В шашлычной, где они уютно расположись было тихо. Официант поначалу косился на странных посетителей: один чернокожий, а второй – наш, белый. Артемьев заказал шашлыки, закуску и 300 граммов водки в графинчике. Морис поначалу упирался, но после пары рюмок сломался. Стал рассказывать о своем Бенине, племенах, населяющих страну,
социалистической ориентации нынешнего руководства.
У Артемьева во время общения с иностранцами была собственная методика вызвать человека на откровенность. Он откровенно рассказывал о себе, своей жизни, своих проблемах. И этим вызывал ответную откровенность…
- Месье Николя, а что вы знаете о нашей религии вуду, - вдруг спросил Морис.
- Ничего, - откровенно ответил Артемьев.
- Жаль, - сказал Морис, - я знаю, что вы общаетесь с арабами и знакомы с исламом. А у нас другая вера – вуду. Это – почти христианская вера, но с нашей африканской музыкой и танцами…(листайте галерею)
Артемьев с трудом понимал то, что ему говорил Морис, но поддакивал и подливал ему водку. В итоге они как будто подружились. На вопрос насчет встречи с коллегой Артемьева пьяный Морис уже не возражал. Оставалось доставить африканца до гостиницы, что Артемьев и сделал при помощи такси. Дотащив Мориса до его комнаты и сделав знак дежурной, чтобы она молчала, Артемьев написал отчет о встрече и согласии о дальнейших контактах бенинца с нашими людьми.
Вторая встреча с Морисом Кереку состоялась в той же шашлычной. И Артемьев много узнал про верховного бога Маву, его сына Легбу, змеев-питонов и различных духов. Это все было совершенно непривычно для Артемьева, но он терпеливо выслушивал бенинца. Иногда, пытаясь понять его речь, подливая водку в стакан, Артемьев даже проникался верой этого африканца в какие-то чудеса. Но водку тот стал пить осторожно, понемногу, видимо, предыдущая, неприятная для него история, возымела последствия.
- Месье Николя, у меня маленькая проблема, - сказал Морис
- Проблемы потом, - ответил Артемьев, - давай выпьем!
Морис уже не сопротивлялся. Пригубил водку и вопросительно посмотрел на Артемьева.
- Закуси, Морис! – сказал Артемьев, подвигая ему тарелку с шашлыком.
Бенинец, пожевав кусочек мяса и выпив Боржоми, повернулся к Артемьеву.
- Вы кто? Военная разведка? Renseignement militaire?
- Я тебя понял. А это имеет значение? Хотя к разведке никакого отношения не имею.
Проблема Мориса была связана с его женой, точнее ее болезнью. Французские врачи, обследовав женщину в парижском госпитале, заявили, что вылечить её не могут. Болезнь, как с трудом понял Артемьев, была по женской части, гинекологии. Из-за которой женщина не могла забеременеть. Артемьев мгновенно сообразил, что эту ситуацию надо использовать.
- Морис, давай мне все бумаги по болезни жены, пусть пришлет почтой. Как ее зовут?
- Мелания.
- Красивое имя у твоей жены!
- Месье Николя, - Морис с сомнением посмотрел на Артемьева, - но все медицинские бумаги на французском языке.
- Да, хоть на китайском! – Артемьев засмеялся. – Я же в бюро переводов работаю. Переведут на русский без проблем. Пусть высылает твоя Мелания, да побыстрее…
Артемьев даже не предполагал, что подполковник Кузнецов так обрадуется, узнал про просьбу Мориса Кереку насчет лечения его жены. Он достал из кармана записную книжку и стал листать странички. «Это же просто замечательно, - говорил он, продолжая что-то искать, - что французские врачи не могут помочь этой женщине! Такой шанс, такой шанс!» Наконец он нашел что-то и, шлепнув ладонью по раскрытой записной книжке, повернулся к стоящему Артемьеву:
- Представляешь, никогда бы не подумал, что пригодится этот контакт! Профессор по гинекологии в медицинском центре на улице Героев Сталинграда. То, что надо!
- Погодите, Борис Борисович, - произнес Артемьев, - почему вы решили, что профессор вылечит эту африканку? Мы сейчас даже не знаем диагноза. Тем более, что французы отказались ее лечить.
- Это неважно, Коля! – улыбнулся Кузнецов, закурил и наполнил стопки коньяком. – Мы его взяли на крючок: больная жена, нет детей, французские эскулапы не могут вылечить. За деньги, думаю, немалые. А наши врачи будут лечить эту африканскую Меланию бесплатно. Даже если не вылечат… А вдруг получится!
* * *
Мухаммед Али постучал в дверь и тут же вошел в комнату. Артемьев сидел за столом и сочинял очередной отчет о встрече с африканцем.
- Что пишешь, Николай? – спросил он, заглядывая на стол через плечо Артемьева.
- Ничего особенного, - ответил Артемьев, забрав листок бумаги со стола. – Маме письмо. А это – мой перевод Каббани, работаю. Ты же знаешь, что я люблю переводить на русский язык вашего поэта Низара Каббани. Вот его книга. Нет, сейчас ничего не дам, надо закончить…
- Да, Николай, твои переводы Каббани просто великолепны! Мои ребята декламируют стихи на занятиях по русскому языку, преподаватели в восторге. Они же женщины, а у Каббани – любовная лирика…
Мухаммед взял со стола томик стихов арабского поэта, полистал и, вдруг хитро усмехнувшись, спросил:
- А, чего это ты зачастил к африканцам?
