Всколыхнулась тема. Подняла ее @Мать ненормальная :
о гадких ситуациях, в которые попадают дети (чаще девочки, по понятным причинам), и о которых они молчат.
Отозвалось это во многих. Не удивительно, почти нет девочек, с которыми бы не случалось чего-то такого. Т.е. конечно, часто это уже давно не девочки, а очень даже взрослые и даже пожилые дамы. Но законсервировавшиеся эмоции возраста не имеют. Если этот опыт не осмыслен, задвинут в дальний уголок памяти, то когда он всплывает случайно, ты снова будешь чувствовать себя девочкой, извалявшейся в грязи.
Почему мы не говорили? @dantistmarie предполагает, что именно из-за этого чувства испачканности.
Рассказать - значит, пережить это снова, а сил на такое просто нет. Вот психика и бережется одним из способов - забыть, не вспоминать. Отложить до того времени, когда сил станет больше.
Наверное, она права, это причина. Но мне кажется, это не единственная причина. И даже не главная. Главная - это настрой общества того времени.
Не смотря на декларации, секс в СССР очень даже был. Но предполагалось, что кому надо, те о нем знают, а кто не знает, тому и не надо знать, рано ещё. В чем-то это даже очень хорошая система - когда любой фильм можно спокойно включить при детях, те увидят то, что способны понять сейчас, а взрослые считают второй слой, предназначенный только для них.
Но вот обратная сторона системы всеобщего молчания заключалась во всеобщем стыде. Говорить "о таком" было не просто не принято - это делать не умели. И даже когда нужно было говорить - без тренировки не получалось, взрослые люди стеснялись, как первоклашки. Сколько моих ровесниц о такой банальной вещи, как менструация, узнавали дай бог от подруг, потому что мать на такие темы говорить просто не могла. Я помню, как пыталась мне эту сферу приоткрыть моя мама:
- Оля, ты уже взрослеешь, будет такой момент... В общем... У женщин бывает кр0вь...
Я ещё не очень поняла, о чем это, но острую неловкость считала мгновенно. Ещё не зная, в чем дело, я почувствовала, что щеки горят, а смотреть маме в глаза нестерпимо стыдно.
- Ну, эти выделения... Из такого места...
- Из ж0..., что ли?
Никогда я при родителях не применяла не то, что мата, но и настолько грубых слов. Не принято было. Да я и в жизни их мало применяла, я росла книжным ребенком, в целом я не выражалась.
Но тут от неловкости - откуда что взялось?! Мне хотелось показаться прожженой и циничной. Спасти себя и маму от этого стыда. Не нужно мне, мол, ничего рассказывать, я и так все знаю!
Как вы понимаете из этого "взрослого циничного" ответа, не знала я ровным счётом ничего. Даже реклама тампонов и прокладок не наводила меня ни на какие мысли, потому что их, кажется, и по сей день пропитывают стыдливой синей жидкостью.
А предположение мое было основано на том, что не так уж много в человеческом организме таких мест, которые не принято называть. П0па как-то больше на слуху, в нее уколы делают. (Кстати, дзен по степени стыдливости пытается выиграть даже у этого молчащего поколения; простите за шифровки, но я реально опасаюсь получить предупреждение за очередную п0рн-фию.)
Мама собрала волю в кулак. Она была ответственной мамой, которая должна, черт возьми, подготовить дочь к жизни!
- Нет, не из п0пы. Из ...иси.
Меня бросило в жар, хотя, казалось, куда уж больше. Кажется, запылали не только щеки, но и из ушей дым пошел. Я поняла, что не в силах больше выносить этот стыд. Я и мама? Мы - произносим такие "туалетные" слова? Наверное, если б я сейчас позвала дочь участвовать в тройничке - ее стыд был бы сравним с моим тогдашним.
А тогда я буркнула что-то типа "ага" и срочно вспомнила о несделанных уроках. Ещё пару дней мы не встречались с мамой глазами.
У нас были сложные отношения, их нельзя было назвать доверительными, но, до известного предела, мама вполне была откровенна. Находила, как сказать и о беременностях, и о поцелуях. Но все, что касалось тем ниже пояса - было для нее невозможными.
Я ее не виню. Ее действительно не учили, как говорить о таком. В ее деревенском детстве дети узнавали о таком постепенно сами - из опыта ухода за скотом, из коллективных женских промывок в бане, из помощи в стирке... Не было нужды в словах. Принято было знать, но делать вид, что этой сферы жизни не существует.
Но такое мощное отрицание не может быть избирательным. Тут молчу, а как с дочкой надо будет поговорить - легко все расскажу? Нет, это чувство "нельзя говорить" в результате существовало всегда и везде, оно висело в воздухе. Слово нельзя как будто было написано в небе чернющими жирными мазками.
Так говорящие головы в телевизоре сперва раскачивали ненависть, а потом удивлялись выросшему количеству бытовых ...инцедентов, скажем так. Потому что сильные чувства не появляются избирательно. Тут я готов убив@ть, а тут я милый одуванчик. Тут мне дико стыдно, а тут я превращаюсь в Цицерона. Ненавижу - значит, не только врагов (они далеко), но и соседа с шумной музыкой, и нерасторопную продавщицу, и молодую мать, посмевшую покормить ребенка на улице. Стыдно - значит, стыдно всегда, и в ситуации обучения, когда не должно быть стыда, а лишь деликатность.
Но - времена не выбирают. Мы жили в этом стыде, легко его считывали и подчинялись правилу "об это - ни слова!" Говорить - стыдно! Говорить - нельзя! Удивительно ли, что молчали и о том, о чем говорить было нужно! Мать ненормальная совершенно права - именно этот заговор молчания порождал такую безнаказанность и масштабы явления.
Но... а как скажешь маме о трясуне по дороге в школу, если она явно от этих тем теряется и шарахается? Мы, дети попадали в эмоциональную вилку. Говорить об этом стыдно - раз стыдятся наши ориентиры поведения - взрослые. В этих темах взрослые сами становились детьми - терялись, прятали глаза, придумывали какие-то нелепые версии - и мы, дети, пытались занять нишу взрослых. Если взрослые - как дети, то придется детям быть взрослыми, логично? Потому что кто-то должен быть взрослым. Должен беречь детей, если детям так страшно. И мы, дети, по-родительски берегли родителей от травмирующей информации. Слишком мощно те транслировали свою травму. Конечно, мы неверно оценивали ситуацию. Всё-таки, не смотря на родительский паттерн поведения, мы были детьми. А дети крайне плохо умеют оценивать важность ситуаций и свою роль в них.
Мы все были заложниками ситуации. Только повзрослев, обдумав, а ещё пожив в обществе с пониженным уровнем ханжества, мы можем удивляться - а почему мы молчали?
Потому. Негласный запрет - сильная вещь. Взрослые и даже пожилые женщины дрожащими пальцами набирают случаи их детства - и я уверена, далеко не все. Самый треш так и остаётся за кадром. Нельзя-говорить-о-таком. Стыдно быть жертвой. До сих пор стыдно. О чем-то молчим до сих пор...
П.с. но тот разговор с мамой дао мне очень многое. Я решила, что так позориться не буду и расскажу всё детям своевременно, нормальными словами и не пряча глаза. Особенно дочери.