Жанна в сумерках шла к железнодорожному вокзалу, она почти бежала со своей неудобной ношей. Кот под её плащом завывал утробным воем. Он оцарапал ей весь бок, она била своего пленника кулаком сквозь одежду. Вот она уже на перекидном мосту, под ним двигаются грузовые составы в разные стороны. Жанна выхватила из-под плаща Мурзика:
- Иди сюда, тварь безрогая! Сейчас немного покатаешься!-
Его когти намертво вцепились в её вязаную кофточку, еле отодрала, и кинула кота в проходящий вагон с углём. Кот полетел вылупив от страха глаза, расставив все 4 лапы и управляя пушистым хвостом, похожий, в полёте, на белку-летягу. Котик поехал на куче угля в неизвестность, а Жанна, отряхнувшись, застегнула плащ и пошла обратно, взывать к её совести было бесполезно, её был большой дефицит.
Спустя несколько дней Яна плакала у себя на кухне, слёзы катились по её щекам сами по себе и капали на кухонный стол. В связи с беременностью, она стала обидчивой и плаксивой. Степан старался её утешить, он тоже страдал по потерявшемуся коту:
- Вот увидишь, он вернётся! Может его где-нибудь закрыли и он не может выйти! Яна, тебе же нельзя волноваться, давай немного подождём!-
У Яны было чувство тяжести на душе, ведь котик никогда не уходил так надолго.
Прошло время, началась зима. На далёкой станции Мурзик пробирался по сугробам, осторожно перебирая лапками, он подошёл к крыльцу бревенчатого дома и жалобно замяукал. Надо это понимать так:
- Подайте на хлебушек, сами мы не местные, отстали от поезда!-
Вечерело и сильно похолодало.
В окне горел свет и слышался за двойной рамой хор нескольких детских голосов. Никто не открывал дверь, кота не слышали. У окна стояла небольшая лестница, сколоченная из досок, кот забрался по ней к освещённому стеклу и постучал передней лапой. Ребятишки его увидели и привели посмотреть на это свою мать, которая на кухне возилась с ужином. Тут же животину пустили в натопленную прихожую и стали рассматривать.
-Мама, смотри какой красивый кот, давай его возьмём к себе, и назовём его Васей,
-кричал радостно Серёжа- первоклассник. Девочки постарше налили коту молока в блюдце, он стал с шумом лакать. После еды он умылся и стал тереться об ноги ребятишек, мурлыкая громко, как хороший мотор машины на холостом ходу.
В этой семье ему было хорошо, но только стало припекать солнышко и распустились листья на деревьях, наш котик тронулся в путь. Он бежал домой.
История умалчивает, как он преодолевал реки и вечно загруженные автомобилями трассы. Как он питался, охотясь на мелких грызунов и птиц, об этом только можно догадываться. Надо ему простить съеденного зайчонка, от которого осталась одна голова. Голод, как известно, не тётка. Стоит удивляться, как он сориентировался на местности. Но через два года скитаний кот сидел у железных дверей своего подъезда.
Раздался звонок в дверь, Яна открыла, мимо неё пролетел на кухню какой-то лохматый зверь, чуть не сшибая хозяйку с ног. В дверях стояла соседка-пенсионерка:
-А я смотрю, кот сидит на улице у дверей и ждёт, когда его пустят! А потом побежал прямо к вам, не останавливаясь, это ваш что ли?-
В это время тощий, облезлый кот с висящей клочьями шерстью, нюхал место на кухне, где когда-то стояла миска с кормом. Одно ухо у него было порвано почти пополам. Он поднял на хозяйку круглые глаза, и она его узнала, у него было тёмное пятно, закрывающее ровно половину розового носа. Это, несомненно, был Мурзик! Он лез под руку, тёрся об ноги, мурлыкал.
Через мгновение он уже ел котлету с макаронами, жадно хватая и оглядываясь, чтобы никто не отнял. После трапезы он облизался и прямиком направился к своему креслу, запрыгнув на него, улёгся и заснул. Сон у кота был тревожный: ноги подрагивали, как-будто он от кого-то удирает, зрачки полузакрытых глаз бегали туда-сюда. Яна смотрела на него и думала:
-Да, укатали Сивку крутые горки!-
К приходу Степана с работы Мурзик был вымыт и обсушен. Он уже не казался очень тощим. Таблетка от глистов была им проглочена. Кот и маленькая девочка с удивлением смотрели друг на друга.
-Мама, гав-гав!-
Маша показывала пальчиком на животное.
- Нет, это киса!-
-Кыса, Кыса!-
Маша забегала вокруг кресла, на котором лениво развалился Мурзик, сощуренными глазками разглядывающий ребёнка. Этим двоим ещё предстояло подружиться!
Некоторое время спустя, в вечерней темноте, бывшая Степана отиралась под его балконом, что она там высматривала, неизвестно.
Жанна не могла опомниться, как серая молния вылетела из зарослей акации, и вцепилась ей в рыжую шевелюру. Женщина не сразу смогла стряхнуть с себя злопамятного кота. Её дикие вопли разбудили тишину вокруг. Потом долго украшала руку Жанны, от запястья до локтя, большая и глубокая незаживающая борозда.
Так и жили...