Все случилось, само собой. Петр был очень осторожен, бережен и нежен. Зоя благодарно отвечала ему. Она доверилась этому мужчине. Он никогда не причинит ничего плохого ей и ее ребенку.
Первый совместный ужин! Зоя быстро сориентировалась на кухне Ирины Григорьевны. Когда Петр привел ее на кухню, она не стала играть роль гостьи, выбрав себе другую роль. Петя достал тарелки из шкафа
- Сейчас мы с тобой будем ужинать
Открыв холодильник, Зоя вынула банку соленых огурцов, достала парочку, порезала на аккуратные кружочки, уложила на плоскую тарелку. Нарезала хлеба
- Петя, где солонка живет?
- Вон в том шкафу, на нижней полке, там же перец
- Ага, нашла! Тебе сколько котлет положить?
- Положи две, пожалуй, достаточно будет.
Петр с удовольствием наблюдал за Зоей. Какая она все-таки хорошенькая! Живот большой, но от этого она становится еще милее. Зоя старается делать вид, что все нормально, но Петр видит как ей неловко, непривычно.
- Зоинька, ты ешь хорошенько, целый день голодная, клади еще котлет, видишь, папа сколько настряпал.
- Я ем. Петя, наверно надо тебе идти к Ирине Григорьевне. Дашь мне что-нибудь почитать, когда поедим? Я побуду здесь, а ты сходи. Вчера мы ушли, оставив ее расстроенной, нехорошо получилось.
- Конечно, я тебе дам книгу, но только после того, как мы с тобой сходим в больницу.
- Мы с тобой? Но Василий Петрович не советовал пока говорить ей о нашей женитьбе.
- Не советовал, верно. Однако, я подумал и решил, нет смысла что-то от мамы скрывать. Почему от известия, что мы поженились, ей должно быть плохо? Она знает, что мы рано или поздно поженимся. К этой мысли, думаю, мама привыкла. Если сейчас не сказать, потом будет скандал, обижаться станет, что скрывали.
- Ты прав, Петя. Пойдем! Что же мы понесем, неудобно с пустыми руками идти в больницу. Острое, соленое ей нельзя, котлеты Василий Петрович унес.
- Сейчас пошарим в маминых закромах. Вот, изюм белый есть.
- Замечательно, я сейчас промою его хорошенько, замочу в теплой воде. Пока мою посуду, он разбухнет.
В коридоре беседовали две миловидные женщины, судя по всему, мать с дочкой. Та, что постарше, оглянулась на вошедших ребят
- Здравствуйте, вы к кому, я схожу, позову
Петр снял шапку
- Здравствуйте, мы к Ирине Григорьевне со второй палаты. Только она еще не ходит, там с ней наш отец.
- Матушку вашу перевели к нам, в седьмую палату. Медсестры ругаются, когда много народу приходит, в палате тесно очень. Сейчас скажу, что вы пришли, может батюшка ваш уже уйдет, а вы зайдете.
- Да, просто скажите отцу, чтобы он вышел к нам.
- Хорошо, сейчас.
Сказала и обратилась к женщине, что помоложе
- Дочь, ты иди уже, придешь за мной завтра после обеда.
Женщина распрощалась с дочкой и пошла по коридору, слегка приволакивая правую ногу.
Бедный мужчина все еще сидел возле женщины, которую перевели в палату сегодня после обеда. Она ни с кем не разговаривала, лежала, сложив руки на груди, уставившись в потолок.
На вопросы остальных женщин, находившихся в палате, она отвечала нехотя. Видно, что нет у нее желания общаться, может сама по себе не разговорчивая. Бывает. Оставили ее в покое.
Оказалось, очень даже разговорчивая. Чего только она не наговорила мужу. Врачи ничего не понимают в ее болезни. Они не верят, что она серьезно больна. Ей очень плохо, а они заставили садиться. Медсестры грубые, невнимательные. Есть больничную еду невозможно. Чай дают несладкий, компот горячий.
Мужчина внимательно слушал, кивал, обещался с кем-то поговорить, чтобы ее обратно перевели в двухместную палату. Сейчас, он уговаривал свою драгоценную съесть хотя бы половинку котлеты. Она выпендривалась
- Надо было дважды прокрутить мясо, луку побольше положить. И вообще, котлета несоленая и совсем не чувствуется перец.
Мужчина виновато сутулился
- Ириша, я торопился тебя ужином накормить, извини уж. Но вот насчет соли, у тебя диета такая. Перец тоже нельзя.
