– Вла-а-ад! – раздался голос.
Его звали! Это его имя произносил женский голос! Знакомый женский голос! Влад вырвался из липких объятий. Тьма, хлопьями растворяясь в белом ничто, нехотя отпускала его. Он попробовал открыть глаза. Яркий свет заставил его резко зажмуриться.
– Влад вставай, – снова тот же голос.
Влад сделал глубокий вздох. В горле пересохло, язык еле ворочался. Глаза резало от света. Мир вокруг постепенно начал обретать детали.
– Ма-а-а-м! Ну сколько раз я просил? Выключи свет! – как смог сухим языком прошуршал Влад.
– Если я его выключу, ты опять уснёшь, – безапелляционно заявила мама. Она развернулась и добавила: – Отец хочет поговорить с тобой. Через десять минут завтрак.
– Ну, дверь хотя бы закрой, – крикнул Влад в пустой проём.
Через мгновение мимо открытой двери пронеслась Арка; было слышно, как она затормозила и, развернувшись, ворвалась в комнату к брату.
– Вл-а-а-а-дик! Доброе утро! – Она подбежала, чмокнула Влада в щёку и испарилась, словно её и не было. Остался лишь лёгкий запах ванили.
Вставать не хотелось. Подумать о чём-то конкретном не удавалось. Обрывки мыслей метались в голове. Влад вздохнул и откинул одеяло. Через несколько секунд он уже стоял и, зевая, пытался вспомнить, что ему снилось. Ничего конкретного он не запомнил, лишь внутри осталось тянущее неприятное ощущение. Ещё через несколько секунд прошло и оно, и Влад с лёгким сердцем отправился умываться.
– Доброе утро, сын, – произнёс отец, когда Влад сел за круглый обеденный стол напротив.
– Доброе, Па, – ответил Влад, принимая из рук матери тарелку с яичницей, – спасибо, Ма.
Арка уже была тут. Она под неодобрительным взглядом матери, похрюкивая и причмокивая, уплетала свою порцию завтрака.
– Мы с мамой подумали и решили, - отец, чуть приподняв бровь, посмотрел на сына, ожидая реакции от своих слов. Дождавшись, когда Влад кивнет, он продолжил: – Решили, что ты достаточно взрослый, чтобы праздновать своё восемнадцатилетие без нас. Сегодня вечером мы уедем к моей сестре: она переезжает и попросила помочь с покупкой нового жилья. В пятницу дом в твоём распоряжении. В субботу вернемся и отпразднуем тихо, по-семейному.
Вот это было неожиданно! Влад уже мысленно начал составлять список тех, кого надо пригласить.
– Почему это тихо? – взвилась Арка. – А как же торт? Я хочу торт!
– Будет торт, не переживай, – мягко произнесла мама, ловко успев выхватить из рук дочери тарелку до того, как Арка начала её вылизывать. Мама победно улыбнулась сморщившей носик девочке и добавила, уже глядя на Влада: – Но в доме к нашему приезду должна быть идеальная чистота.
Зная, как мама относится к порядку в доме, Влад ни на секунду не сомневался, что если он не выполнит этот наказ, то его будет ждать суровая кара.
– Сын! – отец сделал паузу: – Я хочу поговорить с тобой об Инициации!
– Па! Ну мне же всего восемнадцать будет завтра – есть ещё целых два года.
– Ты знаешь, как я к этому отношусь, – сурово ответил отец.
– Олег! – на секунду перестав мыть посуду, сказала мама: – Ведь не было ещё ни одного случая Инициации до двадцати лет. У мальчика ещё есть время.
– Мальчика! – прыснула Арка, залив скатерть перед собой чаем, который она пила из высокой розовой чашки.
– Аркадия! – грозно воскликнула мама.
– Извините, – жалобно промямлила Арка и поспешно ретировалась из-за стола, не забыв при этом прихватить из вазочки пару разноцветных леденцов в шуршащих обертках.
– Вернись, – отец поднял руку. Арка остановилась, глянула на маму и, поняв, что прощена, мелкими, воробьиными шажочками подбежала к столу, залезла на стул и, громко шелестя оберткой, добыла круглую конфету. Девочка закинула ее в рот и во все глаза уставилась на отца.
– Итак, продолжим разговор, – сказал папа: – Действительно, в нашей истории ещё не разу не было такого, чтобы Инициация проходила до двадцати лет. Но! Кто мне ответит, что по этому поводу говорит Кодекс?
