Ссылка на предыдущую главу:
- У вас тут очень уютно, - мягко сказала Агнес, грациозно устраиваясь на поднесенном ей с поклоном резном стуле. Ничего более подобающего ее статусу в деревне не нашлось, но женщину это, похоже, ничуть не смущало. - Сестра Миранда, расскажи мне о вашей пастве.
Подчеркнутая вежливость и напускное добродушие гостьи старосту деревни не обманули. За теплыми словами чувствовалась железная воля. Темные глаза Агнес оставались жесткими и пронизывающими, от них не укрывалось ничего. Миранда слегка вздрогнула, но быстро обрела голос и сообщила:
- У нас двести семнадцать душ, матушка. Взрослых сто пятьдесят один, детей шестьдесят два, стариков осталось лишь четверо. Я и еще трое мужчин, они как раз встречали тебя по прибытии.
Однако все это жрица и так знала, поскольку имела доступ к данным к персональных устройств, вшитых у каждого в левую руку. В какую игру она играет?
- Вы что же, не заботитесь о старших? - с показным удивлением спросила Агнес, подняв брови. Взгляд ее при этом был холодным, как лед. - Наш создатель и владыка велит нам беречь всех и каждого. Нам нельзя нарушать его законы.
На этот раз голос Миранды не дрогнул.
- Мы и не нарушаем, матушка. Мы свято блюдем все заповеди господа нашего, творца и повелителя. Но он не всегда к нам милостив, матушка. Уже второй сезон неурожай. Люди недоедают, и старики уходят первыми, чтобы дать молодым возможность пройти свой путь.
- Как же тогда получилось, что и ты не ушла? - проникновенным голосом поинтересовалась посланница небес и улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. - Или ты пользуешься своим положением в корыстных целях?
Неожиданный вопрос поставил Миранду, уже собравшуюся с духом, в тупик. Уж кто-кто, а она всегда готова была пожертвовать последней крошкой хлеба, лишь бы дети не голодали. Хотя откуда великой жрице знать такие мелочи?
- Никогда, - наконец вымолвила она, потупив взгляд. - Все, что я делаю, идет на благо нашей деревни. Остальное не в моих силах.
Агнес поднялась и приобняла старуху. Ее лицо по-прежнему выражало благожелательность, хотя по всему чувствовалось, что что-то не так. Миранда, похоже, это тоже понимала, потому что сделала попытку отстраниться, но жрица прижала ее к себе еще сильнее и прошептала на ухо:
- Мне кажется, ты мне что-то недоговариваешь, сестра. Ты ведь знаешь, что обманывать меня все равно что обманывать самого создателя. И ты очень хорошо знаешь, какое наказание полагается за такой грех. Долгая мучительная смерть.
Миранда побледнела и едва не потеряла сознание. Ноги ее подкосились, но Агнес крепко держала старую женщину. На ее красивом, словно высеченном из мрамора, лице не дрогнул ни один мускул.
- Ты сказала, что в твоей деревне сто пятьдесят один взрослый человек. Видишь ли, я самолично их пересчитала и обнаружила только сто пятьдесят. А датчиков у вас действительно на один больше. Ты кого-то прячешь от меня, сестра? Если нет, то почему ты так боишься?
Старуха не вымолвила ни слова, только еще сильнее затряслась. Жрица выпустила ее из рук, и та кулем упала на землю, продолжая дергаться в агонии. В том, что она уже никогда больше не встанет, у Смирнова, подсматривавшего за этой сценой из-под приоткрытой крышки овощного ларя, не было ни капли сомнений.
- Обыскать здесь все! - приказала Агнес своей свите, закованным в броню и закрывавшие лицо шлемы высоким мощным мужчинам. - Найдите мне того, кого они прячут! Вы пошли против воли создателя, - все с той же покровительственной улыбкой обратилась она к жителям деревни, - но у вас еще есть шанс отмолить свои грехи. Я приглашаю всех в храм. Сегодня я сама проведу службу. Жаль, что ваша староста не сможет присутствовать. - Жрица посмотрела на корчившуюся на земле женщину. - Неявка на службу, тем более в такой день - страшный грех.
Все от мала до велика, не говоря ни слова, на негнущихся ногах направились к храму. Агнес, хотя давно уже не девочка, чуть ли не вприпрыжку побежала следом, весело смеясь. Охранников с собой она брать не пожелала. Они занялись поисками неучтенного жителя, то есть Смирнова.
Ему нисколько не было страшно. Во-первых, телу, в котором он сейчас обитал, отчего-то было совсем неведомо чувство страха. Может, это последствия генетической мутации? Если так, то от житья в теле деревенского дурачка был хоть какой-то прок.