Вошедшая в палату женщина, прервала их разговор
- Ты ведь у нас Ирина Григорьевна. К тебе пришли, кажется, сын со снохой
- Сын со снохой? Василий, разве я не ясно дала понять, что не хочу видеть эту женщину, пока не выпишусь из больницы?
- Я не помню, Ириша, чтобы ты такое говорила, но, раз уж пришли, пусть зайдут, поздороваются. Петя, наверно, соскучился по тебе.
- Что ты вообще помнишь? Тебе наплевать, на меня, на то, что я говорю. В одно ухо влетает, в другое вылетает.
- Ириша, ты ко мне несправедлива, я всегда тебя слушаю. Так, я пойду, позову ребят?
- Пусть Петр заходит, а эту я видеть не хочу.
Василий Петрович вышел в коридор, весь постаревший, ссутулившийся
- Молодцы, что пришли! Петр, ты иди к матери, я с Зоей побуду. В палату пускают только по одному.
Петр зашел в палату и сразу увидел мать. Сегодня она выглядела намного лучше. Поздоровавшись со всеми, он подошел к кровати матери, сел на стул
- Здравствуй мама! Ты у нас молодец. Выглядишь отлично! Заметно, что лечение идет тебе на пользу
- Здравствуй! Ты тоже считаешь, что я так просто здесь лежу? Лечат уж они, отношение свинское. Видишь, в общую палату перевели.
- Перевели, значит, тебе стало лучше. Не ты одна лежишь в общей палате, вон, вас сколько. Глядишь, лежать в компании не так скучно, время быстрее идет.
- Посмотрела бы я на тебя. Ладно уж, деваться некуда, лежу. Был бы заботливый племянник, позвонил бы главному врачу, поговорил насчет меня. Все-таки не последний человек в районе.
- Мама, наверно палата нужна больному в более тяжелом состоянии. Ты уж потерпи, осталось дней десять.
- Десять дней! Рад, небось, что матери нет дома, пропадаешь со своей Зоей.
- Почему пропадаю? Я послушался тебя и привел ее домой
- Как? Я же говорила совсем не то!
- Правда? Я понял, что ты благословила нас. Спасибо тебе мамочка, поняла меня, мы сегодня с Зоей расписались.
Ирина Григорьевна приподнялась с подушек
- Ловко! Ловко воспользовалась девица ситуацией, главное, как скоро! Все, уходи, я устала. Мне разговаривать трудно, а вы с отцом доводите меня! Уходите все. Можете вообще не приходить. Раз я вам не нужна, вы мне тоже.
- Хорошо, мамочка! Я тогда пошел. Отдыхай.
Петр, выйдя из палаты, подошел к отцу и Зое.
- Все, пойдемте домой! Пап, одевайся, мама устала, сказала, чтобы шел домой.
- Правда? Ладно тогда, пойдемте. Как она, не спрашивала про вас с Зоей?
- Спрашивала. Я сообщил, что мы сегодня расписались.
- Да ты что! И как она? Что она сказала?
- Поздравила, велела идти домой и отмечать.
- Вот, Петя, я всегда знал, Ириша в душе очень добрая и чуткая. Она очень любит нас с тобой. Всю жизнь прожила, заботясь только о нас. А я, ду.ак, боялся, переживал, думал недовольна будет. Так мы недооцениваем близких.
- Да, папа! Мама у нас очень чуткая! Пойдемте, скоро отделение закроют.
Ирина Григорьевна ждала, когда Василий придет попрощаться, пожелать спокойной ночи, но он не соизволил явиться. Вот еще как может быть. Надоела она мужу, не нужна стала. Обрадовался, что сын пришел, поспешил удалиться.
Ирина заплакала, сначала тихонько, после прямо вслух. Лежащая на соседней койке женщина, окликнула ее
- Ты чего ревешь, чего случилось? Обидно, что все ушли? Ты сама их выгнала. Пол дня тут лежишь, уже надоела своим нытьем. Бедный твой муж, как он живет с тобой? Какой все-таки неблагодарный мы народ, женщины. Правильно мужики нас держат в узде. Только чуть вожжи отпусти, вот такое чудо получается.
Ирина промолчала. Сама знает, что иногда перегибает палку, но ничего с собой поделать не может. Характер такой. Женился, значит, Петр. Не сбылись ее мечты принять в дом красивую образованную девушку. И чтобы свадьба была богатая, чтобы Петр в черном костюме, невеста в белом платье и фате.
