Шатры и кибитки густо облепили склон холма. Степняки сгрудились возле каменных курильниц. Расслабленные травяным духом, они переговаривались изредка, ленно. Немало было и пьяных, бессильно распластавшихся на земле. Женщины катали войлок, шумно стрекоча о чем-то на своем птичьем языке. Дети пахтали молоко в больших глиняных горшках, огромные рыжие собаки сновали тут и там, рылись в нечистотах, лаем отгоняли от хозяев жирных зеленых мух, которые кружили здесь в великом множестве. Где-то далеко, под самой сенью Бессмертного Неба, курились темной пылью табуны, в недвижном воздухе разливалось звонкое пение. Песня показалась Синге знакомой. Да, верно, он слышал ее у стен Бэл-Ахара, но не понял тогда ни слова из-за особого напева. Он обратился за помощью к Нэмаю и Спако, и те с видимым удовольствием пересказали суть на аттару:
Покуда я скачу верхом, смерть — моя раба.
Покуда я силен, покуда подо мной конь.
Покуда у меня есть лук и стрелы, смерть служит мне.
Я дал ей крылья, когти и зубы, и она верна мне,
И ты, мой верный брат, и ты, мой мудрый отец,
Знай, удалое племя, что в жилах моих бежит горячая кровь,
Нет управы на меня.
Моя смерть стережет меня, она ждет меня на земле.
Она — злая собака, что вьется у ног моего коня.
Но я не собираюсь отпускать поводья.
Пел мальчик, еще не ставший отроком, у него не было даже юношеских усиков, но держался он перед обступившими его матерыми лошадниками совсем как взрослый. И снова, как и прежде, слова необычайно взволновали Сингу. Ему захотелось навсегда оставить Наилучшую землю, отправиться в путь, увидеть Тхарский Простор, промчаться на лошади верхом по заросшей лебедой балке, взойти на древний курган, окинуть взглядом бескрайний такыр…
И он решил подойти к тхарам.
— Радости Неба Бессмертного и Солнца Быстроконного, хвала и благо! — сказал он громко на аттару.
Мальчик бросился прочь, как перепуганная серна. Тхары перевели на Сингу стеклянные глаза.
— Ты — шакал, вор или привидение? — лениво спросил старший из них.
— Я — почтительный сын, добронравный муж и храбрый баирум, — сказал Синга, криво улыбаясь.
Матерые переглянулись.
— Если все, что ты говоришь о себе, — правда, то мы предадим тебя заклятью, — сказал старший из них. — Ты согласен на это? Уважишь наших богов?
«Вот оно, — усмехнулся про себя Синга. — Последняя шутка небесных светил. Планеты все же решили предать меня смерти. Если я соглашусь на заклятье, меня выпотрошат на жертвеннике. А если откажусь, то причиню этим людям страшную обиду, и они убьют меня все равно».
И тут же, словно издалека, он услышал свой голос:
— Пусть все случится, как угодно Неизвестному Отцу.
Сингу обступили со всех сторон, подняли на руки и повлекли в глубь куреня. По пути с него сняли всю одежду. Он попытался прикрыть срамные места, но руки его развели в стороны. Наконец его привели к большой груде камней, в которую было воткнуто длинное черное копье. Косматый старик приблизился к юноше, потрясая плеткой с костяными погремушками. На нем красовался пестрый кафтан с украшениями из меди и золота. По тхарскому обыкновению, у него была безобразно вытянутая голова и докрасна выкрашенные волосы. Он принялся осматривать и ощупывать Сингу, сосчитал зубы, заглянул в ноздри, осмотрел глаза и остался недоволен.
— Разве это человек? Это — кусок навоза! Богам нужна настоящая добыча. Священный дым не примет этого негодного. На кого будет охотиться Страшный Бог в своих угодьях? Кто насытит чрево Рыжего Пса?
— Я голодал, я слабый теперь, — проблеял Синга на тхарру, но его не услышали.
— Мы не станем приносить в жертву эту падаль, — старик с силой пихнул Сингу в грудь, тот упал, оглушенный. Казалось, от грянувшего смеха рухнут все семь небес.
— Ступай прочь, — произнес старик презрительно. — Для нашего дела ты не пригоден.
Синге бросили его одежды, и он поспешил прикрыть наготу. Тхары уже забыли его и задались вопросом — кого же теперь предать заклятью? Желающих было немного, да и то все старые и хворые. «Видно, придется бросить жребий, — вздохнул косматый, — луна скоро пойдет на убыль. Медлить нельзя».
Синга отполз в заросли сухой травы, где ему сделалось дурно. Его вырвало так, что тело согнулось пополам. «Я чуть не умер опять, — подумал он. — Сколько мне еще ходить среди этих людей?» Уткнувшись лицом в песок, он заплакал.
— Вот и опять ты в корчах, — произнес знакомый голос. — Ты пока что не годишься для доброй смерти, черная голова.
Подняв голову, Синга оторопел. Студеные, колючие глаза, белые как мел зубы, красные волосы — не выкрашенные, как у строго жреца, но имеющие от природы яркий кровяной цвет.
— Я искал тебя, — произнес Синга, глотая слезы. — Где ты был до сих пор?
— Вижу, ты попробовал вольной жизни, — произнес Нэмай, и улыбка его стала еще шире. — Ты проскакал по пустой земле, словно кузнечик, а теперь — расскажешь мне обо всем, что увидел на своем пути.
Продолжение здесь: https://dzen.ru/media/id/644883c6c0cf9c3cd1576b95/skarna-tom-tretii-pesn-iujnogo-vetra-glava-dvenadcataia-65791674a5e11044861613ce
#темное фэнтези #псевдоистория #древний восток