Глава 15.
Раз в неделю Аня проводила политинформацию. Собирала всех ходячих обеспечиваемых в актовом зале: тех, кто бродил по коридору, тех, кто в курилке дымил папиросами.
- Мальчики, все в актовый зал! Побыстрее, пожалуйста! - Мальчики безропотно шли и рассаживались по местам. Но однажды, когда она с лучезарной улыбкой распахнула дверь в курилке, кто-то резко, с силой ее захлопнул, и нашей Анечке прилетело по лбу этой дверью. Как-то удалось удержаться на ногах. Из глаз снопом полетели искры. Шишка получилась приличная. Говорят, что дверью ее приложил Золотой зуб. Светлана, узнав об этом, радостно засмеялась, не сдержав эмоций.
- А чему вы радуетесь, Светлана Григорьевна? Ваш недочёт. Вы делали этому обеспечиваемому сегодня инъекцию? - спросил ее доктор.
- Да, конечно! Может быть, он таблетку выплюнул?
- Так проверять рот нужно, проглотил или нет. А так он у нас снова устроит дебош.
Собрав обеспечиваемых, Аня усаживалась посередине сцены на стул и громко читала новости из газет, что-то рассказывала, о чем-то спрашивала, но ответы, если и были, то только от Золотого Зуба, а иногда от Пузина, "генерального секретаря компартии мира".
Они интересовались и положением в Бангладеш, и в Чили, и, конечно, в Афганистане. Остальные сто человек, не меньше, сидели, опустив головы. Летали в своих мирах. Раз в неделю приезжал киномеханик Петя Морозов и показывал кино. Кино континген любил. Фильмы привозили хорошие, добрые: "Женитьба Бальзаминова", "Свадьба в Малиновке", " Садко" и много других. Лица обеспечиваемых светились радостью, как у детей,. Они гримасничали, жестикулировали, вскрикивали от восторга
Но самым большим событием были концерты приезжих артистов. Вскоре после разбирательств происшествия в метель приехали московские гастролеры. Аня с утра подготовила для них гримерку, сцену, расчехлила и вытерла пыль с пианино. И вот к крыльцу подкатил небольшой разукрашенный автобус из областной филармонии. Артисты в весёлыми шутками вывалились из него. Аня со своими активистками выбежала встречать столичных гостей. Люба с Галей подхватили у артистов костюмы и реквизит и повели их в гримерку. Аня завела главного распорядителя в кабинет директора, а сама побежала догонять артистов. Познакомилась с ними. Из известных был певец народных песен Иван Суржиков с дочерью Катей, его аккомпаниатором. Невысокий, сухонький, с острым носиком и лучистыми глазами. Ещё она узнала Калмыкова, актера, часто снимающегося и в фильмах, и в рекламе. (В рекламе водки " Белый орёл" он танцевал с маленькими лебедями, а в конце показали его профиль с большим орлиным носом).
На такие концерты собирались все, кто мог из обеспечиваемых, все сотрудники, члены их семей. Все места в зале были заняты. Многие стояли у стен. Суржиков был бесподобен. Его голос звенел на весь интернат, задорный, молодой. Начал он с "Коробейников", своей визитной карточки. О Иване Николаевиче Суржикове хочется написать отдельно. Сейчас его незаслуженно забыли, и очень жаль. Все в детстве читали книгу Валентина Катаева "Сын полка". Так вот, прототипом Вани Солнцева был Иван Суржиков, представляете? Он родился в большой крестьянской семье Суржиковых в деревне Романовка Курской губернии в 1928 году. В войну он отстал от семьи. Голодного, больного тифом его подобрали фронтовые санитары. В госпитале выходили умирающего мальчонку, и он остался в армии, стал сыном 105 стрелкового полка. Небольшого роста, весёлый, голубоглазый с звонким голосом в минуты отдыха он пел песни бойцам. Ваню полюбили все - от солдата до генерала. Впоследствии маршал Рокоссовский, услышав его пение, назвал Ваню курским соловьём.
День Победы Иван встретил в Берлине, был награждён орденом Красной звёзды, медалью "За боевые заслуги" и благодарственным письмом, подписанным в том числе и Константином Рокоссовским. В жизни артиста он сыграл огромную роль. Начал свою творческую карьеру певец с ансамбля песни и пляски Советской Армии Александрова. Потом стал петь сольно, объехал весь Советский союз и весь мир.
