая девица из Леспромхоза не охомутает. Вон, Люська наша идет, ступайте, мойтесь.
Зоя еще досматривала сны, когда к их дому подкатил голубенький «Москвич». Петр, что-то сказав водителю, вышел из машины и забежал в дом.
- Здравствуйте! Зоя, ты собралась?
Из-за печки вышла София, держа в руках заварочный чайник.
- Здравствуй, Петя! Спит еще Зоя. Ты товарища в дом зови, сейчас чай будем пить.
- София Владимировна, некогда ему, торопится.
- Тогда отпусти его, Зоя сегодня не сможет поехать.
- Почему это?
- Она сама тебе все объяснит, а ты не задерживай друга.
- Ну, нет, так не пойдет, пусть она сначала объяснит.
- Проходи в ту половину. Зоя спит на моей кровати.
Петр скинул полушубок, прошел в комнату, сел на край кровати чуть задев Зою. Она сразу открыла глаза
- Петя, ты приехал. Петечка, я не могу с тобой уехать, мне Евгения Васильевна запретила. Я сейчас тебе все объясню.
Зоя подробно передала разговор врачей. Петр схватился за голову.
- Зоя! Двое? С ума сойти!
- Да, может быть двойня. А может не быть ни одного, если врачи не помогут, и я не смогу разродиться. Может и меня не быть.
- Вот не надо заранее впадать в панику. Конечно, ты останешься здесь, в нашем Роддоме будешь рожать и родишь. Я к тому, что купил одну детскую кровать, представляешь? Там была еще одна, точно такая же, но кто знал?
- Петр! И сейчас никто ничего не знает. Смотрели два врача. Один говорит крупный плод, другой говорит, двойня. Кому верить? Так что, пока хватит одной кроватки.
- Ой, чего это я? Надо Рената отпустить. Я сейчас.
Петр выскочил на улицу, сунул водителю купюру, объяснив ему что-то и побежал в дом, закрывая уши ладонями. Разумеется, он расстроился, разумеется испугался, но показывать этого Зое не стоит. Зайдя в комнату, он потер ладонями
- Сейчас папка согреет руки и будет слушать руками, что там творят его мальчишки. Ну-ка мать, задирай подол!
Петр осторожно трогал Зоин живот, и ему казалось, что и правда, вот попа, вот еще одна попа, вот головка!
- Зоинька, мне кажется, точно их двое. Это ведь не плохо, вдвоем расти веселее. Дружить будут, защищать друг друга.
- Куда уж веселее? Пеленок стирать в два раза больше, укладывать двоих вместо одного. Ты же не представляешь, что такое ребенок в доме, ты один рос. А у нас Люсия была. Ребенок всегда какается, когда ты садишься за стол и просыпается, когда ты соберешься спать. А если их двое, это будет кошмар.
- Чего заранее переживать, что будет, то уж будет. Вставай, моя голуба, корми мужа, он летел к тебе и не успел позавтракать.
- Пошли, я слышу, там у мамы что-то уже жарится.
София поставила на стол целое блюдо пышных румяных оладьей, пиалу со сметаной, клубничное варенье, разлила чай. Ели с аппетитом. Даже Люся съела несколько оладьей с вареньем.
Мать с тревогой поглядывала на Зою. Та несколько раз непроизвольно погладила низ живота.
- Дочь? У тебя живот болит?
- Не знаю, ноет внизу и поясница побаливает. Наверно, мышцы растягиваются, кости раздвигаются.
- Ага, раздвигаются они перед родами. Петр! Ты знаешь, где живет Сережа, водитель Александра, сейчас не Александра, а нового председателя колхоза? Ладно, сама схожу.
Зоя, ложись в кровать и не шевелись. Захочешь в туалет, только в ведро, поняла? Побегу.
Петр остановил ее
- Нет, мама, я боюсь, лучше я Серегу найду. Оставайся с Зоей, вдруг она рожать начнет.
Со страху Петр и не заметил, что назвал Софью мамой, а то никак не мог себя заставить, у него же своя мать есть.
Зоя лежала спокойно, прислушиваясь к себе. Она не сильно боялась. Евгения Васильевна сама сказала, если Зоя доносит до семи месяцев, то ребенок родится здоровым. У нее восьмой месяц, значит все будет хорошо.
София приготовила для дочери одежду и все необходимое. Зоя попросила Люсю принести будильник и поставить на тумбочку. Точно, она рожает. Схватки через каждые двадцать минут, через пятнадцать.
Прибежал взмыленный Петя
- Заинька, милая, как ты?
- Рожаю, Петечка!
- Как рожаешь, а в больницу. Сейчас машина придет.
- Петя, процесс родов иногда длится не одни сутки. Я начала рожать, когда рожу, неизвестно.
Петр облегченно вздохнул.
- Зойка, можешь ехидничать и читать лекцию о родах, значит дело не совсем плохо.
Сергей помог посадить Зою в машину
- Ну, вот! А говорила, больше не понадоблюсь. Видимо, судьба моя такая поломатая, всю жизнь тебя, Зоя, катать.
- Получается, что так! Серега, милый, вези скорее, а то у тебя в машине рожу.
- Ты и это можешь выкинуть. Ничего хорошего от тебя не жду.
Медсестра впустила Зою в роддом
- Проходи, вон туда. Сейчас смеряем, взвешаем, осмотрим.
- Пока вы меня осматриваете, я рожу. Звоните Евгении Васильевне. Он велела звонить, если что. У меня двойня. Скажите Зоя Татаринцева рожает. В карточке у меня старая фамилия. Скажите, схватки через десять минут.
- Какие умные пошли мамаши, уже схватки высчитывают. Ложись на кушетку! Машка! (Дальше, нецензурная брань) она рожает! Каталку тащи. Чего ты молчишь, как партизанка? Башка уже вылазит, она и не охнула!
- Говорю же, рожаю. Мне тоже тебя трехэтажным матом покрыть, что ли?
- Ты чего меня тыкаешь?
- Ты тыкаешь и я тыкаю, будешь роды принимать или будешь учить меня правилам поведения?
- Ну, я не знаю, всякие бывали, но такой наглой малолетки еще не было.
Зою привезли в родовую, поместили на стол. Тут же явилась перепуганная Евгения Васильевна
- Зоя, милая, я же просила тебя беречься. Не надо было тебя выписывать. Дай, я тебя посмотрю! Вы чего стоите, рты разинули, как вороны. Ребенка угробить хотите, почему роды не принимаете?
- Так, Вас ждали.
- Господи, дай мне терпения, с кем приходится работать, Господи! Сама приму. Зоя, у тебя потуги были?
- Это как?
- Будто ты хочешь по большому в туалет.
- Да, хотелось, но я сдержалась.
- Не надо сдерживаться, тужься! Не живот надувай, а старайся выталкивать ребенка. Если сильно больно, кричи, легче будет.
- Чего это я орать буду? Тужусь?
- Давай! Еще, еще разок. Отдыхай!
В предбаннике метался Петр. Ему казалось, что уже часов десять прошло. В голову приходили мысли, одна страшнее другой. Подходил к дверям, прикладывал ухо, ничего не слышно.
Прошло часа два. В оконце выглянула женщина в белой шапочке
- Папаша, твоя жена рожает?
- Моя? Как она?
- Медсестер материт. Родила. Двойня у тебя, мальчик и девочка. Хорошие, здоровенькие. Мальчик два с половиной кило, девочка, кило девятьсот.
- Сама-то как?
- Говорю же, все нормально! Молодец девка, родила и не охнула.
Продолжение глава 129