Подобрал сынок оденки. Разве он такой женщины достоин? Ничего, как женился, так и разведется. Ее сын не ду.ак, быстро поймет, что к чему. А она, Ирина, поможет ему разобраться.
Василий Петрович шагал рядом с сыном и снохой, ощущая в душе какое-то беспокойство
- Сынок, мама точно велела нам уходить? Я даже ей спокойной ночи не пожелал.
- Точно, пап! Она так и сказала, чтобы мы шли домой, она устала от нас. Перестань переживать, она уже спит, отделение закрыто.
- Да, отделение уже закрыто, пойдем!
Попили чаю, поговорили о том, о сем. Отец ушел к себе. Молодым пора ложиться спать. Зоя в полном смятении. Днем было все просто и мысли о предстоящей ночи Зоя просто отгоняла. Но вот, настала она, первая ночь.
Петр расправил кровать. Зоя сидела на диване, положив руки на колени ладонями вверх и что-то рассматривая в них. Петя поглядывал на нее. Потом он обязательно нарисует такую картину: «Юная женщина, ждущая ребенка». Милая, она не подозревает, как она трогательна.
- Зоя, девочка моя маленькая! Ты не бойся меня. Я сейчас выйду, а ты переодевайся и ложись в постель. Если тебе неприятно, я буду спать под другим одеялом. Но мы с тобой будем спать в одной постели.
Я понимаю, ты не готова стать моей женой в полном смысле этого слова. Скажу честно, мне самому страшно, а вдруг мы повредим ребенку? Ты не спросила у врача, можно ли нам?
- Не спросила. Но, если ты хочешь этого, я не против. Ты же мой муж.
- Нет, Зоя, серьезно, мне страшновато. Думаю, нам не надо торопиться, нужно привыкнуть друг к другу
Зоя заулыбалась, распрямилась, словно гору с плеч скинула
- Конечно, надо привыкнуть! Ну, чего стоишь, выходи! Переодеваться буду. Да не вздумай подглядывать, я не хочу, чтобы ты видел меня в рубашке, такую пузатую. Спать будем под одним одеялом привыкать, так привыкать.
Петр вышел на улицу, сделал несколько приседов, обтер лицо снегом. Ага! Не хочет он! До боли в суставах, до скрежета зубов хочется быть с ней, и живот тут не при чем. Никакого врача спрашивать не надо, Петр и так знает, можно.
Страшно напугать девочку, не должно, чтобы это случилось только потому, что так нужно. Это произойдет, когда Зоя почувствует, что не может без него.
Петр разделся, лег в кровать, обнял жену, нежно поцеловал в висок, в щеку, в шею. Зоя повернулась к нему, обняла за шею, подставила горячие губы. Целовал, ласково, осторожно, после все крепче, требовательнее, не мог оторваться и не хотел.
Совсем нечаянно погладил по ноге. Какая восхитительно гладкая кожа у его женщины. Рука сама принялась исследовать тело жены. Господи, как трепетно оно под его руками, как окликается на каждое прикосновение своего мужчины.
Все случилось, само собой. Петр был очень осторожен, бережен и нежен. Зоя благодарно отвечала ему. Она доверилась этому мужчине. Он никогда не причинит ничего плохого ей и ее ребенку.
Наутро Зоя встала, стараясь не разбудить мужа. Затопила плиту, ибо дрова были приготовлены с вечера. Поставила чайник, растворила тесто. Она чувствовала себя хозяйкой на этой кухне. Все нашла, и сковородку, и масло, и яйца.
Нажарить блинов ей не составило труда, дело привычное. Петр проснулся, жены рядом нет. Потянулся до хруста, соскочил с кровати и, как был в трусах, вышел на кухню, обнял жену.
- Как ты, милая? Мы не слишком напугали нашего малыша?
- Думаю, он не понял, может подумал землетрясение. Ты чего без штанов, охальник? Марш одеваться!
- Слушаюсь и повинуюсь, ягодка моя! Только один блин съем.
- Я тебе съем! Мой руки, надевай штаны и садись за стол.
Василий Петрович, лежа в постели, слышал разговор молодых, улыбался. Его Иришка, по молодости, таким же тоном разговаривала с ним. Командовала, будто шутя. Нравилось это Василию. Сам не заметил, как Ира привыкла командовать им всерьез. Но Петр не такой, он не позволит.
По всей видимости, не гладкая будет у этих двоих жизнь. А у кого она бывает без ям да выбоин? Научатся объезжать препятствия, будут жить счастливо. Не научатся, одному из них придется терпеть и уступать.
Продолжение здесь: Глава 123