Вот и в интернат приехал, не погнушался обездоленными людьми и пел так, что все забыли про всё на свете. Спел целых семь песен под бурные аплодисменты. Отпускать со сцены Ивана Николаевича никак не хотели.
Ещё один номер запомнился Ане. Анатолий Калмыков, как настоящий клоун, выступал с какой-то высокой крупной статисткой, сам он был ниже партнёрши чуть не вполовину. Он довел зал до безудержного хохота. Дама была в голубом купальнике с блёстками и в колготках в сеточку. В конце номера "Белый орёл" поднял ее, лучезарно улыбающуюся, как штангу, причем очень высоко. Все это обставлено было как на соревнованиях штангистов. Актер, делал несколько попыток, обмакивал руки в тальк, дама-штанга срывалась, падала под возмущенные возгласы зрителей.
После концерта Аня зашла в гримерную лично поблагодарить артистов, проследить, чтобы ничего не забыли. К ней подошёл Анатолий Калмыков:
- Какие женщины красивые здесь работают! Не страшно вам? - начал флиртовать Анатолий.
- Нисколько. Не страшнее, чем на любой другой работе, - ответила Аня.
- Все равно как-то даже жалко вас. Прозябаете в таком печальном месте. А чем вы вечерами занимаетесь? Вот, например, сегодня? - спросил артист.
- Буду интересную книгу читать. С родителями общаться, - скромно ответила Анюта.
- А если я вас в ресторан приглашу, пойдете? - продолжал гнуть свою линию "Белый орёл".
- Не пойду, - резко ответила, чтобы пресечь дальнейшие разговоры на эту тему, Аня, и спросила сама:
- А вы что, ночевать будете у нас в городе?
- Да, завтра мы будем в женском интернате выступать, - ответил Анатолий.
- Как это замечательно! Спасибо вам! Столько радости нашим обеспечиваемым доставили! - отважилась на комплимент Аня.
- Как, как? Ничего себе, как вы их называете! Язык сломаешь, - засмеялся артист.
- Толя, ты здесь остаёшься, - недовольно спросил его Иван Николаевич Суржиков.
- Что вы? Я уже бегу! - воскликнул Калмыков, помахал рукой Ане и, прихватив баул с реквизитом, убежал. Артистов ждал уже разогретый автобус.
- Ты пользуешься успехом, - к Ане подошёл Евгений Леонидович. Он был, как всегда, элегантен, из под белоснежного халата выглядывала бледно голубая рубашка, расстегнутая на одну пуговку, обнажающая беззащитную и трогательную ямочку внизу шеи. Аня засмотрелась на нее, потом тряхнула головой, отогнав вольные мысли, и задиристо сказала:
- Конечно. Разве может быть иначе? Понравилось тебе?
- Да, Суржиков силен. Казалось бы я, никак не любитель народного пения, сидел весь в мурашках от его голоса. А что это за девушка кудрявая, как пудель, ему аккомпанировала? Он её ещё в щеку поцеловал.
- Это же его дочка Катя. Вот она рок-певица. Надо было и ей спеть специально для тебя. Знаешь, а "штангист" меня в ресторан приглашал, - специально призналась Аня Евгению, чтобы он поревновал.
- Согласилась? - насмешливо спросил он.
- Конечно! Когда ещё столичный артист позовет с собой в ресторан? - ответила с улыбкой Аня.
- Шутишь? - не поверил Женя.
- Шучу. Если бы ты пригласил, пошла бы, - понизив голос, ответила Анна.
- Ну, предположим, сначала ты к нам в гости придёшь в субботу. Придёшь? - настаивал он.
- Я же обещала, а свои обещания я стараюсь выполнять, - согласно ковнула головой Аня
В субботу выдался погожий зимний денёк. Солнце рассыпало лучи по ветвям деревьев, покрытым пушистым инеем, сверкало в каждой ледяной иголочке. Рябина под окном покрылась инеем, как сахаром, манила полакомиться аппетитными ягодками не только птиц.
Открыв дверь, Аня прищурилась от нестерпимого света. Кузя, ночевавший дома, выскочил вперёд нее, чуть не сбив с ног, сбегал за сарай по своим делам и вернулся назад. Принялся валяться в снегу, радуясь новому дню. Аня невольно залюбовалась красавцем.
Кто хочет продолжения истории, не забывайте ставить классы и писать комментарии!