– Инициацию предлагается пройти особи в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года, – ответил Влад. – Но, пап, это же было раньше – сейчас другое время, мир вокруг меняется каждый день. Тем более от Инициации можно и отказаться. – Влад, только произнеся последнюю фразу, понял, что совершил ошибку. При отце такого говорить было нельзя. Он прикусил язык, но было поздно. Стальной взгляд сидящего напротив взрослого прошил его насквозь. Несколько секунд отец смотрел на него, сверля взглядом.
– Будем считать, что ты этого не говорил, а я не слышал. Вы все знаете моё отношение к Инициации. Вариантов у тебя нет: если представится возможность, ты обязан её пройти.
– Да я… Просто… Пап, для чего нам Инициация?
– Для чего? – переспросил отец.
– Можно я?! Можно я?! – Арка тянула руку, словно сидела на уроке. – Мы как раз проходим историю послевоенной эпохи. Инициация нужна, чтобы каждая особь, став полноценным членом общества и получив Дар, могла приносить максимальную пользу человечеству, – сказала фразой из учебника Арка.
– В общих чертах верно, – согласно кивнул отец, – напомни мне, как появилась Инициация?
– Можно снова я?!
– Конечно, дорогая, – сказала мама, – расскажи, что знаешь.
– Вот здорово! – Арка, прикрыв глаза, начала вспоминать учебник истории послевоенной эпохи: – Человечество зашло в тупик. Мир был готов рухнуть в пропасть. Затянувшиеся, многолетние войны истощали ресурсы нашего мира, обескровливали крупнейшие государства. Некоторые страны начали использовать химическое и бакте…
– Бактериологическое, – подсказал папа.
– Точно, люди начали использовать бактериологическое оружие. Ядерное оружие было выведено на боевые позиции. Если бы не появились Инициаторы, планета могла быть уничтожена. Инициаторы остановили творившийся хаос и изменили нас. В контакт с людьми вошёл один из них – Либрис. Он предстал в один момент перед каждым человеком на планете и объявил, что особь выбрана и она согласна на Большую Инициацию, по итогу которой будет принято решение, достойны ли люди жизни. С этого момента началась послевоенная эпоха. На рассвете следующего дня погибла половина человечества. Зато оставшиеся в живых прекратили любые конфликты, и вот уже триста лет мы живем без войн. – Арка выдохнула и победно оглядела всё семейство.
– Хорошо, ты молодец, дочь, – произнёс отец, он перевёл взгляд на сына: – Влад, я надеюсь, ты понимаешь, насколько важно пройти инициацию, – его голос смягчился, – да, в наше время есть те, кто не проходит инициацию, отказывается от неё. Но посмотри, как они живут, у них нет возможности занять сколько-нибудь значимую должность. Отказники всегда выполняют самую низкоответственную и низкооплачиваемую работу. У них нет будущего! Они просто проживают свою жизнь.
– Я и не собирался становиться таким, – глядя в тарелку перед собой, сказал Влад. – Я просто… Я знаю, что написано в учебнике по поводу Инициации. Я имею в виду, для чего она нам дана? Какой смысл в этом? Для нас, для людей? Чем мы заслужили её? Или, может, наоборот, в чём провинились?
– Это очень серьёзный вопрос. Извини, мне уже надо ехать на работу, но мы обязательно об этом поговорим позже, – тяжело вздохнул отец, встал из-за стола, чмокнул маму, потрепал по густой шевелюре Арку и, взяв портфель, направился к выходу. Уже обувшись, в дверях он повернулся.
– Знай, сын, я очень рад, что ты у меня есть! У тебя есть ещё пара лет в запасе, и я уверен, что, когда потребуется, ты поступишь правильно!
Дверь закрылась, и Влад, понуро опустив голову, ковырял остатки яичницы. Аппетит полностью пропал.
– Не переживай, время ещё есть. И совершенно необязательно, что тебе предложат пройти Инициацию, – сказала мама, вытирая со стола только ей видимые крошки.
– Да, знаю. Просто я… Просто я действительно не понимаю, зачем?
– Я думаю, что Инициатор взвешивает на двух чашах весов пользу и вред, которые человек потенциально может принести человечеству. И если пользы больше, то человек становится инициированным, если же больше вреда, то… Тогда, триста лет назад, люди жили каждый для себя, никто не задумывался о других. Люди убивали, воровали, обманывали друг друга. Да, погибла половина человечества, и я хочу верить, что это была та половина, что не была способна измениться. Ты хороший мальчик, и я уверена, что Инициаторы увидят в тебе свет. Я точно знаю, что он есть внутри тебя.
