У вдовы Николая Караченцова произошел конфликт с руководством из-за отсутствия главных ролей в спектаклях. Ко всему прочему, Людмила Поргина жаловалась на низкую заработную плату, которую она назвала "кошкиными слезами". Гонорар актрисы в театре "Ленком" составлял 40 тысяч рублей, также она получала 17 тысяч рублей пенсии. Ситуацию спасало полученное звание заслуженной артистки РФ – это еще 30 тысяч рублей.
Накануне в СМИ появились слухи о том, что народная артистка окончательно покинула сцену, а после и страну. Пролить свет на ситуацию решил нынешний директор театра Марк Варшавер. По словам заслуженного деятеля искусств, Людмила Поргина действительно больше не работает в театре. В последнее время артистка участвовала в постановках как персонаж массовки, а недавно решила написать заявление по собственному желанию.
Поргина работала в столичном "Ленкоме" с семидесятых годов и по 2010 год. После шестнадцатилетней паузы артистка вернулась на сцену, это произошло в 2022 году. Вдова Николая Караченцова, по словам Марка Варшавера, не получала главных ролей как раз из-за длительного перерыва.
Как раз в прошлом году я беседовал с актрисой про её возвращение в театр и сейчас оставлю здесь отрывок из того разговора (полная видео-версия внизу):
– 31-го декабря 2021-го года меня выписали на спектакль, но мне об этом никто не сказал, никто не позвонил. Я позвонила на вахту, узнать, что там будут лежать мои пропускА, я заказала, «Юнона и Авось» идёт… А вахтёр мне говорит: «А вы, Людмила Андреевна, сегодня играете!» - Я говорю: «Кого? Кончиту?».
Ха-ха-ха
- Я тоже сначала заржала, а потом говорю: «Кого? Я же играла Казанскую Божью Матерь». - А он говорит: «Нет, там написано – массовка». Я звоню в режиссёрское управление Елене Игоревне, она говорит: «Да, мы вас выписали». – «А почему же вы не позвонили мне? Я 16 лет не выходила на сцену!»
Я лечу в Москву, сижу на репетиции, и на меня смотрит Антон Лещинский: «Ты чё будешь делать-то?» - Я говорю: «Я не знаю. Хотелось бы Кончиту сыграть, в моём 70-летнем возрасте, особенно обнажённую! Какое будет поражение для всех зрителей! Они сразу потеряют сознание!».
Потом приходит Рудницкий, музыкальный руководитель, так обрадовался: «Люда, ты с нами! Ты с нами!»
Ребята принесли мне кофе, они, наверно, понимали, что когда я выйду на сцену, я сойду с ума.
«А что я должна играть?» - спрашиваю. – «Пройти на заднике с фонариком, со свечкой». Я поднимаю руку и держу фонарик. Меня не видно, только фонарик. В начале спектакля минута, и в конце спектакля.
А для заслуженной артистки, которая является женой народного артиста, который создал этот спектакль, который был соавтором, который принял Володю Васильева как балетмейстера, который работал с Андреем Вознесенским над либретто, который с Лёшей Рыбниковым сидел целыми днями, пока там колокольчик не зазвенит на небесах, чтобы:
«Я тебя на рассвете… Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь…»
И это всё я, вместе с ним…
Все на меня смотрят в ужасе… Я думаю: «А вдруг сейчас разорвётся сердце? А вдруг сейчас закричу от боли? Выйду и заору от боли, от унижения, от оскорбления…».
Потому что я - актриса высшей категории, хожу даже не в массовке, а просто со свечкой на заднике.
Вы считаете, что это было сделано для того, чтобы вас как-то унизить? Чьё это было решение?
- Наверно, Марка Борисовича Варшавера.
Он же принимает решения, кого на какую роль назначить.
Понимаете?
А как у вас с ним складывалось до ухода Марка-Анатольича Захарова?
- Да как, всё нормально… Как складывалось… У нас нет режиссёра, и Марк Борисыч исполняет сразу две ипостаси - и директор, и художественный руководитель театра.
Ну, не может директор сразу совмещать столько вещей.
Когда у нас Марк-Анатольич был, он видел перспективу каждого года - какой спектакль, на какого актёра, кого раскрыть ещё в новом амплуа. Захаров знал досконально психику каждого актёра, знал, что ещё можно попробовать.
От романтического Саши Абдулова переходит к харАктерной роли. Колоссально играл в «Поминальной молитве» Абдулов, просто замечательно, сказочно, так смешно, так несовместимо вообще понимание романтического героя, которым он был и в кинематографе, и Плужникове.
Всё это есть.
Может быть, Марк Борисович обиделся…
На эту публикацию?
- На эту публикацию, да. Но я же не его оскорбляю. Я болею за театр. Театр - это мой дом. Как у Марка-Анатольича есть книжка «Ленком - мой дом».
И у Коли [Караченцова – Е.Д] это был дом.
Дом, где прошла его жизнь. Куда он кидал своё сердце. Ведь после каждого спектакля он два часа сидел, он искал своё лицо в зеркале. Чтобы ушёл тот Рязанов, или ушёл Меньшиков, чтобы появились его глаза. И только тогда он: «Я возвращаюсь! Ужин готов?» - Я говорю: «Да, я жду тебя, мой родной!» И он приезжает, раздевается, и он - дома.
Я хотела, чтобы этот театр не погиб… Понимаете, Марк-Анатольич был уникальный режиссёр, он фантастический реализм воссоздавал после Мейерхольда.
Он действительно делал какие-то вещи, про которые мы думали - это невозможно. Это получалось гениально, совершенно. Просто гениально.
У вас, вы считаете, отношения с коллективом сохранились?
- Да, конечно.
С кем поддерживаете отношения сейчас?
- Ну, это, во-первых, весь старый, который коллектив работал, да. Ну там уже включая и Витю Ракова, и Ваню Агапова, Антон Шагин, Инна Михайловна Чурикова, Марина Королькова, Инна Пиварс, Нина Горшкова.
И молодёжь… Они смотрели на меня со страхом, вдруг я упаду, чё-то случится… А я с ними шутила, и вдруг они стали улыбаться, и вдруг стали со мной разговаривать, как будто бы я у них какая-то старая знакомая, их подруга, которая ушла на мгновение и вернулась.
Я ощущаю себя комфортно в театре. Все гримёрные, все одевальщицы, которые одевали меня 16 лет тому назад, они меня обняли и плакали на плече. Какое сейчастье… И они мне сказали: «Ты не думай, это не важно, что ты играешь. Важно, что ты сюда пришла».
ВИДЕО-ВЕРСИЯ:
*****
На канале Золотая рыбка – мои интервью с легендарными советскими актёрами и кино-звёздами нынешней эпохи.
Плюс полные версии бесед проектов ПРАВДА-24 (с кошками) и МИМОНОТ (Радио Mediametrics).