Во-вторых, он по опыту знал, что связываться с ним, посланцем самого дядюшки Кра, никто не станет. И неважно, чьи интересы на Земле представляла эксцентричная тетка, назвавшаяся верховной жрицей. Кра был неизмеримо выше и мощнее любых сиюминутных божков, возомнивших себя творцами всего сущего.
В-третьих, он понял, что Агнес ему знакома. Не было никаких сомнений в том, что они уже пересекались, причем неоднократно. Понимание этого факта, как всегда, пришло в виде внезапного озарения. Эта женщина в одной из своих предыдущих жизней была марсианкой по имени Ассоль, в которую Смирнов было влюбился в ходе одного из своих путешествий в далекие миры, но быстро потерял из-за собственной недальновидности. Она же была его ближайшим соратником в умирающей Атлантиде, правда, в мужском обличии. Подспудно приходило осознание того, что они встречались еще не один десяток раз. Но воспоминания о тех воплощениях были смазанными, и копаться в них не было ни сил, ни времени. Ясно одно: раз он узнал ее, то и она его узнает. А там видно будет.
Он и не думал прятаться от охранников Агнес, но в то же время и не собирался легко сдаваться. Его нашли довольно быстро, схватили под руки и вытащили из ящика. От верзил пахло пылью, тухлой рыбой и чем-то кислым - обычный человек, тем более закованный в броню, в первую очередь издавал бы запах пота. Да и высоковаты были они для людей. Еще зачем-то скрывали лица. Поэтому Смирнову сразу же закралось в голову подозрение, что эти дуболомы - не кто иные, как ящеры, которых он встретил в лесу накануне. Их появление логично встраивалось в придуманную им концепцию, в соответствии с которой верховная жрица работала не сама по себе, а исполняла волю вышестоящих заказчиков. Ящеры как нельзя лучше подходили на эту роль. Вполне могло оказаться так, что и сама Агнес была не на сто процентов человеком. Андрей за последние годы насмотрелся такого, что разумная рептилия в человеческом обличье его нисколько бы не удивила.
Миранда лежала на земле без движения. Смирнов не знал, умерла ли она от естественных причин, вызванных сильнейшим стрессом, или ее уже успели покарать за неявку на службу в храм, но все равно ему было искренне жаль старую женщину, которая нашла в себе силы защитить умственно отсталого соплеменника и не дать ему сдохнуть с голоду. Вокруг не было ни души: все пели осанну своей благодетельнице и ее таинственному повелителю. Андрея, ясное дело, тоже потащили в храм - пред светлы очи посланницы небес.
В святилище почему-то стояла гробовая тишина. Не было даже слышно ни обычного для служб шороха одежды, ни тяжелого дыхания уставших читать молитвы детей, ни кряхтения стариков, которым было тяжело стоять на коленях. Причина выяснилась сразу же: никого из прихожан внутри не было. Агнес в одиночестве стояла перед пирамидой спиной к вошедшим, сложив руки ниже поясницы. Смирнова подвели ближе и замерли в ожидании.
Он же тем временем разглядывал создательницу Единой религии. Голограмма, которую все здесь привыкли видеть, не могла передать всех нюансов ее внешности. Женщина была довольно высокой и, несмотря на возраст, стройной - не тощей, как старуха Миранда, а именно стройной. Видимо, в отличие от своей паствы, питалась жрица неплохо. Длинные волосы с проседью рассыпаны по плечам (хотя в храме женщине не полагалось быть простоволосой), а руки и ноги скрыты легким шелковым платьем с позолотой и многочисленными шалями. От жрицы исходила невидимая сила, которую Смирнов ощущал даже сейчас, несмотря на то что не видел ее глаз.
Она повернулась и бесшумно - явно босиком - подошла к нему. После секундного замешательства на ее лице проступило узнавание.
- Во что ты превратился, - с легкой насмешкой сказала она, закутываясь в шали, словно ей вдруг стало холодно. - Жалкий оборванец. Как хоть тебя теперь зовут?
Смирнов, разумеется, не ответил. Он изо всех сил старался не отводить взгляд: смотреть на лицо Агнес, видя в нем Ассоль, было очень тяжело. А ее глаза, почти черные, с золотистым отливом… в них можно было утонуть. Неудивительно, что эта женщина смогла стать живой иконой для всего человечества.