– Спасибо, мам, – Влад отодвинул полупустую тарелку, и встал, – я пойду.
– На здоровье. Иди – я тебя обниму. Завтра тебе восемнадцать! Совсем взрослый стал. А ещё вчера бегал пешком под стол!
– Мама! – Влад слабо попытался вырваться из объятий: он себя всегда неловко чувствовал в такие моменты.
– Мальчики! Все вы такие чёрствые!
- Не то что девочки! – между ними влезла Арка. – Мы ласковые!
– Это точно! – мама переключилась на дочь, и Влад наконец получил свободу. – Вечером к семи будь дома, проводишь нас.
***
В универе было людно. Толпы студентов хаотично сновали по коридорам: так всегда бывает во время сессий. Народу становится раза в два больше, чем обычно. Вылезают невесть откуда вечные прогульщики и ходят хвостиком за преподавателями в надежде получить зачёт. Приезжают на дорогих авто мажоры, возле которых сразу начинают стайками виться разукрашенные девчонки. Тут и там юноши и девушки, зарывшись в книги по самую макушку, сидят и пытаются в последний момент выучить предмет.
Влад, поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, облокотился на перила и рассеянно смотрел вниз, на бурлящую реку из снующих по своим делам студентов. Ему был хорошо виден обширный зал на первом этаже. Взгляд Влада привлекла группа студентов. В центре в красной рубашке – один из представителей «золотой молодёжи», сын то ли нефтяника, то ли банкира. Влад не был точно уверен. Крикливый и неприятный парень, который вечно пытался выделиться, как правило, используя деньги своего отца. Свита мажора, ловя каждое слово своего предводителя, время от времени разражалась громким хохотом, вызывая недоуменные взгляды проходящих мимо студентов.
– Не люблю я их. Как ты думаешь, если бы у меня было столько денег, я бы тоже таким стал? – Стас хлопнул Влада по плечу. Он, копируя позу друга, чуть согнулся, уперся локтями в перила и уставился вниз.
– Ты? – задумчиво спросил Влад. – Хочется сказать, что нет, но где-то я слышал, что деньги очень меняют людей.
– Вот сейчас прям обидел! – воскликнул Стас. – Ты действительно так думаешь? Меня могут изменить деньги? Но не настолько же! Нет, я, конечно же, купил бы себе всего и сразу, но таким, как этот, точно не стал бы!
– Кто знает, кто знает… – глядя вниз, сказал Влад. – Слушай, а разве не про него говорили, что он отказался от Инициации?
Стас еще раз пристально посмотрел на парня в красной рубашке.
– Точно! – сказал он. – Теперь вспомнил, недели три назад мне ребята из старших рассказывали.
– Где же метка? – спросил Влад. – Или отсюда не видно?
– Если бы она была, ты бы увидел. Не сомневайся. Пересадил кожу, скорее всего.
– Это как? – удивился Влад.
– Ну если денег до хрена, то это не проблема. Читал в каком-то журнале, что сейчас это модная операция. Уже и у нас делать начали. Вырезают кожу на лбу и пересаживают на её место другую, например, с зада. Всё! Метки нет, шрамы за неделю разглаживаются и полностью исчезают. Медицина творит чудеса!
– Медицина творит чудеса, – тихо повторил Влад. – Сколько людей проходят Инициацию?
– Ну, если брать в целом по стране, то приглашение получает один на сто человек. Ну, а там уже пятьдесят на пятьдесят: отказники и те, кто соглашается.
– Я говорю про тех, кто проходит Инициацию.
– Ну, процентов 20 погибают, если ты про это.
– Про это, – Влад и сам прекрасно знал всю статистику. Просто думать ни о чём другом не получалось. – Для чего это всё нужно?
– Эй! Да я же знаю, в чём дело, я понял, почему ты такой хмурый, – брови Стаса поползли вверх, – ты испугался! Завтра же днюха, верно? Вот ты и мандражируешь.
– И ничего я не мандражирую, – Влад оттолкнулся от перил и, собравшись было уйти, резко развернулся и врезался в проходящую мимо девушку.
Продолжение следует...
Оглавление:
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.