- Вот, черт побери, по всей гостинице глаза и уши! – Возмутился Артемьев. – В туалет нельзя сходить, чтобы не застукали! Пару раз был у Мориса, поинтересовался насчет французского языка, появилось желание освоить. А то кроме «Бонжур, са ва, силь ву пле и мерси» ни х@рена не знаю. А у бенинцев французский, как родной. Но я еще подумаю, нужно ли…
Артемьев почти не сомневался, что его сирийский друг имеет отношение к разведке. Будучи старшим сирийской группы курсантов, он контролировал их учебу и, по возможности, контакты в Киеве. Точно также, похоже, почти не сомневался и Мухаммед Али в работе Артемьева на советские спецслужбы.
- Мухаммед, брат мой, может выпьем чего-нибудь? – предложил Артемьев. – У меня есть вкусный португальский порто.
Он встал из-за стола и направился к шкафу, где на полке стояла пузатая бутылка портвейна.
- Нет, Николай, не буду. Мне еще надо позаниматься, ведь скоро экзамены…
И Мухаммед Али, пожав руку Артемьева, пошел к двери.
…Огромный пятнистый питон уставился немигающими желтыми глазами на Артемьева и явно готовился броситься на него, чтобы задушить. Из полураскрытой пасти, как жало, высовывался раздвоенный язык, зловеще обнажались кривые острые зубы. Питон устрашающе шипел…
Неожиданно рядом со змеей появился Морис Кереку с обезглавленной курицей в руках, из шеи которой струилась кровь. «Попей жертвенной крови, месье Николя! - сказал он. – А питона не бойся, он добрый!»
Артемьев проснулся. Сердце бешено колотилось в груди, лицо было влажным от пота. Надо же такому присниться, подумал Артемьев. Это всё – последствия общения с африканцем, его рассказами о дурацкой религии вуду. Он сел на кровати, закурил и глянул на часы. Три часа ночи, подумал Артемьев, теперь не заснуть до утра. Что за чёрт: то пустыня египетская снится с воющими самолетами, взрывами бомб и ракет, то теперь змеи-горынычи африканские…
Морис Кереку очень быстро догадался о причине интереса к нему русского переводчика Николая. Дядя Мориса был президентом Бенина и возглавлял правящую Народно-революционную партию. Он же, став президентом, объявил о построении нового общества на основе принципов научного социализма и покончил с позорным колониальным прошлым Дагомеи, переименовав страну в Республику Бенин. Ведь Дагомея столетиями была центром работорговли. Морис боготворил своего дядю, а тот, в свою очередь, возлагал большие надежды на молодого племянника, действительно планировав сделать его в будущем командующим ВВС.
«Но как русские узнали о планах моего дяди? – размышлял Морис. – И почему вывели на меня именно этого капитана, переводчика арабского языка? А не французского, по логике вещей. Странно все это…»
Морис предположил, что кому-то из русских проговорился один из его земляков: Жюстен или Пьер. Которым он строго-настрого запретил говорить о своем родстве с президентом. И о планах закупки боевых самолетов в СССР, когда появится такая возможность. Скорее всего, они и проболтались, подумал Морис, ведь сколько раз пили пиво у меня в комнате и обсуждали наши дела. Конечно, Бенин страна небогатая, но получив звено советских МИГов, мы утрем нос всем африканским соседям. У нас должна быть настоящая авиация, а не только французские транспортники…
Морис усмехнулся, вспомнив, как месье Николя рассчитывался в кафе, которое он, Кереку, мог купить «с потрохами». Но он никогда не кичился своими финансовыми возможностями, старался жить скромно. Единственное, на что Морис не жалел денег, это – лечение Мелании. Может, действительно, русские врачи помогут, думал он, и неважно, кто за этим будет стоять: русский переводчик или русская разведка… Морису было любопытно играть в эту игру. Интересно, думал он, чье задание выполняет русский переводчик? А месье Николя с его наивной откровенностью был ему симпатичен.
Через месяц Морис Кереку вручил Артемьеву несколько листов медицинских документов, присланных из Франции. Артемьев передал их Кузнецову, а тот через начальника спецфакультета озадачил бюро переводов на перевод документов на русский язык. Женя Николаев, старлей, тоже из ВИИЯ, недавно вернувшийся из Алжира, через три дня перевел документы, и они были переданы Кузнецову. И закрутилась бюрократическая катавасия с визой для Мелании Кереку, приглашением в медицинский центр, куда были отправлены документы, и решением прочих проблем. Артемьев, наскоро зайдя в комнату Мориса, сообщил об этом.
- Морис, вопрос насчет Мелании решается положительно, - сказал он, - наши врачи согласны ее лечить. Подожди немного…
Владимир Дудченко. Редактировал Bond Voyage.
Другие рассказы автора читайте здесь.
===================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
===================================================
Желающим приобрести роман "Канал. Война на истощение" с авторской надписью обращаться aviator-vd@yandex.ru
==================================================