- Ах, ты еще и не умеешь разговаривать! - расплылась она в улыбке, снова демонстрируя красивые зубы. - Вот чуднó! Мне всегда казалось, что мы идем путем эволюции, становясь опытнее, мудрее, сильнее... Да, много воды утекло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я вот эволюционировала, а ты нет. Моя религия отказывает в праве на жизнь таким, как ты. Человечество не сможет развиваться, если оно будет производить на свет уродов и прочих неполноценных особей. Генофонд требуется постоянно подчищать, а это, знаешь ли, нелегкий труд. Это только у дедушки Дарвина все само собой происходило, а на самом деле без внешнего вмешательства тут не обойтись. Впрочем, ты и сам все это знаешь.
Она медленно, словно во сне, протянула к его лицу указательный палец правой руки. И тут Смирнову стало по-настоящему страшно. Беспричинный ужас сковал все его тело, от ужасных спазмов хотелось кричать, но из горла вырвалось лишь невнятное сипение.
Палец коснулся его лба, и в то же мгновение мир вокруг изменился до неузнаваемости. Грань между реальностью и сном исчезла. Смирнов почувствовал, что проваливается не то в трясину, не то прямиком в преисподнюю. И хотя он прекрасно знал, кто, когда и зачем придумал убогие концепции рая и ада, все равно от мысли о кипящих котлах и чертях с вилами в руках невозможно было отделаться. В его сознание пыталось проникнуть что-то большое, черное, липкое. Наверное, так ощущают себя жертвы изнасилования. Андрей отчаянно сопротивлялся, отталкивая не имевшую четкой формы субстанцию, но она играючи стирала все мысленные преграды, которые он выставлял на ее пути. И вот уже черные маслянистые щупальца потянулись к его глазам, ушам и рту, готовясь заполнить все пространство внутри, вытеснив душу.
- Кр-р-р-ра! - раздалось воронье карканье. - Кр-ра-ра-ра!
Из черноты, заполонившей все вокруг, возникло большое улыбающееся лицо. Очень знакомое лицо, причудливым образом похожее сразу на розовощекого младенца и глубокого старика. Глубоко посаженные невинно-голубого цвета глазки моргнули, словно их обладатель настраивал резкость.
- Ну, здравствуй, Андрюша! - протянул дядюшка Кра. - Вот уж не думал, что мы так скоро встретимся. Я возлагал на тебя большие надежды, а ты меня подвел.
Смирнов был не в силах пошевелиться или что-либо произнести, только смотрел, как человек-гора постепенно выплывал из темноты. Он, кажется, обрюзг еще больше, волосы свалялись в колтуны, а кожа на лице приобрела синюшный оттенок, отчего его и без того гротескный образ стал похож на произведение сумасшедшего скульптора.
- Я внимательно следил за тобой, Андрюша, - голос дядюшки скакал то вверх, то вниз, как ненастроенное радио. - Ты шел правильным путем, двигался в гору, преодолевал одно препятствие за другим. Я надеялся, что смогу тебе доверить строительство на Земле нового благословенного мира. Правила и порядок. Четкая иерархия и беспрекословное подчинение. Никаких раздоров и войн. Никаких бессмысленных трат на запуск полетов к Марсу. Никаких расовых и половых противоречий. Все люди должны стать единым народом, одинаковыми, унифицированными индивидами. С религиозными распрями мы уже разобрались: Агнес создала Единую веру и смогла обратить в нее все человечество. Но нам еще предстоит много работы, очень много работы, Андрюша. И ты вдруг решил пойти на попятную. Связался с опасными персонажами. Остафьев сошел с ума, потому что отрекся от меня. Я - это общее сознание всего и всех. От меня нельзя отрекаться. Это как перерезать пуповину у неродившегося младенца. Он умрет. Так и сознание тех, кто почему-то решил, что я недостоин их любви и преданности, быстро угасает. Фон Крейцер не должен был встретиться с тобой. Мы пытались предотвратить ваш контакт, но он все-таки состоялся. Ты не должен был посещать Атлантиду и вспоминать свою жизнь в том умирающем мире. Все это запутало тебя, сместило твои ориентиры, смешало мысли в твоей голове. Позволь мне тебе помочь, Андрюша. Я знаю, что вместе мы сможем творить великие дела. Ты достоин большего, чем жалкое прозябание в теле немого уродца. Ты достоин королевских чертогов и миллионов рабов у твоих ног, которые будут пресмыкаться от страха и беспрекословно выполнять твою волю. Ты можешь помочь мне наконец-то завершить мой грандиозный проект строительства светлого, счастливого мира всеобщего блаженства.
Смысл сказанного до все еще парализованного ужасом Смирнова дошел не сразу. Первым осознанием было то, что никто его убивать не собирается. По крайней мере пока. Потом он понял, что дядюшка Кра весьма красноречиво и без обиняков рассказал, какой именно мир он собирается строить. Мир рабов, верховодить которыми будет Главный раб. А уж какие надстройки будут выше - совершенно неважно. Прав был Евгений Евгеньевич, кругом прав. Но он в дурдоме, а Смирнов отправиться туда на пожизненное лечение желанием не горел. Ведь у него, по меркам современного мира, было все. Он - воплощение истории успешного успеха, одной из тех, которые многотысячными тиражами расходятся в глянцевых журналах, набирают миллионы просмотров на видеохостингах и в соцсетях, рекламируются на радио, телевидении, билбордах и в вагонах метро.
Метро... Андрей вспомнил, как много лет назад он впервые попал в театр олимпийских богов, а уже оттуда - в логово дядюшки Кра. Может быть, выход - там же, где и вход?
Все эти мысли пронеслись в голове буквально за секунду. Он не знал, что именно случилось, но липкая черная дрянь, растекавшаяся реками вокруг, внезапно начала отступать. Образ дядюшки Кра потускнел, но полностью все-таки не исчез.
Откуда-то послышался спокойный ровный голос, которого Смирнов раньше никогда не слышал. Очень спокойный, теплый и какой-то... обволакивающий. Холод и страх, сковывавшие тело, затухали.
- Никто не вправе вам навязывать свои установки, - вежливо произнес бестелесный голос. - Ваша свободная воля - это редкий дар, который во Вселенной доступен далеко не всем. И имеете полное право распоряжаться судьбой по своему усмотрению. Этот великан мог бы воспользоваться правом не следовать по пути разрушения, но ему нравится разрушать, подавлять, высасывать из живого все соки. Его цель - превратить ваш мир в голый камень, присвоив себе весь его энергетический потенциал. Энергия ему нужна для строительства нового мира - на тех самых принципах, которые он вам озвучил. То, что он создает, - это своего рода раковая опухоль на теле мироздания. Она противоречит изначальному плану и будет уничтожена, равно как и инициатор ее строительства, возомнивший себя творцом всего сущего.
- Он могущественнее всех! - мысленно возразил Смирнов. - Он может очень многое. Как же ему противостоять?
- В сравнении с человеком Кра, безусловно, всесилен, но по меркам Вселенной он всего лишь рассерженный малыш, разбрасывающий лопаткой вокруг себя песок на детской площадке. С ним будет проведена соответствующая работа, его ждет отправка туда, откуда он пришел, и полное форматирование сознания. Ты вправе решить - остаться его верным слугой и попытаться приблизить час создания дивного нового мира или пойти иным путем. У тебя есть свободная воля - то, чего Кра боится больше всего на свете, потому что ему не удалось вытравить ее из человечества.
Смирнов подумал было о дворцах, яхтах и пресмыкающихся у его ног рабах, но тут же решил, что ничего этого ему не надо. Он бы попробовал вернуть Ассоль - наверное, единственного человека, которого он любил по-настоящему, - но такой опции у него не было вовсе.
- Пусть катится ко всем чертям! - обреченно сказал Андрей. - Вместе с С.Николаем и остальными. Я больше не хочу иметь с ними дела. У меня свободная воля!
Раздался дикий вопль - Смирнов такой уже слышал, когда умирал Главный архитектор, - и к нему вернулось ощущение реальности. Он лежал на холодном каменном полу храма, а рядом в луже густой черной субстанции корчилась от боли Агнес. Ее охранников и след простыл. Поверженная посланница небес была больше не нужна своим ящерам-кукловодам. Андрей подполз к ней (встать на ноги не было сил) и аккуратно положил ее голову себе на колени. Глаза жрицы были открыты, и из них все еще сочилась черная жижа. Женщина не могла произнести ни слова и уже не видела Смирнова. Ее взгляд был устремлен к пирамиде, которая извергала потоки черной жидкости. Сзади возникли голоса - это вернулись напуганные криком жители деревни, но Андрею было не до них. Он положил ладонь на холодный лоб Агнес и, когда она перестала дышать, закрыл ей глаза...
...Ужасно кружилась голова, а во рту почему-то стоял вкус крови. Смирнов открыл глаза и увидел, что по-прежнему лежит на кровати в палате Евгения Евгеньевича Остафьева. Сам ученый в ужасе смотрел на своего гостя, его рот был широко открыт. Изумление было на лице и у того, чей приход остался для Смирнова незамеченным, - Андреаса фон Крейцера. Тот стоял в дверях, видимо, только что пришел.
Андрей хотел спросить, в чем дело, и почему они так на него смотрят, но не смог. Медленно повернув голову в сторону, он увидел, что вся постель была залита кровью. Сначала он тоже удивился, но тут же понял, что это его собственная кровь.
- Позовите вгача! - услышал он встревоженный голос Остафьева, и все померкло.
Продолжение следует...